Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II (страница 14)

Федот замолчал, погрустнел лицом и глазами, а потом добавил:

– Но тут тебе нужно другому учиться. Тут я тебе не помощник. Книг я про войну, конечно, много читал. Но там все про героев. А тут… Тут тебе у вояк спрашивать нужно. Они в теме.

– А он реально людоедом был?

– Кумовской он был. Шерстью мусорской, – усмехнулся Федот. – Метла подвешена, да еще мулькой расскумаренный. Приболтал меня, а я и раскололся по неопытности. Хвастаться стал, какой я фартовый. Первый трешник так и схлопотал, – поджал Федот губы. – А вот был бы наблюдательным и слушал внимательно, тут бы и задал себе вопрос: «А откуда ты, дядя, знаешь, что я первоход? Я же не объявлялся».

– Типа, поучительная история? – удивился я. – А мораль?

– А мораль простая. Ты пока прислушивайся. Приглядывайся. Только не дотрагивайся! Чтобы не ты в зоне, а зона в тебе. Не ты на войне, а война в тебе жила и помогла выжить. Тут мораль простая, – почти с любовью посмотрел на меня Федот, – выжить, не опозорившись перед пацанами. Тут такая же зона, только вместо мусоров – хохлы. Но что важно, – он опять поднял палец, – тут их валить поощряется. Родина временно дала нам право на убийство.

– Понятно! – удивился я неожиданному выводу, сделанному Федотом. – Ты философ…

– Ладно… – вдруг одернул он себя. – Опять понесло бродягу. Вот так вот варежку открою, наболтаю, что тот королек из фильма «Обыкновенное чудо», а потом неприятности. И ты варежку не разевай! Бери, вон, салфетки, под балаклаву подкладывай, чтоб дышалось легче и жилось веселее.

– Спасибо, Федот, – пожал я ему руку с аккуратно подстриженными ногтями.

«Война – это вот такие интересные люди, как Федот», – с уважением подумал я.

Салфетки немного помогли, но не настолько, чтобы я мог дышать полной грудью. Эта вездесущая пыль мотивировала меня на то, чтобы проситься на фишку и побольше быть на свежем воздухе. Мне было все равно, что наверху было опаснее, – находиться в этом душном чулане было невыносимо.

Было холодно и ломило пальцы, когда приходилось заряжать патроны в магазин. А еще больнее было стрелять, когда мы работали на прикрытии наших штурмовых групп и магазин за магазином выпускали в сторону окопов или домов по тысяче патронов за одну фишку. Прикол с болью в пальцах я заметил еще во времена моей службы на Кавказе. Боль в замерзшем указательном пальце была сильная, а если я стрелял очередями, это становилось просто пыткой.

Время от времени меня брал к себе вторым номером наш гранатометчик Мутус, и я помогал ему готовить заряды, которые он отправлял в сторону противника. Когда мы работали, моей задачей было очень быстро накручивать пороховой элемент и подавать морковку. Мы били по ним так интенсивно, что они думали, что по ним работает артиллерия.

– Мутус, дай стрельнуть?

– А ты умеешь? – удивился он.

– Стрелял пару раз. Ты тоже не с трубой родился.

– Ок. Стреляй, – ответил Мутус, передавая мне РПГ.

Я взял его в руки и почувствовал себя терминатором: «Отдай мне свою одежду и мотоцикл, хохол!» – сказал я и стал вставлять морковку.

– Выстрел! – что было мочи заорал я и выстрелил. Огонь вылетел сзади из трубы, толкнув гранату в сторону трехэтажки, торчащей над пригорком. Граната, чуть-чуть не попав в окно, ударилась в стену и вынесла кусок бетона.

– Ебааать! Кайф!

10. Каблучок. 1.0. Первый заход

В интернете я легко нашел интересующую меня информацию и номер, на который нужно было написать некоему Моргану. Я взял в руки телефон и решил не откладывать дело в долгий ящик.

– Привет. Как можно попасть служить к вам? – написал я в «телеге» Моргану, который отвечал за набор в «Вагнер» по Ростовской области.

– Привет. Попасть просто. Для начала надо ответить на некоторые вопросы, – тут же ответил он, как будто только и ждал, когда я ему напишу.

– Хорошо. Задавай.

– Как дела со здоровьем? Какие есть заболевания? Инфекции? Возраст меньше пятидесяти? Физическая подготовка?

– Здоров как бык! Ничем таким не болел. Возраст меньше пятидесяти, – кратко и четко ответил я.

– В армии был? Воинская специальность?

– Проходил срочку, но боевого опыта нет. Думал, вы всему научите… Не хотелось бы необстрелянным ехать воевать. Мне тут рассказывали, что посылают сразу на передок.

– Это не так, – сразу убил он мои сомнения. – Сначала пройдешь курс базовой подготовки. На этот счет не беспокойся. Придешь к нам, со всех видов оружия настреляешься. Зеленым ты в бой не пойдешь. Точно!

– Ок. Верю.

– Как с алкоголем и наркотиками? У нас с этим очень строго!

– Наркотики не употребляю. Выпиваю, как все. По праздникам.

– То есть, с этим проблем нет?

– Никаких.

– В конторе запрещен алкоголь, все такое.

– Ну, понятное дело: на работе, типа, не пить.

– Да. Присылай паспорт и военник.

– Еще вопрос есть, – подумав, написал я.

– Задавай! – по-военному коротко отписался Морган.

– Я сначала собрался с Минобороны контракт подписать. Пошел в военкомат. Там они мне начали говорить, что ты, типа, с Украины. По тебе надо вопрос по-другому решать. Через пару дней дадим ответ.

– Откуда с Украины?

– Донецкая область.

– Это не проблема. У нас много бойцов оттуда. Они тебе уже дали ответ?

– Нет. Я как раз иду в военкомат узнать по моему вопросу.

– Зайдешь в военкомат, скажешь, что ты уходишь в «Вагнер». Если будут вопросы, звонишь прям при них мне, даешь трубочку, я им все объясню.

– Понял, – ответил я и выслал фото паспорта и военника.

– Принял. На связи, если что. У нас тебе понравится.

Я зашел в наш военкомат, меня сразу взял в оборот жилистый капитан в чистой камуфляжной форме и начищенных берцах.

– Вопрос по тебе решен. Ты нам подходишь. Проходишь медкомиссию, и через два дня отправка.

– Тут такое дело… Я уже в «Вагнер» ухожу, – посмотрел я на него, мысленно готовясь к тому, что он будет меня отговаривать.

– Хорошо, – без каких-либо эмоций ответил он. – Мы пометку тогда поставим. Удачи! – протянул он мне руку.

– Спасибо, – пожал я ее и замялся. – Все? Могу идти?

– Не смею задерживать, – быстро глянул он на меня и отложил листок с контрактом, который заготовил заранее.

– Ну, я пошел… – кивнул я и, развернувшись, вышел из кабинета с казенной мебелью и плакатами по начальной военной подготовке, типичными для военкомата.

От Моргана я получил письменные указания, что мне необходимо взять с собой флюорографию, заключения от психолога, невропатолога и нарколога. Затем он назначил мне число и сказал, чтобы я набрал его, как только буду готов, и он сообщит, куда ехать.

Через неделю я был готов и позвонил ему для получения дальнейших инструкций.

– Едешь на Молькино, – услышал я в трубке спокойный, бодрый голос.

– Понятно. А конкретно?

– Приедешь на Молькино, зайдешь на КПП, я тебя сориентирую, куда дальше.

– Все понял. До встречи! – закончил я разговор и мысленно представил очередь на КПП, где нас встретит бравый спецназовец с суровым мужественным лицом, а возможно, даже с орденом Мужества на груди.

Я ехал на Молькино и вспоминал, что давно уже хотел пойти в донецкое ополчение. Вернувшись из армии, я сначала поехал отдохнуть на море. После Сочи позвонил своему сослуживцу, чтобы узнать, как обстоят дела в ДНР.

– Есть ли смысл идти сейчас? Что у вас там?

– Сейчас нету смысла. Сейчас война странная идет. Вроде перемирие, но непонятно ничего – мы стоим, ни хрена не делаем, а по нам долбят. Раньше бы, когда я тебя еще звал, я мог тебя протащить в наш батальон. К нам бы попал, а сейчас не суйся. Потому что пойдешь в военкомат и непонятно, куда тебя засунут.

Я устроился на работу, стал встречаться с девушкой, с которой мы вскоре расписались, и забыл о своих намерениях пополнить ряды ополчения. Армия забылась, меня закрутила обычная гражданская жизнь.