Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 53)

В осуществлении связи с закордонной агентурой был серьезный недостаток, суть которого заключалась в том, что ОО НКВД армий организацию и осуществление этой работы взваливали на агента, что является недопустимым, так как условия его нахождения на оккупированной территории – опасность провала, не давала возможности связаться с сотрудниками ОО, пославших их. Поэтому заброшенная агентура оставалась в тылу врага в течение нескольких месяцев, не давая о себе знать и ничего не сообщая о своей работе и месте пребывания. Ввиду того, что со значительной частью агентуры не было проведено достаточной подготовительной работы и не отработаны формы и средства связи с ней, использовать ее в условиях оккупации во многих случаях было невозможно.

С начала войны первые оперативные группы были направлены на уничтожение вражеских аэродромов в городах Лида, Червень, Ивенец, Городея, Барановичи, Лапичи, Толочино, Слоним, Новогрудок, Слуцк, Молодечно, Бобруйск, Пуховичи, Слепянка и Несвиж. До 10 августа 1941 г. только в Черниговскую область было переброшено с диверсионной задачей 6 групп из 70 человек. Отделением КРО ОО НКВД Западного фронта с 14 по 21 сентября было переброшено в тыл противника с разведывательно-диверсионными заданиями 15 групп в количестве 51 человека[450]. Как правило, группы ОО, переброшенные в тыл противника на определенный срок, после возвращения и непродолжительного отдыха перебрасывались вторично. Основной причиной таких решений был приобретенный опыт работы на данной территории.

Работа каждого агента в прифронтовой полосе находилась под постоянным контролем, периодически проводились мероприятия по пересмотру и чистке всей действующей агентурной сети от предателей, сомнительных и неспособных элементов. Проверке подлежала и работа сотрудников ОО и управлений. Как правило, они не были «разгромными», а носили характер советов по улучшению оперативной работы, но это не означало отсутствие серьезного спроса за допущенные недочеты и проступки. При обнаружении недостатков в работе ОО туда командировался самый квалифицированный состав военных контрразведчиков фронтов и армий. Его задача сводилась не только к выявлению недостатков, сколько к оказанию действенной помощи оперативному составу.

С учетом приобретенного полугодичного опыта зам. наркома ГБ В.Н. Меркулов 18 февраля 1942 г. подписал указания №№ 63 и 64. В указании № 63 всем наркомам внутренних дел союзных республик, нач. УНКВД краев и областей об усилении агентурно-оперативного обслуживания призывного контингента на территории СССР, освобожденной от противника, для недопущения в ряды Красной армии шпионов, диверсантов, предателей, а также враждебных элементов было приказано: «…Особенно тщательно агентурой проверке подвергнуть:

а) лиц, кои служили у немцев в разных учреждениях и местных аппаратах, хозяев квартир, где проживали немецкие офицеры, членов партии и комсомольцев, оставшихся на оккупированной территории и прошедших регистрацию у немцев;

б) всех лиц, кои угонялись немецким командованием для трудовых работ и возвратились в свои селения уже после занятия их Красной армией…

3. Выявленных предателей, шпионов, диверсантов и лиц, проводивших и ведущих враждебную работу, арестовать.

4. Выявленный в процессе проверки социально чуждый элемент, близких родственников репрессированных, а также лиц, на которых имеются резкие компрометирующие материалы, в ряды Красной армии не допускать и направить таковых через райвоенкоматы на трудовые работы…».

В указании № 64 В.Н. Меркулов после обстоятельного изучения обстановки предложил принять и провести в жизнь следующие контрразведывательные мероприятия: подобрать из наличного состава надежных агентов и произвести новые вербовки подходящих лиц для подставы их немецкой разведке, для внедрения в разведывательные школы немцев и центры антисоветских организаций в тылу противника.

При известных гарантиях (нахождение членов семьи и родственников в нашем тылу, наличие компрометирующих в глазах немцев данных, честное поведение на следствии и т. д.) производить перевербовку агентуры и пособников противника. В их число входили агенты немецкой разведки, давшие правдивые показания о своей причастности к абверу, структуре, дислокации и агентуре разведывательных органов противника, содержатели явочных квартир, резиденты, связники, проводники и переправщики немецкой разведки, немецкие агенты-радисты с их рациями. Последних необходимо было использовать в целях дезинформации противника и его агентуры. Перебрасываемой в тыл противника агентуре поручались организация явочных квартир в прифронтовой полосе и в глубоком тылу у немцев, добыча необходимых документов для проживания и передвижения в тылу врага, подыскание нелегальных квартир и людей для организации в тылу противника наших приемо-передаточных радиостанций. В каждом отдельном случае переброски в тыл противника подставляемого немцам нашего агента тщательно отрабатывалась легенда о причинах его перехода на сторону немцев, обуславливалась и обеспечивалась связь с ним. Меркулов также приказал: на основе тщательного изучения дислокации разведывательных органов противника, его личного состава, состояния охраны выяснять возможность и организовывать физическую ликвидацию данного разведывательного органа путем засылки в тыл противника для этой цели группы боевиков или использования действующих партизанских отрядов. При наличии удобных обстоятельств организовывать изъятие отдельных офицеров разведки и «доставку их живьем» через линию фронта в органы НКВД[451].

Важная роль в обеспечении госбезопасности Красной армии принадлежала военной цензуре – одной из форм контроля (надзора) общественных настроений со стороны военных и других государственных органов открытых видов информации (печати, радио) во время войны и частной переписки с целью не допустить опубликования и оглашения в них сведений, содержавших военную и государственную тайну. Почтовая военная цензура являлась лишь небольшой частью политической цензуры вообще в СССР. По Положению 1940 г. о главном военном цензоре при СНК СССР цензура осуществляла две функции: охрану государственных (военных, экономических и политических) тайн и политико-идеологический контроль в произведениях печати, кино, радио, а также контроль внешней и внутренней почтовой и телеграфной переписки. Она осуществляла гласный политический контроль за почтовой корреспонденцией, проходившей через военные почтовые базы, военно-сортировочные пункты и военно-почтовые отделения и станции, организуемые по директиве Генерального штаба Красной армии и Главного Морского штаба.

По вполне понятым причинам перлюстрация корреспонденции в годы войны имела важное значение. Как показывает знакомство с архивными источниками (отчетами о работе пунктов Военной цензуры (ПВЦ)), деятельность этих органов с начала 1942 г. приобретает все более масштабный характер.

Военную цензуру при ОО НКВД армий еще называли «ПК» – перлюстрация корреспонденции. Каково же различие между ВЦ и перлюстрацией? Анализ исследуемых источников не дает возможности со стопроцентной уверенностью констатировать это различие. Вряд ли в годы войны кто-то из руководителей органов госбезопасности задумывался над этим.

В связи с военной обстановкой в стране для пресечения разглашения государственной и военной тайн и недопустимости распространения через почтово-телеграфную связь всякого рода антисоветских, провокационно-клеветнических и иных сообщений, направленных во вред государственным интересам Советского Союза, 6 июля 1941 г. члены ГКО Берия, Маленков, Молотов, Ворошилов рассмотрели и одобрили проект постановления «О мерах по усилению политического контроля почтово-телеграфной корреспонденции». ГКО предложил от имени Наркомата связи опубликовать правила приема и отправления международной и внутренней почтово-телеграфной корреспонденции в военное время, которые предусматривали следующие ограничения: запретить сообщения в письмах и телеграммах какие-либо сведения военного, экономического и политического характера, оглашение которых может нанести ущерб государству; запретить всем почтовым учреждениям прием и посылку почтовых открыток с видами и наклеенными фотографиями, писем со шрифтом для слепых, кроссвордами, шахматными задачами и т. д., употребление конвертов с подкладкой; прекратить почтово-телеграфный обмен со странами, воюющими с Советским Союзом или порвавшими с ним отношения и др. Просмотр писем и телеграмм, шедших из прифронтовой полосы, возложить на НКГБ СССР[452].

По установленному порядку в отделениях военной цензуры должны были просматриваться адресованная на фронт корреспонденция и все письма, отправлявшиеся из действующей армии. Было запрещено подвергать военной цензуре корреспонденцию, которая шла на имя руководителей партии и правительства. И нарушавшие это правило подвергались административным взысканиям. Так, 6 февраля 1942 г. в ЦК ВКП (б) на имя Поскребышева поступила записка от Меркулова. Он отметил, что военной цензурой Казахской ССР гг. Караганда, Чимкентской области и Армянской ССР были проанализированы пять писем, адресованных на имя И.В. Сталина. «На военную цензуру, – сообщил он, – нарушившую приказ НКВД СССР о запрещении цензурирования корреспонденции, идущей в адрес руководителей партии и правительства, наложено административное взыскание»[453].