Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 48)

В подготовке кадров важнейшее значение придавалось их воспитанию. Решение этой задачи усложнялось отсутствием необходимого времени, частыми изменениями в личном составе подразделений, отсутствием необходимого опыта у командного, политического и оперативного состава. Хотя основные задачи воспитания работников ОО решалась партийно-политическим аппаратом, командирами и комиссарами, партийными и комсомольскими организациями, в стороне не оставались и руководители спецслужб, отделов и управлений. Залогом успешного решения служебных задач военными контрразведчиками было постоянное совершенствование обучения и воспитания кадров ОО НКВД.

Прошлые и новые управления, отделы и войсковые формирования, территориальные органы пополнились выпускниками военных училищ, практикантами, ветеранами, была развернута сеть учебных заведений, налажена подготовка и переподготовка оперативных работников в Высшей школе, в специальных школах и на курсах, на специальных сборах. Но это были лишь первые шаги кадрового аппарата ведомства, чтобы исправить упущения довоенного времени. Предстояла большая работа, прежде всего с кадрами среднего и низового звеньев, состояние которых во многом не соответствовало требованиям военного времени.

IV.3. Совершенствование оперативных средств в борьбе со спецслужбами противника

В борьбе со спецслужбами нацистов и их союзников, с различными антисоветскими и уголовными элементами, подрывавшими мощь Красной армии и Военно-Морского флота СССР, советские органы безопасности использовали все силы и средства, имевшиеся в их распоряжении: кадры, агентурно-осведомительный аппарат, заградительную службу, фильтрацию, оперативный учет, военную цензуру, радиоразведку, оперативный розыск и др.

Группа агентурно-оперативных мероприятий включала: оперативную разработку разведывательно-диверсионных органов противника, националистических организаций; агентурное наблюдение за родственниками и близкими связями нацистских агентов и изменников Родины, объявленных во всесоюзный или местный розыск; агентурную разработку бывших военнопленных и лиц, находившихся на временно оккупированной территории; агентурное наблюдение в местах скопления и оседания подозрительных лиц; целенаправленное использование в розыске агентов-маршрутников, агентов-опознавателей; постоянное слежение радиоконтрразведывательными службами за эфиром[415].

Конкретно контрразведывательное обеспечение ОО НКВД оперативно-служебной деятельности частей и соединений Красной армии включало всестороннее и тщательное изучение личностей военнослужащих, зачисленных на службу; проведение вместе с командованием соединений и частей профилактических мероприятий, направленных на предупреждение противоправных действий военнослужащих, а также происшествий с их участием; осуществление оперативно-розыскных мероприятий в самих войсках и среди их окружения; расследование фактов противоправных действий и гибели военнослужащих, сотрудников контрразведки и агентов и проведение следствия по делам, отнесенным к компетенции органов контрразведки НКВД; обеспечение безопасности в войсках в период государственных праздников и важных политических мероприятий[416]. При этом важнейшее значение в выполнении поставленных правительством задач имела оперативная работа ОО в поддержании и упрочении боеспособности армии и флота.

Основным средством военных чекистов в борьбе с противником как в действующей армии, так и в прифронтовой полосе и на оккупированной территории являлась агентурно-осведомительная сеть. Она была развернута во всех подразделениях, частях и учреждениях вплоть до Генштаба Красной армии и Военно-Морского флота и формировалась на участках наиболее вероятного проникновения агентов абвера, в местах сосредоточения личного состава и т. д. и состояла из резидентов, агентов и осведомителей.

Нельзя не отметить негативное влияние отрицательного отношения к агентурной работе политического руководства страны в отдельные периоды, как это было в 1918 и 1990 гг. Вместо обоснования необходимости применения в работе органов безопасности негласных методов власть в эти годы утверждала о их безнравственности, даже о недопустимости. Именно имея в виду нравственную сторону работы чекистов, известный контрразведчик России и Советского Союза С.С. Турло писал о том, что нам не следует играть в прятки и делать вид, что на этом «незримом фронте» можно было обойтись только умственным противоборством или победой в прямом вооруженном столкновении. «Способы эти можно назвать безнравственными, жестокими. Но когда речь идет о том, чтобы разгромить организацию, которая посягает на мощь государства, отсюда и не его существование, тогда абсолютно нет места для сентиментальности и обывательской морали. Клин вышибается клином. Всякое коварство, какое пускают в ход шпионы, контрразведка должна отражать, нечего смущаться, если она прибегает для этого к таким же коварствам. Против «неблагородных» действий действиями «благородными» бороться нельзя. На войне не разбираются в средствах ни в моральном, ни в этическом отношении и не плачут над теми невинными жертвами в стане противника, которые она губит. Их так много, что слез не хватило бы. Борьба со шпионажем – та же война. В этой войне не сражаются огнестрельным оружием, но свои жертвы она имеет также, без этого войны не бывает»[417].

Война потребовала внесения значительных изменений в составе помощников особистам, на что оказали влияние, главным образом, мобилизация значительной части населения в Красную армию, а также крупные его перегруппировки внутри страны, связанные с эвакуацией. Одной из причин большой текучести агентов и осведомителей были боевые потери в частях действующей армии. Ввиду недостатка времени после выхода на новые рубежи к началу войны не удалось создать прочную базу для ведения агентурной работы в приграничной полосе и на сопредельной территории.

В крайне трудном положении оказались агенты и осведомители, оставшиеся на территории, оккупированной противником, а также на тех территориях, которым угрожало вторжение немецких войск. Со многими из них в начале войны не были обусловлены способы связи, и они не смогли оказывать действенной помощи органам госбезопасности. Некоторые агенты и осведомители ушли в партизанские отряды и потеряли связь с чекистскими органами, значительное число их в порядке эвакуации выехало во внутренние области. По свидетельству сотрудника абвера Д. Карова, в начале войны органы немецкой разведки и контрразведки на оккупированной территории Ленинградской области обнаружили, что советского аппарата спецслужб там практически не существовало. Крупные резиденты, не говоря уже о более высоком начальстве, в большинстве своем эвакуировались. Не успевшие вовремя уйти скрывались в подполье, переменили место жительства, потеряли связь со своими агентами и начальниками. Мелкая агентура частично попала в армию, частично была выдана населением при первом же появлении немцев. Некоторые были убиты людьми, пострадавшими от их доносов в НКВД, другие притаились, не желая дальше работать и рисковать жизнью. Наконец, среди советской агентуры началось «моральное шатание». Уверенные до сих пор в непобедимости СССР, они под влиянием немецких успехов на Западе и поражений советских армий на Восточном фронте перестали верить в возможность победы. Среди этих агентов почти не было идейных людей, а по роду своей работы они привыкли к предательству. Поэтому многие стали задумываться о переходе на службу к немцам. Некоторые, узнав, что их услуги будут охотно приняты и хорошо оплачены (такой слух был нарочно распространен абвером), начали являться в немецкую контрразведку. Большинство при этом утверждало, что они были настоящими идейными противниками большевизма и служили у коммунистов потому, что были насильно завербованы и принуждены к работе[418].

И все же небольшая часть советской агентуры пыталась продолжать свою работу. Некоторые поступали так из чувства долга. Другие же знали, что за их прошлые дела им не будет пощады и что являться к немцам им нельзя. Полного доверия к обещаниям немецкой контрразведки гарантировать жизнь эти люди по опыту работы в НКВД не имели. «В этом смысле они были правы – обещания немецкой контрразведки носили несколько специфический характер и могли толковаться немцами после достигнутого ими результата различно».

У руководства НКВД особое беспокойство вызывали факты неэффективной работы своих сотрудников, случаи измены и перехода на сторону противника. Поступившие в НКВД СССР данные о состоянии агентурно-оперативной работы НКВД УССР свидетельствовали о бездеятельности и неорганизованности в работе ряда УНКВД Сумской, Полтавской, Днепропетровской, Запорожской, Сталинской и Ворошиловоградской областей. Из ряда областных управлений и ОО поступала негативная информация. Так, УНКГБ Воронежской области в своем отчете отметила, что значительная часть агентуры, оставленной на оккупированной территории, в том числе и оставленной со спецзаданиями, бездействовала, патриотической работы не проводила и не заботилась о сборе сведений о предателях, изменниках и т. д. Все это было следствием слабой подготовки в начальный период войны резидентов, агентов и осведомителей к действиям в особых условиях. Например, ошибки при подборе кандидатов, пренебрежение вопросами конспирации и обеспечения собственной безопасностью в прифронтовой работе привели к провалам и гибели сотрудников госбезопасности в результате агентурного проникновения спецслужб противника в советское подполье, предательства среди сотрудников разведывательно-диверсионных резидентур в Киеве, Николаеве, Одессе[419].