Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 143)
Значительные силы были направлены на оперативно-чекистское обслуживание местностей, освобожденных от войск противника, по существу впервые принявшее значительные масштабы. Для достижения этих целей Л. Берия предложил восстановить связи с агентами и осведомителями, оставленными в тылу противника, а также приступить к насаждению новой агентурно-осведомительной сети; установить связи с действовавшими в тылу противника партизанскими отрядами-группами там, где они имелись; через агентов, осведомителей, партизан, а также советских граждан установить и арестовать предателей, изменников и провокаторов, как состоявших на службе у немецких оккупационных властей, так и способствовавших им в проведении антисоветских мероприятий и преследовании советско-партийного актива и советских граждан. Уже 12 декабря 1941 г. Л. Берия подписал приказ НКВД СССР № 001683 об оперативном обслуживании местностей, освобожденных от войск противника: «Для восстановления революционного порядка и организации оперативно-чекистской работы в местностях, освобожденных Красной армией от войск противника, приказываю:
1. Начальникам прифронтовых УНКВД при освобождении Красной армией от войск противника населенных пунктов немедленно комплектовать соответствующие городские, районные отделы (отделения) НКВД. В помощь создаваемым в освобождаемых районах от противника выделять соответствующее количество войск НКВД.
2. По вступлении на территорию, освобожденную от противника, органам НКВД организовать выявление и изъятие агентуры немецких разведывательных органов, которая будет оставлена противником для подрывной работы в нашем тылу. Учесть при этом возможность организации со стороны вражеских элементов актов диверсий, террора, повстанчества и контрреволюционного саботажа.
В этих целях:
а) восстановить связи с агентами и осведомителями, оставленными в тылу противника, а также приступить к насаждению новой агентурно-осведомительной сети;
б) установить связи с действовавшими в тылу противника партизанскими отрядами-группами (там, где таковые имелись);
в) через агентов, осведомителей, партизан, а также честных советских граждан установить и арестовать предателей, изменников и провокаторов, как состоявших на службе у немецких оккупационных властей, так и способствовавших им в проведении антисоветских мероприятий и преследовании советско-партийного актива и честных советских граждан…»[1216].
В числе неотложных контрразведывательных мер на освобожденной территории было создание специальных оперативно-чекистских групп, основными задачами которых являлись захват сотрудников разведывательных и карательных органов противника, а также архивов этих органов; розыск и задержание вражеских агентов; выявление участников различных антисоветских организаций и националистических банд, оставленных для подрывной работы в тылу советских войск. Чекистские группы вступали в освобождаемые районы вместе с передовыми частями армии, чтобы не дать возможности шпионам и другим враждебным элементам уйти в подполье или скрыться. Кроме того, оперативные группы изучали методы деятельности германской разведки и подготовки агентов для переброски через линию фронта. В каждый освобожденный район немедленно командировался сотрудник контрразведывательного отдела. Заметим, что опыта подобной работы еще не было.
Для оказания помощи чекистским группам выделялись части и подразделения войск НКВД. Так, 18 декабря 1941 г. Аполлонов приказал нач. войск НКВД полковнику Головко: «Для выполнения специальных заданий по очищению от враждебных элементов и предателей районов освобожденных от войск противника 3-й полк НКВД из районов боевых действий вывести и в полном составе сосредоточить Бологое»[1217].
Вся работа по разоблачению агентуры абвера, предателей и пособников оккупантов велась в контакте с территориальными органами госбезопасности, которые воссоздавались в освобожденных районах. Приказом НКВД СССР № 0031 от 9 января 1942 г. в составе 1-го отделения 2-го Управления НКВД СССР было организовано отделение по борьбе с немецкой агентурой, предателями и немецкими пособниками на освобожденной территории[1218]. С изгнанием гитлеровских захватчиков (конец января 1942 г.) перед местными органами внутренних дел также встали новые задачи: восстановление в освобожденных районах общественного порядка, выявление и изолирование лиц, запятнавших себя сотрудничеством с врагом. Оперативный состав отделов подбирался и инструктировался заблаговременно и затем следовал к месту работы вплотную за передовыми армейскими частями. В Московской области кроме сотрудников, предназначенных для постоянной работы, в освобожденные районы были командированы бригады квалифицированных специалистов во главе с нач. отделов и их зам. УНКВД по Московской области. Всего по линии НКВД было командировано 29 бригад в составе 161 человека, по линии милиции – 44 бригады с 119 человеками. Московские чекисты арестовали ряд агентов немецких разведывательных органов и подозреваемых в шпионаже, провокаторов и предателей, работников полиции и жандармерии. Кроме того, установили и арестовали изменников Родины, перешедших на сторону немцев, активно помогавших им и предававших партийный и советский актив[1219].
Очистительная работа в Солнечногорске, Волоколамске и Можайске велась там, где особенно активно действовали абвер и СД. За относительно короткое время в общей сложности удалось выявить более 30 агентов немецкой разведки, около 50 предателей, работавших в карательных органах врага, 400 других изменников Родины, 78 преступников, мародеров[1220]. Так, оперативная группа во время работы в Можайском районе изымала явных и скрытых пособников нацистов и изменников Родины; вела агентурно-следственную работу по вскрытию кадров немецкой разведки, оставленной в районе; создавала квалифицированную агентурно-осведомительную сеть, способную выявлять немецких шпионов и контрреволюционные формирования, насаждаемые немцами при отступлении. Только с 20 января по 20 февраля 1942 г. оперативной группой были арестованы 21 агент немецкой разведки; 17 провокаторов и предателей; 11 работников полиции, 91 сотрудник административных органов (члены городской управы, старосты и т. п.); 8 дезертиров, 13 лиц, проводивших антисоветскую агитацию, 97 – прочего антисоветского и уголовного элемента. По докладу нач. Звенигородского райотдела УНКВД в УНКВД по г. Москве и Московской области на 14 декабря 1941 г. из 22 освобожденных селений от немецких оккупантов было оперативно обследовано выездом на места сотрудников 11 селений[1221]. К 25 февраля 1942 г. после освобождения Красной армией г. Калуги ОО НКВД 50 армии арестовал более 300 человек, из них: 174 немецких шпиона, 44 участника антисоветских диверсионных организаций, 10 дезертиров, 26 прочих антисоветских элементов, 88 бывших военнослужащих, изменников Родины и перешедших на службу к врагу[1222].
При проведении агентурно-оперативных мероприятий в г. Калинине после освобождения его от немецко-фашистских оккупантов были разоблачены бывшие военнослужащие – агенты гестапо, осевшие в городе при немцах. Среди них:
1. Бывший красноармеец 1886-го полка народного ополчения 2-й дивизии Кузнецов, который, попав в окружение под Вязьмой в октябре, направился в Калинин, в то время оккупирован немцами. 5 декабря тайной полицией Кузнецов был завербован для провокаторской деятельности и получил задание выявлять коммунистов, комсомольцев и советский актив.
2. Бывший командир 343-го автобата 20-й армии Федоров, будучи в окружении, поселившись в городе, устроился на работу инженером эксплуатации автотранспорта городской управы и впоследствии был завербован гестапо для выявления коммунистов. Федоров выдал немцам коммуниста Аваева.
3. Бывший красноармеец 1-го полка народного ополчения 17-й сд Маслов, член ВЛКСМ, дезертировал из части, прибыл на жительство в г. Калинин и был завербован гестапо для выявления коммунистов, комсомольцев и советских активистов[1223].
Вся работа в освобожденных районах велась с учетом данных агентуры, побывавшей на оккупированной территории. При ее помощи были выявлены изменники и предатели, содействовавшие немцам, а именно: в г. Лоховица на должность нач. полиции назначен бухгалтер горсовета Шпак, а комендантом города стал бывший врач Геталло; в с. Верхнее Будаково Полтавской области на должность старосты назначен бывший председатель сельсовета Корниенко; в с. Василец – бывший председатель колхоза Никитенко, член ВКП (б); в Путивле Сумской области преподаватель немецкого языка Белоусов предал противнику известных ему советских патриотов и был назначен пом. коменданта города; в Гомеле пом. коменданта вокзала работал некий Розвонович, с приходом немцев назначен нач. железной дороги Гомель – Кричево; в Конотопе старостой являлся Рагинский, бывший сотрудник городской милиции, нач. полиции работал бывший сотрудник райотдела НКВД Шамрот; в Курске И.Е. Просолупова с приходом немцев установила связь со штабом и офицерами и выдала коммунистов В. Иванова и В. Рачко, которые 4 ноября были расстреляны.
При ведении оперативной работы контрразведчики должны были также четко определить вину всех, кто по каким-то причинам оказался в рядах добровольных помощников в частях вермахта – «хиви». В марте 1942 г. в немецких частях числилось 200 тыс., а к июлю 1943 г. их число достигло 600 тыс. Особенно много их было в тех частях, которые прошли по Украине и казачьим областям. Зачисленные в состав немецких формирований военнопленные вносились в списки, содержавшие фамилии, дату рождения, последнее место жительства и личные приметы. Каждый из них получал полный пакет немецкого солдата, а после двухмесячного испытания и официального зачисления в качестве «добровольца вспомогательной службы» – денежное содержание и дополнительное довольствие. Если в отношении полицейских, карателей и настоящих добровольных служителей нового порядка было ясно, что они враги, то эти люди служили на обывательском уровне, и, безусловно, по мнению советской власти, были причастны к сотрудничеству с новым режимом: кто-то из них пилил дрова, мыл полы, стирал белье, готовил еду, ухаживал за лошадьми, печатал на машинке и делал обыкновенную работу для того, чтобы не умереть с голоду, получая крохи за свой труд. Они тоже были объявлены потенциальными преступниками, и неважно, в какой форме это пособничество проявилось – теперь уже сам факт нахождения на оккупированной территории понимался как прелюдия к преступлению или в лучшем случае как неблаговидный факт в биографии.