Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 51)

В августе – начале сентября возникла угроза взятия противником Ленинграда. Пометки в записной книжке А.А. Жданова, относящиеся к этому периоду, говорят о том, что еще до приезда в Ленинград В.Н. Меркулова с мандатом ГКО на проведение в городе спецмероприятий Жданов более всего был озабочен вопросами организации «нелегальной работы» и перегруппировки сил, смысл которой состоял в «приближении к себе» нач. УНКВД ЛО Кубаткина и сохранении в городе частей НКВД. К этому же времени относится создание четырех нелегальных резидентур УНКВД, которые должны были приступить к активным действиям в случае оставления города[432]. Организацией разведывательно-диверсионной работы в тылу противника, а также внедрением агентуры в разведывательные органы абвера занималось 6-е отделение ОО НКВД Ленинградского фронта. По состоянию на 3 ноября 1941 г. было приобретено 112 агентов, из них: маршрутной агентуры – 24, резидентов для ОО армий – 4, агентуры «Д» (диверсионной) – 55, агентуры из числа военнопленных – 29 человек[433]. Уже после стабилизации фронта, 25 октября 1941 г., по решению горкома ВКП (б) была создана нелегальная партийная организация, основная задача которой состояла в осуществлении и руководстве «народным мщением немецким оккупантам на основе широко развернутой и действенной политической работы в тылу врага» в случае сдачи Ленинграда. Эта организация была весьма малочисленной: к концу ноября 1941 г. в ее составе было 260 человек, а к августу она сократилась до 163. На основании указания А.А. Кузнецова в октябре 1943 г. большая часть организации была распущена[434].

За 1941–1942 гг. органы безопасности УССР, в период отступления Красной армии, оставили большое количество своей агентуры в тылу вермахта: 12 726 агентов, включая 43 резидентуры, из них резидентов – 43, агентов – 644, диверсионных групп – 41, в том числе: руководителей – 41, участников групп – 46, одиночек агентов-разведчиков – 1367, агентов-сигнальщиков – 441, содержателей конспиративных квартир – 101, связников – 77, «агентов с различными задачами» – 9541. Всего на первом этапе войны в УССР было оставлено в тылу противника и переброшено через линию фронта 16 737 человек[435].

Важнейшее значение ОО НКВД придавали подготовке агентуры для зафронтовой работы. Создание агентурного аппарата шло путем подбора и вербовки агентов из числа социально близких советской власти прослоек, непризывного возраста, частью комсомольцев, военнослужащих Красной армии с последующей переброской на оккупированную территорию.

Агентура создавалась преимущественно из граждан, имевших реальную возможность помогать органам госбезопасности. В отличие от работы в частях и подразделениях Красной армии, здесь первейшее место занимала особая подготовка с учетом оперативной обстановки и сложностей предстоящей работы. При наличии разветвленной сети разведывательных, контрразведывательных, карательных и других административных органов противника, осуществлявших режимные мероприятия, а также вражеской агентуры особенно остро вставал вопрос о строжайшем соблюдении конспирации.

Подготовительная работа по созданию агентурного аппарата заключалась в сборе необходимых сведений о положении в данном районе, наличии объектов зафронтовой работы, оккупационном режиме, о настроении населения, а также о предателях и пособниках оккупантов. Агентуру предлагалось вербовать из числа лиц, имевших родственников на оккупированной территории и работавших при штабах вермахта и в созданных немцами органах управления[436].

Вербовка лиц, скомпрометированных связями с оккупантами, давала возможность более эффективно вести борьбу с разведывательными органами противника, заранее узнавать его планы, выявлять вражеских агентов на оккупированной территории, своевременно сообщать в наши разведывательные центры о предполагаемых забросках агентов в тыл советских войск. Через агентов, завербованных из вражеской среды, органы госбезопасности получали различные документы, необходимые для легализации других агентов на занятой противником территории.

При подборе агентуры учитывалось и то, что в тылу противника могла быть оставлена агентура, не расшифрованная перед объектом разработки или его родственниками из числа боевых и безусловно преданных людей. К тому же имели место не единичные случаи предательства. Из оставшейся агентурно-осведомительной сети на оккупированной территории часть была разоблачена, перевербована или расстреляна, часть угнана на работу в Германию, а меньшая – никакой борьбы с немцами не вела и в ряде случаев поступила на службу и активно пособничала оккупантам.

Окончательному решению вопроса о возможности того или иного лица становиться негласным сотрудником ОО НКВД предшествовало длительное согласование с многими отделами и службами наркоматов. Не выдерживали проверки и не могли быть рекомендованы для работы в тылу врага лица по политическим мотивам и личным отрицательным качествам. Не подошли беспартийный лесник, участник Гражданской войны, командир партизанского отряда в 1917–1920 гг., потому что пьянствовал; не соответствовал требованиям ст. лейтенант ГБ, не способный к боевой работе, а также брат осужденного и расстрелянного за контрреволюционную деятельность и др., в том числе и Ц., который не мог быть использован, потому что категорически отказался участвовать в Особой группе, заявив, что она создается Берия и Судоплатовым «для похищения и избиения советских граждан. В похищении советских граждан я не участвовал. Были факты, когда я вместе с другими работниками отдела участвовал в т. н. негласных изъятиях отдельных лиц с последующей доставкой их в НКВД, но делалось это только по указанию руководства. Отделу давалось задание снять негласно какого-то человека и доставить его в здание НКВД, что мы затем и выполняли»[437].

Созданные органами ОО НКВД за линией фронта резидентуры располагали агентурной сетью, которая состояла из различного рода агентов – как кадровых сотрудников, так и завербованного местного контингента[438]. Всего в течение семи месяцев 1941 г., начиная с июля, только на территории Белоруссии было создано 133 резидентуры, организовано 62 конспиративно-явочные квартиры, завербовано значительное число агентов[439].Так, для работы в тылу противника было подготовлено восемь резидентур из штатного негласного состава 3-х отделов БССР и УНКГБ по Витебской области, в частности:

1. Резидент С.И. Азаров, с ним связаны три человека. Резидент имеет конспиративную квартиру и связан с секретарем городского комитета КП (б) Б Левиковым, который также остается для подпольной работы в случае оставления г. Витебска. Резиденту и осведомлению выданы фиктивные документы, установлен пароль для связи с курьерами, а для проведения диверсионно-террористической работы выдано 40 гранат, 16 кг аммонала, 100 м бикфордова шнура. О месте нахождения этих материалов известно только Азарову.

2. Резидент М.Е. Иванов, с ним связаны два человека. Иванов связан с Левиковым, помещен на конспиративную квартиру, все снабжены фиктивными документами, для связи с курьером установлен пароль. Для проведения диверсионно-террористической работы в тылу противника Иванову выдано 40 гранат, 16 кг аммонала, 100 м бикфордова шнура.

3. Резидент К.А. Кабанов, с ним связаны три осведомителя. Кабанов также связан с Левиковым. Вся резидентура снабжена соответствующими фиктивными документами, для связи установлен пароль. Кабанову для подрывной деятельности выдано 6 ручных гранат, 8 кг ВВ, бикфордов шнур и детонаторы[440].

Но многие резидентуры были зачастую громоздки: агенты, входившие в их состав, поддерживали связь между собой по цепочке, что противоречило правилам конспирации и могло привести к провалу. Вербовка граждан агентами-вербовщиками часто была без соответствующего изучения. В итоге новые источники во многих случаях не располагали возможностями по решению специальных задач и поэтому фактически не использовались. Например, только по ОО НКВД Калининского фронта до 1942 г. не имелось связи с 64 агентами, находившимися в тылу противника, и судьба их не была известна[441]. Не все резидентуры обращали достаточное внимание на соблюдение необходимых мер конспирации и безопасности в работе, особенно при организации связи с агентурой и разведчиками-нелегалами. Это приводило в некоторых случаях к болезненным провалам. В агентурный аппарат иногда попадали иностранцы, не имевшие достаточных разведывательных возможностей и превращавшиеся в балласт для разведки.

Характерной особенностью начального периода войны было отсутствие гибкости в выбора способов связи и стремление перебросить через линию фронта как можно больше агентов без учета возможности своевременного получения собранных материалов. Поэтому с начала войны было уделено значительное внимание профессиональной подготовке руководителей резидентур и оперативно-боевых групп. В этих целях на базе ОМСБОН, ядро которого составляли оперативные работники органов госбезопасности, была организована всесторонняя подготовка кадров разведчиков, диверсантов и боевиков. В отдельные периоды численность этой сверхэлитной части достигала 5 тыс. человек[442].