Александр Плеханов – Hi-Fi. Hard’n’Heavy. Ностальгия (страница 2)

Приехав в гости к Егору, Гера увидел коллекцию его дисков, которая тянула, минимум, на полторы тысячи рублей и ненавязчиво попросил её на денек-другой переписать. Не один диск и не два – если ничего не путаю, в коллекции Егора было больше дюжины дисков – а все. Попроси я у Егора на безвозмездной основе и хотя бы на полдня тот же «Powerslave» – не самый дорогой диск в его коллекции – я однозначно был бы послан куда подальше. Зато когда Гера попросил всю коллекцию, Егор на деле показал то, что зовется широкой русской душой и отдал её не колеблясь.

Но это было полбеды. Выдав Гере, как сказали бы следователи, «материальных ценностей» на полторы тысячи рублей, Егор вызвался ещё и проводить его до метро. Уникальный в истории случай – жертва ограбления с уважением и почетом провожает мошенника до метро, уносящего его же добро.

И надо же такому случится, что по пути им попался какой-то местный паренёк, на которого нетрезвый Гера зачем-то кинулся с кулаками. Да не просто кинулся, а надавал бедолаге «по фейсу» так, что его с трудом узнала мать родная. Егор при этом занял позицию стороннего наблюдателя, видимо полагая, что «крутой металлист» Гера по другому и не должен себя вести. Даже в гостях.

На беду Егора несчастный паренёк оказался братом одного человека, которого при встрече желательно было обходить по другой стороне улицы. А лучше за километр. Он входил в тусовку так называемых «арнольдов», то есть местных качков, каратистов и борцов. В эту же тусовку входил и начинающий бандит Валера, о котором я рассказывал в своих предыдущих книгах.

И буквально через пару дней после того, как Гера заехал в гости к Егору и умыкнул его коллекцию дисков, которую тот больше никогда не увидел, последнему было предложено-приказано явиться к «арнольдам» на разборку. Вернее, они хотели знать имя того нехорошего человека, кто избил младшего брата одного из них, а заодно его телефон, адрес, да и всю сопутствующую информацию. Егор прекрасно понимал, что разговор с «арнольдами» вряд ли закончится для него чем-то хорошим и, как один известный персонаж из не менее известной книги предполагал, что его будут бить, возможно даже ногами. А так как «арнольды» это дело обожали, на встречу с ними Егор пошел с опрокинутым лицом, полный мрачных предчувствий и едва ли не написав завещание.

Однако ему несказанно повезло. Район у нас небольшой, все всех знали, все учились в одной школе, более того, выяснилось что Егор в своё время оказал какую-то услугу одному из «арнольдов», поэтому его не стали сходу использовать как боксерский мешок, а лишь несильно пару раз ткнули под дых для большей разговорчивости, предпочтя оказывать моральное воздействие. Егор рад был рассказать про Геру абсолютно всё, даже то, чего он о нём не знал, но кроме номера телефона сообщить ничего не мог. От него невозможно было получить какой-то дополнительной информации, даже если бы его начали жечь каленым железом или заставили бы слушать рэп.

Впрочем, начинающему бандиту Валере номера телефона было достаточно, он посоветовал Егору связаться с Герой и попросить того добровольно приехать «на собеседование», в противном случае «арнольды» отправились бы к нему сами и спросили бы с Геры за его беспредел уже по «тройному тарифу». Как минимум больница ему была гарантирована.

– Ладно, вали, – сказал Валера Егору. – Но мы с тобой ещё не закончили.

Не веря своему счастью Егор рванул домой и снимая стресс опустошил отцовский бар.

Но дикие истории на этом не закончились. Уж не знаю какое в дальнейшем было продолжение истории Гера-«арнольды», но спустя некоторое время я, общаясь со своим приятелем Германом, который предпочитал откликаться на имя Удо, рассказал как глупо Егор лишился своей коллекции.

– Гера?! Так я этого оленя знаю, – оживился Герман-Удо. – Хочешь я пласты верну?

– Как?! – удивился я.

– Да как два пальца.

Дело было в том, что Герман родился и проживал в славном районе Солнцево и знал очень многих ребят которые очень скоро заставят говорить о себе всю страну и не только. Сам Герман всегда сторонился всего того, что было связано с преступностью и больше тяготел к юриспруденции. Он считал себя этническим немцем и поэтому такие понятия как gesetz und ordnung (закон и порядок) были для него не просто словами. Однако это не мешало ему ручкаться или пить пиво со многими из тех, кто в девяностые войдет в состав одной из самых известных ОПГ на постсоветском пространстве. Поэтому ему действительно не составило бы труда изъять у Геры коллекцию Егора, но всё, разумеется, имело свою цену.

– Короче, ты этому своему дурачку Егорке скажи, что за полцены я ему коллекцию верну. Ну может пару дисков себе оставлю.

Как того и следовало ожидать, Егор отверг такой вариант. Причем отверг гневно и эмоционально.

– Гера и так всё вернет. Он не кидальщик, – упрямо бубнил Егор. – А твой Удо – скот и вымогатель, по которому зона плачет.

– Откуда ты знаешь какой Гера? – возражал я. – Ты его видел два раза в жизни и уже проблем поимел. Легко ещё отделался, Валера тебя мог на природу свозить.

– Гера всё вернёт, – тупо продолжал бубнить Егор, демонстрируя близкую к абсолютной глупость. Вернее, её и демонстрируя.

Какие мысли посетили светлую голову Германа-Удо после разговора со мной я не знаю. Гера, разумеется, ничего Егору не вернул. А месяц спустя Герман мне позвонил и как бы между делом поинтересовался:

– Тебе пласт «мэйденов» не нужен? Могу отдать недорого.

– Что за пласт?

– «Poweslave».

Я не знаю до сих пор, какой диск предлагал мне Герман, но не особо удивился, если бы узнал, что это была бывшая пластинка Егора. Но особого интереса он у меня тогда не вызывал, хотя этим альбомом я все же обзавелся, много лет спустя, правда уже на СD и когда он стал безоговорочной классикой жанра. То есть в нулевые годы.

До этих времен не дожили Егор и начинающий, а потом состоявшийся, бандит Валера. Да и полуадекватный и местами невменяемый «настоящий металлист» Гера имел очень хорошие шансы не пережить девяностые-нулевые. Но что с ним стало – история умалчивает, хотя сам он, участником одной, вышеописанной дикой истории, стал. А может и не одной, если в гости к нему всё таки пожаловал Герман-Удо и его солнцевские знакомые.

Глава 2. Грозненский коньяк и классические рок-альбомы

Незадолго до чёрной даты – 19 августа 1991 года, – ехал я в вазовской «двушке» с моим знакомым гитаристом-бизнесменом Васей Корниловым. О котором я много рассказывал в книге «The Metal Road. Воспоминания металлиста восьмидесятых».

Вася вёз домой ценный груз – несколько сотен бутылок коньяка, выпущенного в тогда ещё единой Чечено-Ингушской АССР и это, без преувеличения, было целое богатство. Не стоит забывать, что тогда в стране был не просто дефицит всего и вся, устроенный «перестройщиками», но и пресловутый горбачевский «сухой закон» никто не отменял. Даже в наши дни автомобиль под завязку набитый коньяком может впечатлить кого угодно, чего уж говорить про 1991 год?!

Сам Вася алкоголь принципиально игнорировал и был одним из немногих моих знакомых, кого можно было назвать абсолютным трезвенником. Поэтому алкоголь представлял для него исключительно коммерческий интерес, или как тогда говорили, являлся способом добывания нетрудовых доходов. Именно благодаря этим нетрудовым доходам Вася обзавелся семилетним ВАЗ-2102, который гонял в хвост и в гриву, используя вазовский «сарай» как настоящую рабочую лошадь. Машина пахала от рассвета до заката: либо перевозя товар, либо Вася на ней «бомбил». Каждый день он садился за руль и – кровь из носа – выжимал из «двушки» трудовую-нетрудовую копейку.

В наши дни его назвали бы самозанятым или индивидуальным предпринимателем, но в последние годы существования СССР для советского общества и для Уголовного кодекса он являлся почти что преступником, на которого можно было навесить любой ярлык: спекулянт, барыга, перекуп и даже тунеядец, хотя впахивал он так, как не смог бы иной работяга. Тем более, что Вася не тупо разгружал вагоны или рубил уголь в шахте, а головой работал не меньше чем ногами и руками, находя разные «хлебные» места где можно было разжиться товаром и потом не меньше ломал голову над его сбытом. И, как уже было сказано, попутно ещё и таксистом-бомбилой работал. Так что его нетрудовая копейка была очень даже трудовой и с неба ему просто так не падала.

В тот день, как было сказано ранее, он вёз партию чечено-ингушского коньяка, который очень быстро распродал и даже я принял участие в реализации этой партии. В то время рядом с метро «Молодёжная» появился кооперативный магазин где всегда можно было купить алкоголь по «коммерческим» ценам. То есть эта торговая точка занималась узаконенной спекуляцией и именно туда мы с моим другом Вольдемаром, о котором я рассказывал в другой своей книге – «Записки меломана эпохи VHS» – отгрузили полсотни бутылок коньяка, буквально за полчаса заработав столько, сколько на основной работе получили бы за два месяца.

В те годы что я, что Вася, что Вольдемар, да почти все из моих знакомых верили в неограниченные возможности капитализма, потому что только этот общественный строй давал возможность деловым людям – то есть нам – зарабатывать много и быстро. Наивные дурачки, мы тогда ещё не знали про звериный оскал и людоедскую сущность капитализма и уж тем более мы не подозревали, что продаваемые нами бутылки конька Грозненского винзавода надо было оставить себе. Хотя бы парочку, как будущий раритет. Потому что пройдет всего четыре года и от этого завода останутся одни руины, а сам Грозный превратится в филиал ада на земле. Один из красивейших и уютных городов Северного Кавказа, на который не жалели средств коммунисты, пришедшие к власти «сторонники общечеловеческих ценностей» меньше чем за месяц доведут до состояния Сталинграда 1942 года. Если не хуже.