Александр Плеханов – Оболганная сверхдержава (страница 9)
Если уж называть вещи своими именами, то советско-японский договор о нейтралитете, ратифицированный 25 апреля 1941 года, фактически спас Советский Союз от военной катастрофы. Начни японцы войну против СССР осенью 1941 года, тем более видя успехи своего союзника Гитлера, то СССР не спасло бы даже чудо. У него банально не хватило бы ни сил, ни ресурсов для войны на два фронта против объединенной гитлеровской Европы и тихоокеанской сверхдержавы Японии.
Можно предположить, что уже весной 1942 года всё было бы кончено и советскому правительству пришлось бы подписывать капитуляцию. Не исключено, что СССР вообще перестал бы существовать. Сложно сказать, насколько советско-японский договор о нейтралитете удержал Японию от войны с СССР, но дело в том, что этот договор был также нужен и ей самой. В начале 1941 года партия войны в японском правительстве решила начать агрессию не против СССР, а расширить зону своего влияния в Юго-Восточной Азии. Именно этот регион, а не советский Дальний Восток и Сибирь, представлял для японцев интерес в экономическом отношении. Юго-Восточная Азия была богата столь необходимыми японцам ресурсами – нефтью, каучуком, металлами. Всем тем, чего не хватало японской промышленности и без чего она буквально задыхалась. Именно этим объясняется тот факт, что на определенном этапе позиции СССР и Японии совпали и из вчерашних врагов обе страны очень быстро превратились если не в друзей, то в благожелательно настроенных «нейтралов». Вы занимайтесь чем хотите, нам до этого нет никакого дела, мы к вам не лезем, но и вы нас не трогайте. Вот о чем договорились Молотов и Мацуока в Москве 13 апреля 1941 года.
Это был несомненный успех советской дипломатии, свидетельством чего служит крайне негативная оценка этого договора в США. Которые ввели против СССР санкции, до того их задел этот договор. Отметим особо – Америка на тот момент во Второй мировой войне не участвовала. Наоборот, она поддерживала едва ли не дружеские отношения с гитлеровским рейхом, снабжая его через Испанию и Португалию нефтепродуктами, поддерживая на плаву принадлежащую General Motors компанию Оpel, подпитывая Германию финансами и передавая технологии. Но как только СССР заключил мирный договор с Японией, американцы ввели санкции. Хотя, спрашивается, какое им дело касательно внешней политики СССР? Но видать Сталин наступил на чью-то очень больную мозоль, раз дело дошло до санкций.
Подписание договора с Японией было крайне негативно воспринято и в Китае. Китайцы даже говорили об «ударе в спину», хотя советское правительство сделало то, что просто обязано было сделать – снять напряженность на своей дальневосточной границе. Особенно с учетом идущей второй год европейской войны. Сталин, в отличие от Горбачева и Ельцина, не верил никаким заверениям о вечном мире и дружбе и поэтому поступал так, как и должен поступать каждый умный и дальновидный руководитель страны. Он максимально использовал возможности дипломатии, вот почему весной 1941 года имел на руках важные договоры с двумя самыми проблемными странами. В случае с Германией войну удалось лишь отсрочить, зато в случае с Японией её удалось избежать, причем в самый сложный момент в истории существования страны.
Вот поэтому про договор Молотова-Мацуоки никто не вопит, как об очередном сговоре с врагом. Потому что все прекрасно понимают, что СССР в строгом соответствии с международными законами заключил очень выгодный для себя договор. Это бесспорно мастерский ход советской дипломатии, который настолько безупречен, что его даже глупо обсуждать. Никому в мире не нравился этот договор – ни врагам, ни союзникам. Но все прикусили язык, наблюдая за выдающейся дипломатической победой СССР.
Точно такой же победой на дипломатическом фронте был и советско-германский договор о ненападении, но антисоветчики всех мастей продолжают истерично выть, называя СССР союзником Гитлера, прекрасно зная, что Советский Союз не входил ни в один из союзов с Германией, Италией или Японией, не подписывал Берлинский пакт, поэтому просто по определению не мог быть ничьим союзником из вышеназванных стран. Ни в одном документе за период 1939 – 1941 годов нет не то что строчки, а даже буквы, фиксирующей советско-германские взаимные военные обязательства. Имеются в виду не поставки техники – немцы нам продавали некоторые образцы оружия – а именно союзные обязательства. Если что и подписал СССР помимо Договора о ненападении с Германией, так это ещё торговый, крайне выгодный для нас договор.
Но разного рода антисоветским историкам, выдающим себя за «беспристрастных» экспертов, это неважно. Их цель – максимально облить грязью предвоенную политику СССР и повесить собак на советское руководство, обвинив его во всех смертных грехах. Они никогда не признают преступлением беловежскую пьянку 1991 года, в результате которой был уничтожен СССР и были исковерканы жизни десятков миллионов людей, никогда не расскажут, о чем болтали в бане Борис с «другом Рю», но зато до одури будут врать про «союзника» Гитлера – СССР.
Даже идеальный во всех отношениях договор Молотова-Мацуоки, кстати, снявший все вопросы по северному Сахалину, преподносится ими как очередное сталинское паскудство. Доверчивого и честнейшего самурая Мацуоку подло напоили в Москве проклятые коммунисты, а изверг Сталин лично грузил бесчувственное тело японского министра в поезд. До чего же это всё омерзительно, то ли дело переговоры в бане двух цивилизованных джентльменов, Бориса и Рю, когда, видимо, обсуждалась пресловутая курильская «проблема».
Договор Молотова-Мацуоки, как и договор Молотова-Риббентропа, в любой другой стране считался бы выдающимся достижением дипломатии. Подписать такие договоры с двумя крайне враждебными странами – это многого стоит. К сожалению, с горбачевских времён им дается совсем другая, крайне тенденциозная, оценка. Впрочем, это не отменяет выдающихся предвоенных успехов советской дипломатии.
21 июня 1941 года – последний мирный день
Этот день стал последним для существовавшего тогда мирового порядка, после которого История сделала резкий зигзаг, приведший к кардинальному переустройству мира.
22 июня навсегда стал черным днем не только советской, но и тысячелетней истории России. Именно в этот день началось очередное нашествие представителей «прогрессивной» Европы на «варварскую и отсталую» Россию, носившую тогда имя СССР. Что же происходило в последние часы перед тем, как на западной границе СССР началось невиданное по своим масштабам вторжение?
Когда Сталина обвиняют в неготовности к отражению гитлеровской агрессии, обвинять его надо в первую очередь в том, что он оказался бóльшим европейцем, чем сами европейцы. Если, конечно, понимать под термином «европейцы» культурные нации, придерживающиеся ранее взятые на себя обязательств и соблюдающие международное право.
Разумеется, Сталин прекрасно видел подготовку Германии к войне, но его фатальная ошибка заключалась в том, что он до конца не верил в возможность внезапного нападения. Ведь только недавно СССР и Германия заключили Договор о ненападении, укрепили его взаимовыгодным торговым соглашением, между двумя странами были налажены хорошие контакты практически на всех уровнях, особых разногласий не возникало, поэтому Сталин справедливо полагал, что вместо того, чтобы начинать войну с такой огромной и сильной страной как СССР, Германия могла бы решить все проблемы за столом переговоров. Или хотя бы для начала предъявить претензии. Тем более, что статья 5 Договора о ненападении гласила:
Сам Сталин так и сделал бы, достаточно вспомнить советско-финскую войну и сколько накануне неё было проведено переговоров и выдвинуто предложений финской стороне. Но Гитлер решил напасть внезапно, без предъявления даже надуманных претензий, хотя накануне войны советское правительство неоднократно показывало Германии готовность решать любые проблемы мирным путём. Вот и вечером 21 июня В. Молотов принял германского посла В. фон Шуленбурга и поинтересовался: чем вызваны множественные нарушения советской границы немецкими самолетами и чем, собственно, недовольна немецкая сторона, на что указывает ряд моментов? Добавив, что советская сторона не понимает причины охлаждения отношений и была бы признательна, если бы фон Шуленбург озвучил претензии, если таковые имеются. Разумеется, внятного ответа Молотов не дождался, и это неудивительно – через считанные часы ему опять придется встретиться с фон Шуленбургом, который уведомит его о начале войны между Германией и СССР.
21 июня вермахтом был получен кодовый сигнал «Дортмунд», после которого процесс вторжения стал необратимым. В тот же день фюрер выступил с обращением к германскому народу, в котором объяснил начало войны против СССР не просто «защитой отдельных стран, а защитой всей Европы». Защищать Европу Гитлеру приходится, якобы, из-за вероломства Москвы, которая подписывает мирные договоры, но при этом активно готовится к агрессии. Так что зря некоторые «историки» превозносят до небес беглого предателя Резуна за его «гениальный взгляд» на причины гитлеровского нашествия – Резун лишь повторил слова Гитлера.