Александр Плеханов – Нога Бога (страница 3)

* * *

– Ты вообще как? – спустившись с крыльца больницы уставился на Мезенцева Полубояров требовательным взглядом человека, привыкшего залезать в душу каждого, кто перед ним оказывался.

– Да нормально, – уже третье за один день облачко поплыло в зелени больничного сада, но Мезенцев начал к этому привыкать. Лететь башкой через лобовуху ещё то испытание и док видимо знал о чем говорит. А облачка… Да черт с ними, авось рассосутся. В любом случае это лучше, чем лежать в морге, хмурым, синим и неразговорчивым.

– Взгляд у тебя какой-то… странный, – Полубояров продолжал сверлить Мезенцева серыми не глазами даже, а камерами фиксации преступлений.

– С машиной что? – спросил Мезенцев, после чего серые камеры моментально потухли.

– Ну… в общем…

– Под списание?

– Ну вроде да, – виновато выдохнул Полубояров.

– Не кряхти. Ты мне жизнь спас.

– Успел заметить?

– Успел. Спасибо. Я б накатил сейчас. За второе рождение, – Мезенцев уже без всякого интереса проследил за новым облачком ласково обвившем голову Полубоярова. – С тем водилой что?

– Ну как бы тоже… под списание. Сам виноват, от него синькой несло за километр.

– Понятно. Тачку поймаем или как?

– Зачем тачку? – удивился Полубояров и достал телефон. – Петровский? Что да? Х… на, опять спишь на дежурстве? Записывай адрес, диктую, и машину через десять минут. Понял? Выполняй. Бегом!

Мезенцев, морщась от боли в голове, захохотал, в который раз впечатленный способностью Полубоярова общаться с людьми.

– Вот ведь олень, – убрав телефон в карман развел тот руками. – Пока не пнешь, не полетит. А то, что ржешь – это хорошо. Жмуры обычно не ржут.

* * *

Ирка, как обычно заехала в субботу. Муж ходил в баню с друзьями, а она ходила к Мезенцеву.

– Ты в порядке? – спросила она стягивая через голову платье и поймав взгляд Мезенцева, наблюдавшего как светло-зеленое облачко кружится вокруг щиколотки Ирки, поднимаясь к её колену, а затем к тому самому треугольнику, что в свое время привел к жестокой Троянской войне. Нижнее бельё она никогда принципиально не носила.

Прежнего, весьма изобретательного и по-стахановски ударного секса не получилось. Его вообще не получилось. Наверное никогда ещё люди, может со времен Адама и Евы, не страдали так от неспособности одного тела взаимодействовать с другим. Которое природа наделила очень соблазнительными выпуклостями и отверстиями, призывно влажнеющими при прикосновениях, но …. в этот раз недоступными.

– Да что с тобой? – Ирка, провозившись с Мезенцевым десять минут и поняв, что приехала зря, закурила и посмотрела на него с тем самым выражением, с каким смотрят на раковых больных. – Может надо как то не так?

– Ир, не в этот раз. Извини.

– А чего я тогда подрывалась? – зло выдохнула она, вскакивая с постели.

Мезенцев с тоской проследил за её стройными ногами, колыхнувшимися тяжелыми грудями и ему захотелось заплакать увидев, как посреди их ложбинки опять заползает чертово зеленоватое облачко.

Оно не то чтобы его сильно раздражало, но когда в привычное мировосприятие влезают ещё какие-то непонятные фрагменты, это не сильно радует. Как не радует запойного алкоголика сидящий перед ним на столе черт с высунутым языком или смотрящий из стены или с потолка незнакомец. Вроде и не мешают радоваться жизни, но без них было бы спокойнее и привычнее. Как-то раз Тычков рассказывал, что во время одного запоя за его спиной встал танк от которого он хотел убежать но не смог – отказали ноги. Мезенцев и Полубояров тогда посмеялись, но теперь постоянно плывущие зеленые облачка не вызывали у Мезенцева даже тени улыбки.

– Бывает же дерьмо в жизни, – вздохнул он, услышав как хлопнула входная дверь, коротко процокали Иркины шпильки по лестничной клетке, затем недовольно рыгнул лифт, ещё более недовольно лязгнул и все стихло.

* * *

– Беги, мля, беги!! – орал с кромки поля Тычков боясь сорваться на мат, наблюдая как Полубояров обошел жертву киевской хунты и неудачливого потрошителя банкоматов Косаченко и вышел на оперативный простор. До штрафной оставалось метров пять, но Косаченко бросился в подкат, попал в мяч, в общем-то чисто убрав его с ноги Полубоярова, но всё же зацепил за пятку. Полубояров хоть и не растянулся на газоне в виде уставшей от жизни гусеницы, но проехался по траве задом.

– Пеналь! – дурным голосом завизжал Тычков, хотя всем было видно, что до штрафной расстояние оставалось ещё приличное. До пенальти дело не дошло, но на штрафном обе команды без разногласий сошлись. Косаченко для приличия пытался вяло протестовать, но придавленный хмурым взглядом Полубоярова предпочел уйти перешнуровывать бутсы на край поля.

– Я пробью, – Мезенцев взял в руки мяч, ощущая какое-то непонятное, почти живое подрагивание в этой бездушной пластиковой сфере. И увидел перед воротами уже такое привычное светло-зеленое облачко.

– Пусть Бояра бьет, – забегал по краю поля Тычок, но Полубояров помотал головой, отдавая право удара Мезенцеву.

До ворот было хороших метров семнадцать, а может и побольше. Мяч встал строго напротив вратаря и тот, не волнуясь ни секунды, готовился его поймать. Что он это сделает, он не сомневался. Да и обеим командам было ясно, что забить Мезенцев не сможет. Крушитель банкоматов Косаченко вообще залез в телефон – настолько его не интересовал штрафной. Но из всех присутствующих на поле один лишь Мезенцев видел зеленоватое облачко, медленно ползущее вверх перед воротами и каким-то обостренным сознанием знал, что если мяч влетит в него, облачко уведет его чуть выше и левее, аккурат в девятку. Оставалось только в облачко попасть.

Мезенцев отошел ровно на три шага назад, потому что тем же обостренным сознанием знал, что этого достаточно, коротко рванул вперед и ударил. Вратарь предсказуемо кинулся навстречу летящему прямо в руки мячу, но тот, буквально в полутора метрах от него изменил траекторию и влетел в девятку.

С кромки поля раздался восторженный мат Тычкова. На противоположной кромке застыл в задумчивости Косаченко. Как и вся его команда. Да как и все на поле.

– Ну что товарищи, три-два, проставляемся, – обрадовал оппонентов Полубояров, восхищенно хлопая Мезенцева по спине. – Ну ты исполнил – прямо Месси! Я то думал ты вообще в ворота не попадешь.

– Ты как это сделал? – подбежал Тычков, восторженно-дико сияя глазами, так как теперь гарантированно рассчитывал на законную дозу алкоголя.

– Да как-то… – неуверенно забормотал Мезенцев, но его никто не слушал. Команда Косаченко начала с центра поля, но играть оставалось немного и мяч выносили просто на отбой. С тем матч и закончился бы, но буквально за полминуты до конца Мезенцев поймал пузырь чуть ли не на угловом, дернулся вперед, но до ворот было далековато и ясно было что прорваться не получится – его накрывали сразу двое. Да и пас не отдать – ближайший к нему Полубояров также был перекрыт. Но в сторону ворот плыло знакомое зеленоватое облачко и обостренное сознание Мезенцева, работая как сверхскоростной процессор, отдало команду ногам и он сам не поняв как, почти с острого угла выстрелил и мяч по идеальной дуге опять влетел в облачко и затем, чуть чиркнув по штанге, оказался в сетке.

– Твою ж мать! – развел руками Тычков. – Ну не может такого быть…

* * *

Через четыре часа, когда опустились сумерки, все на том же поле собрались Мезенцев, Тычков и Полубояров. Товарищ майор смачно сплюнул на газон, а Тычков ткнул рукой в небо, сказав что-то про завтрашний ливень.

– Короче, – произнес Мезенцев с интонацией маршала Жукова принимающего капитуляцию нацисткой Германии. – Не знаю почему такое, но…

– Вот вот, я это сразу заметил, – Полубояров опять включил свои камеры.

– Что заметил? – поинтересовался Тычков. – Что?

– Х… через плечо. Идите на ворота. Оба. – мрачно отрезал Мезенцев.

Полубояров крякнул, запустил пальцы в модную стрижку, покачал головой и ухватил клещастыми пальцами замешкавшегося Тычкова, когда тот пытался аппелировать к вечернему небу, намекая на недостаточное освещение.

– Да не забьешь ты, – как футбольный профессионал, Тычок поставил в одном углу Полубоярова, а сам встал чуть ближе к центру. – Давай, долби, поржем сейчас.

Не успела затихнуть его фраза, как в ворота влетел мяч, запущенный Мезенцевым по какой-то непостижимой траектории.

– Не бывает такого!! – зарычал Тычков. – Повтори!

Мезенцев поставил мяч на пять метров дальше, видя как плывут сразу два зеленоватых облачка и уже зная куда залетит пузырь. Попутно отметив взгляд Полубоярова. Мрачный, как перед убийством. Он тоже не понимал, что происходит на его глазах.

Мяч влетел в облачка и оказался в сетке.

– В общем, вот что, – Мезенцев взял мяч в руки, ощущая некую загадочную жизнь этой пластиковой штуки. – Не знаю как это объяснить, но после того как я через лобовуху катапультировался, вижу хрень всякую. Вижу как… от земли исходит что-то, потоки воздуха что-ли, облачка какие-то зеленые вижу и траекторию мяча.

Тычков взял у него мяч и поставил на линию противоположных ворот.

– Облачка, говоришь. Давай, долби отсюда.

– Тычков, – Полубояров посмотрел на самоназванного тренера с непередаваемым гуманизмом. – Дай сказать человеку.

– Да чего говорить. Смотрите сами, – Мезенцев огладил мяч, как когда-то Иркину пятую точку, ощутив почти такое же дрожание.