Александр Плеханов – Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 (страница 124)

Во исполнение решений ЦК ВКП (б) и СНК СССР были разработаны специальные нормативные акты органов госбезопасности: указание 3-го Управления НКО СССР от 27 июня 1941 г. «О функциях органов 3-го Управления НКО на военное время», «Положение о работе четвертых отделов НКВД-УНКВД».1 июля 1941 г. появились первые директивы о ведении работы в тылу противника. Они поставила конкретную задачу перед органами государственной безопасности: приступить к диверсионно-террористической и разведывательной работе[1026]. Но кроме последней директивы это были документы весьма общего и абстрактного плана, по линии сугубо партийной, а не на четком военном языке. С профессиональной точки зрения, полагал известнейший отечественный специалист полковник И.Г. Старинов, «это было безумием. Партизанские отряды надо было создавать до оккупации… Теперь было некому… Сталин нацеливал на партизанщину, а не на серьезную партизанскую войну. В его приказе не было главного, того, что должно было стать стержнем – постановки задачи отрезать войска противника от источников снабжения. Если бы кто-то, а не Сталин сказал, что партизаны должны поджигать леса, его сочли бы провокатором. Поджоги лесов были выгодны противнику, но не партизанам»[1027].

Одной из важнейших задач ОО в работе за линией фронта было добывание всесторонней разведывательной информации для политического руководства страны, командования Красной армии и органов безопасности, советских и партийных организаций о положении на оккупированной территории. Необходимость активизации агентурной деятельности в тылу вражеских войск вызывалась обстановкой на том и ином участке фронта. Прежде всего это касалось Северо-Западного региона, который быстро был втянут в активные боевые действия. Значительная часть его территории оказалась под вражеской оккупацией. Так, в Ленинградской области из 72 районов полностью были оккупированы 44 и частично 13. Именно в этих районах, да и в тылу вражеских войск важно было создать мощную разветвленную сеть советской военной разведки.

Особый интерес для агентуры ОО НКВД в тылу противника представляли четкие данные о паспортном режиме и условиях легализации в оккупированных немцами населенных местностях, а также бланки документов, требуемых полицейскими органами от жителей для прописки: по каким паспортам производилась прописка в данном населенном пункте, что могло заменить паспорт, какие справки от кого требовались для этого, какие ставились штампы, отметки на документах, прописанных в полиции или у старосты, какой полицейский режим был установлен (часы движения по городу, селу, по каким документам разрешалось ходить позже обычного), какие правила существовали при переходе или переезде из одного населенного пункта в другой, кто подлежал регистрации в данной местности, где проводились регистрации, какие ставились отметки и на каких документах. И эти данные агентура получала от жителей, а также при освобождении населенных пунктов от оккупантов путем допроса арестованных чинов полиции, старост, служащих городских управ и опросом жителей[1028].

Несмотря на активную деятельность немецкой контрразведки, во время оккупации успешно проработали многие резидентуры. При помощи агентов были получены обстоятельные данные о немецких разведывательные школах в Мценске, Минске, Рославле, Жлобине, Седлецке, Лепеле, Кленотопе и Борисове.

Перед оперативными группами ставились общие и целевые разведывательные задачи. Сбор любой информации о противнике, в том числе о конкретных объектах, или добывание определенных сведений выполнялись путем кратковременного и долговременного наблюдения (визуальная разведка) преимущественно закордонной маршрутной агентурой, которая только в пограничных войсках на 1 августа 1941 г. составляла 205 человек При этом чаще всего долговременное наблюдение устанавливалось за объектами железных дорог, где проходили воинские эшелоны противника. Чекисты получали сведения и от работавших в различных оккупационных учреждениях агентов и советских патриотов, а также в результате организации разведывательных мероприятий.

Оперативные группы применяли и такой способ ведения разведки, как устройство засад. Они организовывались с целью захвата офицеров вермахта, сотрудников вражеских разведывательных органов и оккупационной администрации и находившихся при них документов. Обычно засада ставилась на наиболее вероятных путях движения противника, в местах, удобных для внезапного нападения. Эти места предварительно разведывались, около них на дорогах и тропах устанавливались мины, разрушались мосты, чтобы заставить противника остановиться перед препятствием. Участники налета стремились быстро захватить языка или документы и немедленно уйти из данного района.

Эффективным способом добывания разведывательной информации являлись налеты на воинские штабы, узлы связи, комендатуры, полицейские участки и другие объекты оккупантов. В ходе налетов оперативные группы захватывали сотрудников вражеской разведывательных органов, представителей военного командования и оккупационной администрации, а также документы, раскрывающие планы противника, места расположения его военных объектов, характер политики нацистской Германии на оккупированной территории и т. д.[1029].

Разведывательные сведения о событиях за линией фронта ОО получали и путем анализа прессы оккупационных властей и различных буржуазно-националистических организаций, собирались сведения о характере оккупационного режима, работе таких учреждений, как гебитскомиссариаты, комендатуры, городские и сельские управы, о разведорганах и спецшколах противника и др.

На имя руководства органов госбезопасности постоянно поступала информация о положении дел на временно оккупированной территории. После создания 4-го Управления полученная информация передавалась в контрразведывательные и секретно-политические отделы НКВД. Так, 20 июля 1941 г. нач. ЭКУ НКВД СССР Мешик направил Меркулову докладную записку о положении в областях, оккупированных немецкими частями[1030]. Через пять дней на имя Берии поступила разведывательная сводка от зам. наркома ГБ СССР, майора ГБ Духовича о действиях противника и состоянии тыла германской армии на территории Белорусской ССР[1031].

При сборе информации на Северо-Западном фронте маршрутной агентурой в тылу противника было выявлено: 13 аэродромов и посадочных площадок, 237 самолетов на них; 8 мест скопления танков, из них в районе Тосно – 340 легких и средних танков, в районе ст. Поповка – 70, в районе ст. Александровка – 30; 33 огневых позиций противника. По данным 6-го отделения, ВВС фронта уничтожили на Липковском аэродроме 14 и повредили 25–30 самолетов противника. Из различных источников в центр поступала информация о пособниках оккупантов, о тех, кто был завербован абвером для шпионской работы и распространял среди населения фашистские листовки, указывал немцам местонахождение руководящих работников.

Для объективного освещения положения за линией фронта нельзя было не учитывать информацию, получаемую из источников противника. Например, в докладе командира 9-го армейского корпуса вермахта (группа армий «Центр») генерала Гайера в конце июня 1941 г. указывалось, что «отношение населения колеблется от удивительного безразличия до обычно боязливого любопытства и доверчивости… На территории, прежде принадлежавшей Польше, немецких солдат восторженно встречали как освободителей. Но и на прежней русской территории бывает, что бросают цветы и дружески встречают…»[1032].

На начальном этапе войны при организации разведывательно-диверсионной работы органы безопасности столкнулись со значительными трудностями, которые были вызваны просчетами высшего руководства страны в предвоенный период. Во второй половине 1930-х гг. в СССР была разработана доктрина наступательной войны на чужой территории, она не предусматривала создание разведывательно-диверсионных и партизанских отрядов, заблаговременного устройства для них опорных баз.

Разведывательно-диверсионная работа на оккупированной территории, а также внедрение агентуры в аппарат абвера значительно активизировалась после создания 6-х отделений в составе ОО НКВД фронтов. Об этом свидетельствует спецсообщение нач. ОО НКВД Ленинградского фронта, комиссара ГБ 3-го ранга П.Т. Куприна № 14105 в НКВД СССР от 3 ноября 1941 г. К этому времени 6-е отделение приобрело 112 агентов, из них маршрутной агентуры – 24, резидентов для ОО армий – 4, агентуры «Д» – 55, агентуры из числа военнопленных – 29, а также своими силами создало школу «Д». В начале своей деятельности 6-е отделение в основном занималось переброской в тыл противника РДГ и оперативных групп, основными задачами которых были диверсионная работа по уничтожению важнейших объектов обороны, военных баз, аэродромов, штабов и полицейских участков, ликвидация пособников и др.; противостояние нацистским спецслужбам, прежде всего абверу. Завербованные для этой цели люди проходили краткосрочную специальную подготовку в школе «Д» и затем получали вооружение и радиоаппаратуру, перебрасывались в тыл противника. Всего было переброшено семь таких групп, из них продолжали работать в тылу противника четыре группы[1033].