Александр Плеханов – Оболганная сверхдержава (страница 10)
Правда, это категоричное утверждение о готовящейся советской агрессии опровергает Г. Гудериан, который 21 июня находился в передовых частях вермахта, завершающих последние приготовления к переходу советской границы.
Гудериан с солдатской прямотой честно описал то, что видел – не изготовившуюся к агрессии Красную Армию, о чем упорно твердит уже не одно десятилетие Резун, повторяя Гитлера, а армию мирного времени, с оркестром занимающуюся разведением караулов.
В качестве доказательства советской агрессии Резун описывает какие-то горы снарядов и сапог, сваленных на границе, но на самом деле в приграничных городах 21 июня вовсю выступали артисты: в Брестском театре был концерт артистов московской эстрады, а в расположенном в 45 километрах Кобрине выступал Белорусский театр оперетты. Всего через сутки артисты этих театров будут отступать вместе с частями Красной Армии и многие погибнут под бомбежками.
Не странно ли посылать артистов туда, где намечается масштабное наступление Красной Армии? Что-то сложно припомнить, чтобы накануне контрудара под Москвой и Сталинградом артисты Большого и Малого театров выступали в прифронтовой полосе. Да и летом 1944 года, накануне начала операции «Багратион», артисты московской эстрады также не выступали в Белоруссии. А знаете почему они там не выступали? А какой бы идиот их туда отправил? Кто бы взял на себя ответственность в непростое время отправить артистов в зону проведения военной операции стратегического масштаба? В сталинскую эпоху таких кретинов не было.
Но вернемся в последние часы перед переломом Истории.
Около семи часов вечера 21 июня, по специальному номеру позвонил сотрудник немецкого посольства в Москве, работавший на советскую разведку, Герхард Кегель (псевдоним «Курт») и сообщил, что из Берлина получено указание уничтожить все секретные документы.
21 июня около 9 часов вечера советскую границу перешел немецкий ефрейтор Альфред Лисков, сдался пограничникам и на допросе назвал точное время начала войны. К его показаниям отнеслись весьма серьезно – командующий Киевским Особым округом генерал М. П. Кирпонос доложил о перебежчике в Генеральный штаб, но времени для принятия решений уже не оставалось.
Примерно с полудня 21 июня практически на всем протяжении границы фиксировался шум моторов танков и тягачей. Были отмечены и другие настораживающие моменты. Так, командующий 3-й Армией генерал В. И. Кузнецов доложил в штаб Западного военного округа о том, что проволочные заграждения вдоль границы у дороги Августов, Сейны, бывшие в наличии ещё днём, к вечеру сняты. Повышенную активность немцев отмечали и летчики, наблюдавшие по ту сторону границы движение воинских частей, которое ранее им наблюдать не приходилось.
21 июня в порту Риги все немецкие торговые корабли, даже находящиеся под погрузкой, спешно снимаются с якоря и спешат покинуть порт, вызывая недоумение портового начальства, которое запрашивает «компетентные органы», что бы это могло означать? Ответ на свой вопрос портовое начальство получит всего через несколько часов и не от компетентных органов, а от двух десятков «юнкерсов», которые около 15 часов 22 июня разбомбят Спилвский аэродром и уничтожат находящиеся там самолеты и цистерны с топливом.
За несколько часов до начала войны базирующиеся в финских портах немецкие минные заградители начнут ставить мины в Финском заливе. Первая постановка начнется в 21 час 40 минут 21 июня, а последняя уже на рассвете 22 июня. Впоследствии на этих минах погибнет немало кораблей как Балтийского флота, так и гражданских судов. То есть Германия и Финляндия, предоставившая свои базы немецким кораблям, фактически начнут боевые действия против СССР уже вечером 21 июня, за несколько часов до того, как Вячеслав Молотов примет германского посла фон Шуленбурга, который его официально уведомит и состоянии войны между Германией и СССР.
Тут можно вспомнить пару моментов. Вроде как есть данные, что фон Шуленбург чуть ли не трясся от испуга при передаче, как это принято называть на языке дипломатии, Declaration of war, то есть акта начала войны и что Молотову он даже сказал, что сам он лично считает решение фюрера ошибочным.
Скорее всего, всё это полная чушь. Немцы шли нас завоевывать и убивать, педантично, как свойственно их нации, просчитав все риски сотни раз. В грядущей победе они не сомневались, да и какие были причины для сомнений? Тотальное экономическое и людское превосходство, двухлетний опыт ведения боевых действий, причем опыт ведения блицкрига.
В тот же день советскую границу начали переходить диверсанты полка особого назначения «Бранденбург». Одетые в советскую форму русские эмигранты, прибалты, украинцы и прочие хорошо говорящие по-русски диверсанты через несколько часов начнут устраивать диверсии, уничтожать линии связи, захватывать мосты и другие важные транспортные узлы. Именно диверсанты «Бранденбурга» помогут частям немецкой 17-й армии захватить на следующий день пограничный город Перемышль.
В 22 часа 21 июня немецкая авиация получила приказ о полной боевой готовности: на всех расположенных вдоль границы аэродромах на бомбардировщики со свастиками начали подвешивать бомбы, которые через несколько часов посыпятся на мирные советские города и другие объекты. Готовились увеличивать свой боевой счет многие немецкие асы, воевавшие с советскими летчиками ещё в Испании. К боям готовились майор В. Шеллман (26 побед), Г. Бретнютц (34 победы), командир авиагруппы 8/JG3 В. Штанге и его коллега, командир авиагруппы II/KG51 М. Штадельмайер. Эта прославленная четверка «гитлеровских соколов» вечером 21 июня не подозревала, что вместо железных крестов их ожидают кресты березовые – ни один из них не переживет первый день войны, и все четверо погибнут в воздушных боях с советскими истребителями через несколько часов.
Пока на немецкие бомбардировщики подвешивали бомбы и заправляли горючим танки, больше миллиона молодых советских людей праздновали окончание школы. Выпускные вечера прошли накануне, 20 июня, и празднования продолжались и на следующий день: пляжи, волейбол, танцы, первые поцелуи и огромные планы на жизнь, которые меньше чем через полсуток перечеркнет австрийский ефрейтор, которому понадобилось жизненное пространство на Востоке. И который будет массово уничтожать и молодых людей, и их родственников только за то, что они это пространство занимают, и за то, что по мнению фюрера, они расово неполноценные.
21 июня 1941 года дебютировала на сцене Московского театра оперетты будущая мегазвезда отечественного балета Майя Плисецкая. Но вместо карьерного взлета её ожидала эвакуация в Свердловск, и только два года спустя она опять смогла выйти на сцену. И если карьера М. Плисецкой все же состоялась, то другим повезло меньше. Никто не знает и никогда уже не узнает, сколько сотен тысяч молодых советских людей не стали учеными, врачами, педагогами, писателями, режиссерами, спортсменами, артистами, а легли в братские могилы от Бреста до Берлина. Но вечером 21 июня никто из них не подозревал, как круто изменится их жизнь буквально через несколько часов.
Утром 21 июня членам правительства был представлен предсерийный экземпляр системы залпового огня БМ-13, будущей «Катюши». Вряд ли кто из присутствующих мог предположить, что это инновационное оружие даст первый залп по реальному врагу менее чем через месяц, да всего в 510 километрах от Москвы, под Оршей. И что именно РСЗО БМ-13 впоследствии назовут оружием Победы.
К середине дня 21 июня ощущение надвигающейся беды уже отчетливо витало в воздухе, хотя о масштабах грядущей катастрофы не догадывались даже в Кремле. По свидетельству начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, на его предложение срочно отправить в войска директиву о приведении приграничных округов в боевую готовность Сталин ответил следующее:
Однако Гитлер не считал нападение на СССР вероломным, употребив такой нейтральный термин, как «фактор внезапности». Но как ни маскируй гитлеровскую агрессию, она была во всех отношениях ничем иным, как вероломным нападением. О чем красноречиво свидетельствуют минные постановки в Финском заливе и переход диверсантов полка «Бранденбург» советской границы ещё 21 июня, до официального объявления войны.