Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 50)

Агентурно-осведомительный аппарат ОО действующей армии пополнялся за счет проведения новых вербовок агентов и осведомителей из военнослужащих в запасных частях и соединениях, откуда они в составе войсковых подразделений прибывали в действующую армию, и из маршевых подразделений. Серьезные трудности возникали у ОО при установлении связи с вновь прибывающими в войска агентами и осведомителями. Это объяснялось, главным образом, тем, что сотрудники территориальных органов госбезопасности не всегда предупреждали их о необходимости связаться с ОО в случае их мобилизации в армию, а сами они не проявляли инициативы.

Большое внимание уделялось вскрытию агентуры противника в прифронтовой полосе. В директиве НКВД СССР № 292/к от 19 ноября 1941 г. «О борьбе с агентурой германской разведки» указывалось: «Проводить тщательную фильтрацию всех лиц, перешедших через линию фронта с территории, занятой противником, и направлять их в глубокий тыл, не допуская оседания в прифронтовой полосе… Беженцев с территории, занятой противником, и бывших пленных, ведущих контрреволюционную пораженческую агитацию, немедленно арестовывать, ставя задачей следствия вскрытие возможной связи этих лиц с германской разведкой»[426].

Сложнее всего было особистам на переднем крае, когда не было возможности ознакомиться с обстановкой. Особенно много подвохов ожидало их при сборе и оценке поступавших от осведомителей сведений. Нередки были случаи, когда скрытая информация оказывалась заведомо ложной, иногда корыстной, заинтересованной или ошибочной и сложно было отделить правду от слухов и сплетен. Хуже всего было, когда в агентурно-осведомительную сеть проникали лица, желавшие воспользоваться всесилием контрразведки в своих целях: предлагали свои услуги, стремясь кого-то утопить, очернить или отомстить, навредить кому-то, делая это от зависти, в корыстных интересах, от беспричинной вредности ко всем ближним, гадкости, бездушия и неверия в добро. Да и не вся информация поступала к особистам, несмотря на значительные усилия с их стороны. Вспоминает А. Генатулин: «Когда помкомвзвода ушел, Шалаев снова подсел к нам, вытащил украдкой свой «вальтер» из-за брючного ремня со спины, переложил в карман. Он знал, что про пистолет никто не скажет взводному, во взводе никто никогда ни на кого не доносил, никогда не выдавал, наши небольшие солдатские грешки были нашими грешками, мы вместе ходили в бой, вместе терпели тяготы войны, вместе спали, грея друг друга своими телами, и в любой день каждый из нас мог погибнуть, мы держались друг за друга, мы были как одна семья, как братья»[427].

В связи с тем, что нацистская разведка в годы войны засылала в тыл Красной армии большое количеств агентов для совершения диверсий на военных и промышленных объектах и железнодорожном транспорте, ОО НКВД вербовали среди советских граждан так называемых осведомителей-противодиверсионников. ТО НКВД широко практиковали вербовку розыскных агентов среди работников железнодорожных и речных вокзалов, камер хранения, комнат отдыха, санпропускников и военно-продовольственных пунктов, справочных бюро, буфетов, парикмахерских, ресторанов, проводников поездов и т. д.

В начале войны осведомление в подразделениях дивизий Красной армии формировалось по принципу «чем больше, тем лучше». Особист полка не смог бы физически справиться с помощью существовавшего количества агентов и осведомителей. Поэтому в батальонах, ротах создавались резидентуры и на роль резидентов подбирались старшины или сержанты – волевые, энергичные люди, обладавшие жизненным опытом и умением заставить осведомителей сообщать все, что интересовало контрразведчика, и по своему служебном положению имевшие возможность общаться с агентами и осведомителями в боевых условиях, отлучаться из боевых порядков на командные пункты, где сотрудники ОО могли с ними встречаться.

Нач. ОО НКВД армий и фронтов предписывалось ввести в практику работы чекистов по линии КРО перевербовку агентуры противника особенно из числа военнослужащих РККА, использовать связи такой агентуры с разведкой противника для выявления его агентуры, переброшенной и предполагаемой к переброске на нашу сторону, изучать методы работы разведки, личный состав ее и широко использовать полученные данные для сбора разведывательных материалов о войсках противника[428].

Следует иметь в виду, что у военных контрразведчиков был незначительный опыт перевербовки немецких агентов, того, что значительно облегчало агентурное проникновение в разведывательные органы противника. Но при этом приходилось идти на определенный риск. Для того чтобы исключить возможность проникновения в агентурный аппарат НКВД агентов абвера, их перевербовка допускалась только в тех случаях, если они подробно рассказывали о времени их вербовки, полученном задании и способах его выполнения. Называли разведывательные органы и их сотрудников, у которых состояли на связи, характеризовали структуру, задачи разведывательных органов и его практическую деятельность на оккупированной территории, сообщали об агентах разведки, гестапо, полиции, предателях, пособниках оккупантов и других лицах, сотрудничавших с ними, о своей практической деятельности[429].

Эффективной работе ОО НКВД в частях и подразделениях Красной армии мешали и «нажитые» недостатки. Постепенно создавалась порочная практика, когда за показатель в работе с агентурой бралась количественная сторона. В результате агентурный аппарат стал громоздким, включал в себя множество агентов, от которых, в лучшем случае, не было пользы. Бывало и хуже: агенты приспосабливались к оперативным работникам и, зная, какая информация им нужна, выдавали заведомо искаженные, порой ложные данные, что приводило к необоснованным обвинениям ни в чем не повинных людей. Имели место и случаи, когда агенты приобретались ради «палочки». Оперативный работник на встречах с ними только терял время, однако докладывал нач., что проводит агентурную работу, а на самом деле его «подопечные» засоряли аппарат, никак не способствуя решению поставленных перед органами госбезопасности задач. Нач. знали о реальном положении дел, но смотрели на изъяны в работе сквозь пальцы, тоже удовлетворяясь количественными показателями. Получался замкнутый круг, куда были вовлечены и добросовестные оперативные работники[430].

При подборе и подготовке не только агентов, но и оперативных групп и диверсионных отрядов в начале войны все же слабым был предварительный анализ районов предстоящей работы, допускались ошибки при изучении и проверке членов оперативных групп, агентов и сотрудников. Характерной особенностью в работе ОО НКВД было отсутствие гибкости в выборе способов связи и стремление перебросить через линию фронта как можно больше агентов.

В годы войны органы государственной безопасности широко использовали агентов-опознавателей и агентов-маршрутников. Они собирали разведывательную информацию за линией фронта, совершая поездки, как правило, самостоятельно. Имея на руках документы прикрытия, направлялись по определенным маршрутам, изучали интенсивность движения на той или иной железнодорожной и шоссейной магистрали, устанавливали места сосредоточения войск и боевой техники противника, выявляли морально-политическое состояние населения, собирали другую, интересующую ОО НКВД информацию.

Агенты вели визуальную разведку, как кратковременную, так и долговременную (путем наблюдения). Наилучшие результаты достигались в тех случаях, когда наблюдение за объектом было продолжительным. Чаще всего оно устанавливалось на железных дорогах, где проходили воинские эшелоны противника. Сведения получали и от работавших в различных оккупационных учреждениях агентов и советских патриотов, а также в результате организации засад, налетов, опросов местных жителей и проведения других разведывательных мероприятий.

Для установления связи с областными центрами, другими городами и селами, оккупированными частями вермахта, использовались ходоки-разведчики. Их отбор происходил в строго индивидуальном порядке. Направляемые несколько человек в один город не должны были быть связаны между собой.

ОО НКВД готовили агентуру и на случай занятия территории противником. При приближении линии фронта чекистами велась подготовительная работа среди местного населения, руководствуясь директивой за № 168 от 1 июля и приказом наркома за № 001151 от 25 августа 1941 г., которые требовали все мероприятия проводить «строго конспиративно, спокойно и продуманно», уделяя больше внимания подбору резидентов и выдвигая людей с волевыми качествами, имеющими физическую сноровку, оперативно подготовленных. При этом учитывалось, что при подборе агентуры для работы в тылу противника может быть оставлена агентура из лиц, проверенных и преданных советской власти и пригодных по своим личным качествам к этой работе, из числа боевых людей. Отдельным агентам для диверсионных целей были оставлены оружие и гранаты. Оперативный состав, переходивший на нелегальное положение, и часть агентуры обеспечивались продовольствием на 2–3 месяца. В ряде случаев они получали персональные задания на краткий срок. Был допустим перевод на нелегальное положение и гласных сотрудников, но при условии обеспечения тщательной его зашифровки. Как правило, он должен был переводиться на нелегальное положение в местности, где был мало известен населению[431].