Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 72)

О событиях тех дней рассказывает Ю.В. Сухарев: «…Мой дядя был переводчиком в ОО под Ржевом. В ожидании приезда Жукова командование на этом участке фронта изображало активность, в результате чего полк, в котором он служил, «растаял» почти полностью. В очередную атаку было решено послать подразделения обеспечения, возглавить их никто не хотел из штаба полка. Тогда мл. лейтенант, у которого в 1932 г. отца органы НКВД арестовали и продержали, не предъявляя обвинения, 4 месяца в тюрьме, возглавил эту атаку, был ранен и награжден орденом Красной Звезды».

В ходе боевых действий на фронте сотрудники ОО НКВД, командиры и красноармейцы выполняли специальные поручения Ставки ВГК, не поддающиеся разумному объяснению, кроме как были поступками отчаяния в условиях чрезвычайной ситуации.

21 сентября 1941 г. И.В. Сталин продиктовал телеграмму Г.К. Жукову, А.А. Жданову, А.А. Кузнецову, В.Н. Меркулову: «Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают впереди своих войск стариков, старух, женщин и детей, делегатов от занятых ими районах с просьбой большевикам сдать Ленинград и установить мир.

Говорят, что среди ленинградских большевиков нашлись люди, которые не считают возможным применить оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожать в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов. Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его пособников, вольных или невольных, по зубам.

Война неумолима, и она приносит поражение, в первую очередь тем, кто проявил слабость и допустил колебание… Никакой пощады ни немецким мерзавцам, ни их делегатам, кто бы они ни были. Просьба довести до сведения командиров и комиссаров дивизий и полков, а также до Военного совета Балтийского флота и командиров и комиссаров кораблей»[605].

Но речь-то должна была идти о том, что эти «делегаты» немцами посылались впереди подразделений вермахта под угрозой расстрела.

По инициативе И.В. Сталина 17 ноября 1941 г. был издан приказ № 0428, который потребовал: «Лишить германскую армию возможности располагаться в селах и городах, выгнать немецких захватчиков из всех населенных пунктов на холод в поле, выкурить их из всех помещений и теплых убежищ и заставить мерзнуть под открытым небом – таковая неотложная задача, организация которой во многом позволит ускорению разгрома врага и разложению его армии». Напомним, что в войнах тактика выжженной земли применялась и ранее с целью ослабления наступавшего противника (в 1812 г. сожженные Смоленск, Москва и другие города).

Для выполнения приказа И. Сталина следовало «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог»[606]. «В каждом полку создать команды охотников по 20–30 человек каждая для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагаются войска противника…»[607].

29 ноября 1941 г. Г.К. Жуков и Н.А. Булганин сообщили И.В. Сталину и Б.М. Шапошникову, что в дивизиях и полках началось формирование команд охотников для заброски на территорию, занятую противником. Разведывательными органами ОО направлены диверсионные группы общим числом до 500 человек, армиям выделены по эскадрилье самолетов Р-5 и У-2, всего 45 самолетов. При решении этой задачи использовались не только авиация, но и артиллерия и минометы, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы. В каждом полку Красной армии были созданы команды охотников по 20–30 человек для взрыва и сжигания населенных пунктов, в которых располагались войска противника. Приказ Ставки ВГК выполнялся командованием фронтов неукоснительно. К концу ноября было сожжено и разрушено 398 населенных пунктов, из них: в 50-й армии – 105, в 16-й – 113, в 5-й – 55, в 33-й – 17, в 43-й – 24, в 29-й – 52, в 50-й армии – 32 пункта[608].

Гусев и Жданов из осажденного Ленинграда сообщили Маленкову: «Мы разрушили до основания Усть-Тосно и сейчас сносим дотла артиллерией и авиацией населенные пункты на восточном берегу Тосно, ставших на пути наших войск»[609].

При проведении этих мероприятий не принималось во внимание то обстоятельство, что страдали не только противник, но и местное население, лишенное крова. К тому же это не оказало сколько-нибудь ощутимого воздействия на врага. И это нисколько не принижает героические подвиги Зои Космодемьянской и других, выполнявших приказ. Легендарный патриарх советских диверсантов, участник четырех воин, полковник И.Г. Старинов в статье, написанной в 2000 г., отмечал: «Получилось, что мы сами подтолкнули местных жителей к немцам… После лозунга «гони немца на мороз» немцы сформировали полицию численностью около 900 тыс. человек». Цифра явно завышена, но…[610].

После ознакомления с этими документами возникает вопрос: «Где была военная прокуратура, разве не ее обязанность не допускать принятия по существу преступных приказов?»

Неоднозначное поведение политического и военного руководства страны было вызвано сложной, порой чрезвычайной обстановкой. Отсюда непродуманные распоряжения и нервные, порой истерические приказы. Но не все можно списать на войну. И все же будем справедливы к Сталину. 27 мая 1942 г. он в телеграмме командованию Юго-Западного направления потребовал от своих генералов «научиться воевать малой кровью, как это делают немцы». Осенью 1941 г. его реакцией на письмо комиссара Ганенко было издание приказа № 0391 от 4 октября 1941 г. «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями». 12 декабря 1941 г. маршал С.К. Тимошенко в приказе войскам Юго-Западного фронта № 0029 «О фактах превышения власти, самочинных расстрелах и рукоприкладстве» констатировал, что не все командиры «приняли к неукоснительному исполнению приказ тов. Сталина и сделали из него практические выводы».

Можно понять, но не оправдать поведение некоторых военачальников в критической ситуации, когда они при решении боевых задач уповали на угрозы и на силу приказа, который необходимо выполнить, не считаясь ни с чем. И здесь многое зависело от понимания каждым военнослужащим, от рядового до маршала, своего места, своей роли в бою. Трудно говорить о справедливом, всесторонне взвешенном поведении конкретного человека на войне.

При проведении картельной политики особо следует выделить роль Г.К. Жукова – одного из главных военных руководителей в начале войны, который, как и И.В. Сталин, не очень-то обращал внимание на военную прокуратуру и на законы, кроме законов войны. У ОО нет никаких фактов, подтверждающих, что Г.К. Жуков немецкие окопы «трупами заваливал». «Людей не щадить», – таких слов ни в его приказах, ни в одном документе, ни в воспоминаниях сослуживцев, тоже. Наоборот – выговоры подчиненным, обещание отдать под суд, под трибунал: «У Вас недопустимые потери в живой силе», «Ваши потери говорят о Вашей некомпетентности, неумении руководить», «Вы будете сняты с должности», «Только последний идиот атакует в лоб»[611].

15 марта 1942 г. Г.К. Жуков подписал специальный приказ, который мог быть назван «Беречь людей!»: «В армиях Западного фронта за последнее время создалось совершенно недопустимое отношение к сбережению личного состава. Командармы, командиры соединений и частей, организуя бой, посылая людей на выполнение боевых задач, недостаточно ответственно подходят к сохранению бойцов и командиров. Особенно плохое отношение к сбережению людей существует в 50-й, 10-й армиях… Выжечь каленым железом безответственное отношение к сбережению людей, от кого бы оно ни исходило». А командующему 49-й армией И.Г. Захаркину он в сердцах бросил: «Напрасно Вы думаете, что успех достигается человечьим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя, воюют умением, а не жизнями людей»[612]. Через две недели Г.К. Жуков утвердил следующую директиву: «В Ставку Верховного Главнокомандования и Военный совет фронта поступают многочисленные письма от красноармейцев, командиров и политработников, свидетельствующие о преступно халатном отношении к сбережению жизней красноармейцев пехоты… Эти жалобы, безусловно, справедливы и отражают только часть существующего легкомысленного отношения к сбережению пополнения»[613].

Но многие видные военачальники писали о грубости Г.К. Жукова.

А.И. Еременко: «Жуков – узурпатор и грубиян… Он всех топчет на своем пути… Он умеет воевать только количеством убитых и строит на крови свою карьеру».

С.С. Бирюзов: «У Жукова один метод – подавлять».

Ф.И. Голиков: «Жуков – это унтер Пришибеев».

А.И. Голованов: «В Ленинграде Жуков гнал на немецкие пулеметы вооруженных одними винтовками и гранатами балтийских моряков. Гнал питерских рабочих из народного ополчения, впереди били немецкие пулеметы, сзади свои. Жуков лично заставлял пулеметчиков стрелять по отходившим».

Отметим, что данные утверждения не к чести боевых генералов, потому что написаны в период опалы Г.К. Жукова фактически по политическому заказу.

Все-таки слаб человек!

Подводя итог работы военной прокуратуры по соблюдению законности, отметим ее крайнюю неэффективность. И снова вопрос: где была прокуратура при многочисленных нарушениях законности в органах госбезопасности, в том числе и военной контрразведки? Ведь многие сотрудники этого ведомства продолжали использовать классические методы недавнего прошлого: провокации, внутрикамерную агентуру, в т. ч. из лиц, приговоренных к расстрелу, обман, шантаж, запугивание, а также избиения и пытки, фабрикацию дел. Тот же Берия избил по лицу командующего 46-й армией В.Ф. Сергацкова за то, что его части не удержали какой-то перевал. В январе 1942 г. из 23-го Краснознаменного погранполка войск НКВД охраны тыла Южного фронта были направлены материалы предварительного следствия на 21 «немецкого шпиона». Все «шпионы» затем отказались от показаний, заявив, что в полку их избивали либо уговаривали признаться, обещая сразу освободить[614].