Александр Плеханов – Оболганная сверхдержава (страница 12)
Не лучше обстояло дело у немцев и с военным планированием. Именно в вермахте, а не в Красной Армии, находящимся в окружении частям вместо боеприпасов сбрасывали с самолетов презервативы, что имело место быть в Сталинградском котле. Можно вспомнить, как Сталин лично поощрял и всячески настаивал на модернизации вооружения, приводящую к меньшим трудозатратам и снижавшим цену. Гитлер же действовал с точностью до наоборот— разрешал запуск в производство такой дорогостоящей и трудозатратной техники, как танки «Тигр», «Королевский тигр» и сверхтанк «Маус». Если под конец войны основной танк Красной Армии – Т-34, получив более полутысячи обновлений, стоил копейки и был выпущен почти 60-тысячным тиражом, то «Королевских тигров» произвели всего 489 штук.
Под конец войны немцы остались без полноценного самолета-штурмовика, потому что заигрались с «чудо-оружием». В то время как советский, массовый Ил-2 начиная с 1943 года вбивал вермахт в землю бесконечными штурмовками. Достаточно почитать воспоминания выживших солдат и офицеров группы армий «Центр», по которым летом 1944 года катком прокатилась операция «Багратион». Результатом чего стали почти полмиллиона погибших немцев, которых, однако, в упор отказываются видеть либеральные историки. Значительная их часть, видимо, до сих пор пьет столь любимое либералами баварское пиво где-то в белорусских лесах, так как числится пропавшими без вести. То есть, в официальную статистику потерь не попадает.
Пусть это многим не нравится, но войну мы выиграли именно умением, а не числом, несгибаемой волей нашего народа и благодаря тому, что во главе страны, в самый её трагический момент, оказались люди, обладавшие всеми качествами не просто великих, а величайших государственников. Прекрасно понимавших суть глобального вызова и сумевших задолго до войны сделать правильные выводы. Превратив Советский Союз не просто в индустриального гиганта, но и обеспечив стране такой запас прочности, что она смогла выжить в, казалось бы, невозможных условиях. Такого мировая история никогда не знала и никогда уже не узнает.
Достаточно вспомнить эвакуацию сотен предприятий на восток страны и выпуск танков, самолетов и пушек не в заводских корпусах, а на так называемых «промплощадках», фактически в чистом поле. И, например, сравнить это с тем, как обошлись со своей экономикой «эффективные менеджеры» девяностых. Умудрившиеся в мирное время, когда никаким Гитлером и не пахло, либо пропить, либо разворовать богатейшее советское наследство.
22 июня 1941 года – трагический для нашего народа день. Но вместе с тем этот день вызывает нашу законную гордость и восхищение. Именно с этого дня началась долгая работа наших дедов по сворачиванию шеи гитлеровскому Евросоюзу, блистательно завершившись победным маем 1945 года. Именно 22 июня оккупанты распробовали русского свинца, и оборвался их победный марш по чужим землям. Гитлеровское вторжение принесло огромное горе, но именно 22 июня многие из незваных гостей поняли очевидное – они пришли туда, где с ними будут говорить совсем иначе. Не как в Польше, Франции или Дании. И сколь не страшны и безнадежны были первые месяцы войны, наш народ показал и доказал, что равных ему нет.
Именно это и стараются вычеркнуть из памяти некоторые «историки», для которых Россия не Родина, а всего лишь «эта страна», а наша Победа – недоразумение и непонятный выкрутас истории. С момента воцарения «лучшего немца» Горбачева, прошли уже десятилетия, однако до сих пор целая армия «исследователей» и историков продолжает строчить горы макулатуры, снимать фильмы и сериалы, пытаясь принизить, очернить и вывалять в грязи нашу Победу, как фронтовую так и трудовую. Ведь не зря говорится, что когда не можешь переплюнуть, остается только оплёвывать. Особенно когда это хорошо оплачивается.
Лето 1941: подвиг пограничников у села Легедзино
Всем рассуждающим про «эту страну» или «этот народ», никогда не понять тех людей, кто страшным летом 1941 года дрался в окружении, кто направлял горящие самолеты на колонны вражеской техники, кто вытаскивал с поля боя раненных под пулями и осколками, сам будучи раненным или стоял у станка по четырнадцать часов, падая от голода и недосыпания. Понять метафизику подвига им также не дано, как не дано разуму охватить границы Вселенной. Проще все объяснять приземленными вещами: народ – забитые рабы, за которым стояли заградотряды или расстрельные «тройки». Но когда переступается грань жизни и смерти, человека невозможно заставить что-то делать так, а не иначе. Сколько не ставь заградотрядов, невозможно заставить солдата лечь на амбразуру или бросится под танк со связкой гранат. И заградотряд в воздухе невозможно поставить, позади истребителей и штурмовиков.
Однако либеральные историки, вернее, те, кто себя выдает за историков, десятилетиями без устали рассказывают о том, что летом 1941 года Красная Армия не отступала с тяжелыми боями, а массово драпала. Дескать, едва завидев немецкие танки, красноармейцы бросали оружие и толпами бежали с занимаемых позиций или предпочитали сдаваться в плен.
Однако факты говорят об обратном.
В истории Великой Отечественной войны была масса сражений и боев, которые по тем или иным причинам, что называется, остались «за кадром» Великой войны. И хотя историки не оставили без внимания практически ни одного не то что сражения, а даже локального боестолкновения, тем не менее ряд боев начального периода Великой Отечественной войны изучены весьма слабо, и эта тема еще ждет своего исследователя. Немецкие источники о таких боях упоминают очень скупо, а с советской стороны о них упоминать некому, так как живых свидетелей в подавляющем большинстве случаев попросту не осталось. Однако история одного из таких «забытых» сражений, произошедших 30 июля 1941 года близ украинского села Легедзино, к счастью, дошла до наших дней, и подвиг советских солдат уже никогда не будет забыт.
Вообще-то называть то, что произошло у Легедзино, сражением не совсем корректно: скорее, это был обычный бой, один из тысяч, что происходили ежедневно в трагическом для нашей страны июле 1941 года, если бы не одно «но». Бой у Легедзино не имеет аналогов в истории войн. Даже по меркам жуткого и трагического 1941 года этот бой выходил за все мыслимые рамки и наглядно показал немцам, с каким противником они столкнулись в лице советского солдата. Если быть более точным, то в том бою немцам противостояли даже не части Красной Армии, а пограничники, то есть войска НКВД – те самые, которые за последние четверть века не шельмовал только ленивый.
При этом многие историки либерального окраса в упор не хотят видеть очевидные факты: пограничники мало того, что первыми приняли на себя удар агрессора, но и летом 1941 года выполняли совершенно несвойственные им функции, сражаясь с вермахтом. Причем сражались доблестно и подчас не хуже кадровых армейских частей. Тем не менее и их скопом записали в палачи и обозвали «сталинскими опричниками» – только на том основании, что они принадлежали к ведомству Л. П. Берии.
После трагических для 6-й и 12-й армий Юго-Западного фронта сражений под Уманью, вылившихся в очередной «котел», остатки окруженных двадцати дивизий пытались прорваться на восток. Кому-то это удалось, кому-то – нет. Но это совершенно не означает, что окруженные части Красной Армии были для немцев «мальчиками для битья». И хотя либеральные историки рисуют картину летнего наступления вермахта как сплошной «драп» Красной Армии, миллионы пленных и хлеб-соль для гитлеровских «освободителей» на Украине, это не соответствует действительности. Правильнее будет сказать, что описывая лето 1941 года многие историки не то чтобы врут – они рассказывают полуправду. Которая в некоторых случаях бывает гораздо хуже самого наглого вранья.
Так что же случилось 30 июля около украинского села Легедзино?
Если выражаться казенным языком, то там была предпринята попытка остановить наступающие частей вермахта силами сводного батальона погранвойск отдельной Коломыйской комендатуры под командованием майора Родиона Филиппова, с приданной ему ротой Львовской школы пограничного собаководства. В распоряжении майора Филиппова находились менее 500 пограничников и около 150 служебных собак. Тяжелого вооружения батальон не имел, да и просто по определению не должен был воевать в открытом поле с регулярной армией, тем более превосходящей его численно и качественно. Но это был последний резерв способный прикрыть отступающую войсковую колонну из нескольких десятков автомобилей, включая штабные и санитарные и майору Филиппову не оставалось ничего иного, как отправить своих бойцов и собак в самоубийственную атаку. Более того, в жесточайшем бою, переросшем в рукопашную схватку, пограничники сумели остановить противостоящий им пехотный полк вермахта. Многие немецкие солдаты были растерзаны собаками, многие погибли в рукопашном бою, и только появление на поле боя немецких танков спасло полк от позорного бегства. Разумеется, против танков пограничники были бессильны.
Из батальона Филиппова не выжил никто. Все полтысячи бойцов погибли, как и 150 собак. Вернее, из собак уцелела всего одна: раненую овчарку выходили жители Легедзино, даже несмотря на то, что после занятия села немцы всех собак перестреляли, включая сидевших на цепи. Видимо, крепко досталось им в том бою, если они выместили свою злость на ни в чем не повинных животных.