Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 123)

На оккупированной территории параллельно шли два процесса. С одной стороны, с каждым месяцем условия для ведения борьбы с оккупантами становились более благоприятными, что являлось следствием все возраставшей поддержки советских патриотов со стороны населения, которое на себе ощущало действия оккупантов. Об этом свидетельствовали и донесения разведчиков о том, что база для агентурной работы весьма велика. Ненависть к германским захватчикам советского народа дает возможность привлекать на разведывательную работу лиц из среды всех категорий населения.

С другой стороны, следовало учитывать, что на оккупированной территории нацисты развернули активную агитацию и пропаганду, сравнивая низкий уровень жизни советских людей с немцами, которые жили за счет эксплуатации оккупированных стран Европы. К тому же, как писал Ю.С. Цурганов: «К июню 1941 года Гитлер и нацисты еще не успели совершить большей части своих преступлений и не воспринимались мировым общественным мнением в качестве единицы измерения абсолютного зла»[1018]. Й. Геббельс даже организовал поездки рабочих делегаций на оккупированную территорию СССР, устраивал бесчисленные фотовыставки, встречи с солдатами Восточного фронта и прочие под общим названием «Большевистский «рай» глазами немецких рабочих». Нацисты использовали в полной мере и преступления территориальных органов НКВД в расправе над заключенными тюрем и лагерей. Когда 30 июня 1941 г. части вермахта вошли во Львов, над городом висел ужасающий смрад разлагающихся трупов убитых заключенных. Во Львов были привезены иностранные журналисты, приглашена комиссия Международного Красного Креста.

В ряде оккупированных районов, прежде всего на Украине, немецкая разведка и гестапо широко использовали националистов для ведения агитации среди жителей, насаждения своей агентуры, выявления советских и партийных работников, а также агентуры советских органов безопасности, оставшейся не территории и заброшенной в тыл вермахта.

Немцы также хотели создать сепаратистское движение буржуазно-националистических элементов, направленное на отторжение союзных республик от СССР и организации марионеточных государств под протекторатом нацистской Германии. С этой целью в 1941–1942 гг. совместно с имперским министерством по делам оккупированных восточных областей был создан в Берлине ряд т. н. национальных комитетов (Грузинский, Армянский, Азербайджанский, Туркестанский, Северо-Кавказский, Волго-Татарский и Калмыцкий)[1019].

После стабилизации фронтов к декабрю 1941 г. немцами и финнами были приняты меры для усиления охраны своего тыла. Так, на линии Карельского фронта финны укрепили оккупированные ими побережье Онежского озера и другие участки фронта, старались закрыть возможные пути для прохода наших партизан и разведчиков. Этой цели также служили укрепленные опорные пункты с артиллерией, пулеметами, наблюдательными постами и вышками, минные поля, проволочные заграждения, полевые заставы и передвижные дозоры. Зимой они проложили контрольную лыжню, которая несколько раз в сутки проверялась нарядами. Беспрерывно патрулировали самолеты. Вдоль дорог были вырублены или выжжены леса. Автомашины шли только в дневное время колоннами под охраной броневиков и танков. На железной дороге всюду были расставлены контрольные посты, впереди каждого эшелона шли платформы с балластом. Был создан широко разветвленный аппарат для выявления и ликвидации подпольщиков, партизан и разведчиков[1020]. Следовательно, режимные и иные мероприятия немцев и финнов, жестокая карательная политика по отношению к лицам, оказывавшим помощь чекистам, подпольщикам и партизанам, значительно затрудняли зафронтовую работу советских спецслужб.

Основными целями работы советских органов госбезопасности за линией фронта являлись информация, диверсионная работа, контрразведывательная деятельность и оказание всемерной помощи партизанскому движению. Исходя из данных задач, главными объектами зафронтовой работы были органы и школы немецко-фашистской разведки, политико-административные учреждения и организации, войска противника, штабы, узлы и линии связи, базы и склады, аэродромы и посадочные площадки, железные и шоссейные дороги, военные и промышленные объекты, оборонительные сооружения, антисоветские воинские формирования и др.

Активную зафронтовую работу проводила и военная контрразведка. Конечно, по своим масштабам ее работа была менее значительной, чем Особой группы П.А. Судоплатова и 4-го Управления НКВД. Тем не менее она была необходимой, особенно в прифронтовой полосе. Группы ОО НКВД различного наименования дезорганизовывали тыл германской армии; разрушали линий и узлы связи, электростанции и другие объекты, имевшие военное значение; вели контрразведывательную работу; через завербованных агентов совершали теракты над пособниками оккупантов, уничтожали предателей, выдававших советско-партийный актив, штабные объекты противника; захватывали и доставляли в ОО НКВД военнопленных; вели розыск частей, находившихся в окружении. В начале войны во взаимодействии с районными и местными партийными организациями Особая группа НКВД засылала свои разведывательно-диверсионные группы в партизанские формирования в тыл к немцам, включая в их состав опытных разведчиков и радистов. Помимо этого, ее руководитель возглавлял Штаб НКВД СССР по борьбе с парашютными десантами противника. Ему подчинялись соответствующие оперативные группы в наркоматах ВД дел Украинской, Белорусской, Латвийской, Литовской, Эстонской, Молдавской, Карело-Финской, Грузинской ССР, Крымской АССР, УНКВД по Ленинградской, Мурманской, Калининской, Ростовской областям и по Краснодарскому краю. Иными словами, П. Судоплатов сосредоточил в своих руках как борьбу с разведывательно-диверсионной деятельностью противника в тылу Красной армии, так и руководство организацией разведовательно-диверсионной деятельности в тылу вермахта, партизанской борьбы.

Зафронтовую работу активизировали четвертые отделы НКВД союзных республик, краев и областей, созданные решениями УНКВД. Так, 28 августа 1941 г. нач. УНКВД по Орловской области, капитан ГБ К.Ф. Фирсанов сообщил в центр о сформировании 4-го отдела и о том, что большинство сотрудников отдела выехало на фронт и там создало оперативный штаб по организации и руководству партизанскими отрядами и диверсионными группами[1021]. В штаб вошли оперуполномоченные Емельянов, Морозов, Скрипкин, Силенко, Рубинштейн и др. Они установили связь с райкомом партии и начали готовить и забрасывать в немецкий тыл разведчиков и диверсантов[1022]. В конце августа 1941 г. на базе разведотдела УНКВД Ленинградской области также был создан 4-й отдел, который осуществлял общее руководство оперативной и специальной работой, собирал военно-политическую информацию о настроении в оккупированных районах, имевшую важное значение в связи с направлением в тыл противника разведчиков и РДГ групп.

Особая группа Судоплатова претерпела ряд реорганизаций и 3 сентября 1941 г. была преобразована в самостоятельный 2-й отдел НКВД СССР. В январе 1942 г. 2-й отдел НКВД СССР расширили, преобразовав в 4-е («партизанское») Управление НКВД СССР, нач. которого оставался П. Судоплатов[1023].

Организацией зафронтовой работы в армии в начале войны занимались, как правило, ОО армий, а на Черноморском флоте – созданная в октябре 1941 г. в 3-м отделе флота в составе КРО специальная оперативная группа по организации агентурно-оперативной работы в тылу противника. Для руководства партизанским движением и организации подпольных коммунистических ячеек и диверсионной работой в районы, захваченные противником, должны были быть направлены наиболее стойкие руководящие партийные, советские и комсомольские работники, а также лица, преданные советской власти и знакомые с условиями района, в который они направляются. Засылка работников в эти районы должна быть тщательно подготовлена и хорошо законспирирована, для чего следует каждую группу (2-3-5 человек) засылаемых связывать только с одним лицом, не связывая засылаемые группы между собой. Чекисты широко привлекались подпольным партийным комитетами к организации разведки партизан. Так, в Брестской области по согласованию с подпольным обкомом партии командир оперативной группы М.П. Хохлов стал нач. ОО Южной партизанской зоны. Он активно вел разведку, получил много ценных данных о переброске войск врага и строительстве укреплений[1024].

И все же с разными задачами шли в тыл врага. Вот как наставлял командира разведывательной группы секретарь ЦК комсомола Республики Карелия Ю.В. Андропов («Могикан»): «Вы не диверсионно-террористическая группа. Оружие, повторяю, вам для самообороны, на черный день. Никаких открытых столкновений с врагом. Ваша главная задача – население оккупированного района. Станьте для него советской властью»[1025].

Программными документами для организации борьбы в тылу врага являлись совместная директива ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 29 июня 1941 г. «Партийным и советским организациям прифронтовых областей» и решение ЦК ВКП (б) от 18 июля 1941 г. «Об организации борьбы в тылу германских войск», а также известная речь И.В. Сталина от 3 июля 1941 г. В этих документах всем партийным и советским органам предписывалось в занятых врагом районах организовывать партизанские отряды и диверсионные группы для взрыва мостов, разрушения дорог, вывода из строя телефонной и телеграфной связи, срыва всех мероприятий гитлеровцев, придать борьбе советского народа в тылу врага самый широкий размах и высокую боевую активность.