Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 27)
Наверху раздался взрыв от прилета, сложивший дом, в котором мы были еще минуту назад.
– Ааааааа! Больноооо! – раздался оттуда истошный крик нашего бойца. – Вытащите меня! Вытащите меня отсюда! Мамочкааа!
Мы не успели ничего предпринять, второй прилет разворотил вход в подвал, засыпав его. Сквозь щели в расщепленных досках стало видно пламя. Доски и куски утеплителя, из которых был сделан гараж, мгновенно вспыхнули, обдав нас жаром. Если бы не этот огонь, мы могли бы расчистить вход и по очереди протиснуться наружу, но огня становилось все больше.
– Аааааа! Пристрелите меня! Мне больно! – нечеловечески орал боец, срываясь на визг. – Я горю! Не надо! Мамочкааа…
Сверху, по ступенькам, потекло горящее масло. Я попытался затоптать его, но только поджег берцы. Сбив огонь рукой, я стал толкать бойцов, чтобы они спустились вниз. Боец сверху перестал кричать и просто истошно выл в голос.
– Там ему помочь никак нельзя? – спросил снизу Сеня.
– Как ты ему поможешь? – заорал Немезида.
– Нам, по-моему, пиздец, – сказал я, глядя, как горящее масло стекает по ступенькам и подбирается к трубам, морковкам и БК.
– Быстро все спускайте вниз! – скомандовал я, и мы с Немезидой стали передавать БК по цепочке.
Он стоял чуть выше меня, шустро вытаскивая трубы из огня. Вверху еще раз взорвался снаряд, и Немезида через меня полетел вниз по ступенькам, отброшенный взрывной волной. Падая, он ударился об угол, вырубился и стал задыхаться под тяжестью броника. Столкнув ногами последние трубы, я скатился вниз и, при помощи бойцов, стал стаскивать с него броник и приводить в чувство.
– Дышит! Дышит! – радостно закричал Кислый.
Немезида открыл глаза и непонимающе таращился на меня, хватая воздух ртом:
– Сука. Больно как…
– Обида – Оку? Обида – Оку? – ожила моя рация.
– Обида, да.
– А ты где?
– В подвале, под гаражом, напротив вас где-то.
– Так гараж же горит? – удивился Око.
– Серьезно, что ли? А мы тут думаем, что так жарко, – съязвил я.
– Бля, мужики, мы даже помочь вам не можем. Вы там это… Держитесь.
– Око, знаешь что? Позвони ноль один, пусть срочно приедут пожарные. Конец связи.
Боец вверху тоже перестал кричать, и стало намного тише. Становилось все жарче. Мы были полностью отрезаны огнем от выхода, да и дышать было все сложнее.
– Что делать-то будем, Обида? – нервничали бойцы. – Горячо уже.
– Что делать? Берите вон банки с закатками и лейте на себя. Мочите одежду. Только не сладким – сгорите как свечки, – отдал я распоряжение бойцам.
Мы раскупоривали закатки и лили рассол из банок с огурцами и помидорами на себя. То, что оставалось в банках, мы, как гранаты, закидывали в огонь, стараясь сбить пламя. Слава Богу, закаток тут было много. По всей видимости, в доме жили очень рачительные хозяева и, судя по ржавчине на крышках, банки тут стояли не первый год. Закидав пламя капустой, нам удалось затушить его и постепенно расчистить выход. Пока танк перезаряжался, мы начали по одному выбираться наружу. Внезапно из развалин послышался негромкий окрик:
– Пацаны, пацаны… Помогите! Я горю тут!
– Ты живой, что ли? – удивился я. – Это ты тут орал?
– Нет. Это не я. Я только руки его вижу. Он так кричал, а я не мог ничего сделать… Меня тут плитой привалило, но я целый. Только ноги обожгло.
Я заглянул в то место, где лежал наш двухсотый, и отшатнулся.
– Что там? – спросил Немезида.
– Такое себе… Продвинемся дальше, заберут его. Запомните место.
Мы стали быстро отковыривать второго бойца. Ему повезло больше, чем первому. Когда по дому отработал танк, он сидел в углу, и его просто закрыло упавшей с потолка плитой. Ею же придавило и второго бойца, который сгорел заживо. Вытащив парня, мы
– Нормально все? – спросил я парня, который был в доме.
– Да… – он посмотрел на меня бездонным взглядом, ища помощи или поддержки. – Он так кричал… А что я мог?! Я и до автомата не мог дотянуться, чтобы того…
– Потом, будет возможность, свечку за упокой поставишь да помолишься. А сейчас нужно выдвигаться.
– Хорошо, – сказал он и сел на два автомата, которые вместо носилок подставили ему бойцы.
Подвал, в который мы перебрались, сооружали еще при царе, и своей монументальностью внушал доверие. Если бы не шум стрелкотни вокруг, можно было бы подумать, что я просто отдыхаю где-то на юге и спасаюсь тут от полуденной жары. Выход из подвала был в сторону соляных разработок, и я не мог видеть из него движение на линии соприкосновения. К тому же он был таким глубоким, что в нем не ловила рация. Мы с Немезидой выползли почти наверх и сели на ступеньки.
– Вот так вот… – подвел я итог сегодняшним приключениям.
– Тело ломит все. Вот денек. Думал, окочурюсь. Спасибо, кстати, что откачал, – улыбнулся он мне.
Сил отвечать на его благодарность не было, и я просто моргнул ему в ответ. Я взял рацию и вышел на эвакуационную группу, сообщив им место, где лежал двухсотый, и количество бойцов, отправленных нами в тыл. Не успел я договорить, как в трех метрах от входа взорвался ВОГ, и нас с Немезидой взрывной волной сбросило вниз. Мы скатились кубарем в подвал и стали ощупывать себя.
– Опять… – услышал я стон Немезиды в темноте подвала. – Ты живой?
– Хер знает… Вроде все нормально.
– Видимо, осколки верхом пошли.
Мы выползали наружу, поднимаясь по крутой лестнице, как на Голгофу.
– Сидеть не будем, – сказал Немезида. – Давай, последний дом посмотрим, и все. На этом наша работа сделана.
Взяв несколько труб из подвала, мы по очереди расстреляли дом, подползли к нему через огород, кинули пару гранат в окна и забрали его. Сидеть тут было опасно, и мы откатились обратно в подвал.
– Чайку бы, – мечтательно сказал Немезида.
– Угу… И горячего похавать.
– А помнишь, как мы с Гаврошем взяли укреп, и там склад хохлячий продовольственный был?
– Да, – улыбнулся я.
– И сигареты, и еда. Всего было в достатке.
– Неделю жили, ни в чем не нуждаясь.
– Все-таки, когда ни еды, ни БК, и штурмить ходишь бодрее. Проще к хохлам было зайти, чем десять километров до ПВД в поселке топать.
– Угу… А утром, помнишь, приходит Гаврош и говорит: «Пойдемте. Берите с собой РПГ и пошли».
– И мы такие вышли внаглую на дорогу и пошли по ней, – стал быстро рассказывать Немезида случай, в котором мы оба участвовали. – Противник, получается, сто метров от нас; мы еще не зачищали посадку по центру. В сторону прошли пятьдесят метров, и все; дальше еще противника не выбивали.
– Ага… Приходим на бугор, а там подорванная машина стоит, – решил поддержать я его рассказ, но остановился, чтобы дать рассказать ему самый прикольный момент.
– Гаврош нас с РПГ сфоткал на ее фоне для отчетности, поворачивается к нам и говорит: «А теперь бегом назад!»
– Я охуел, если честно. Нихера себе фотосессия! Побежали назад…
– А по нам арта начинает работать! – уже заливаясь смехом, тараторил Немезида.
– Я в окоп запрыгнул, чувствую, штанина прилипла. Смотрю, осколок торчит. Гаврош спрашивает: «Целый?» А я – ему: «Частично».
– Так мы тогда быстро тебе его вытащили. Видимо, воткнулся на излете.
– Только форме хана пришла. Тогда я первый раз надел хохляцкую. Она по качеству, конечно, хорошая.
– И в перекресток этот, помнишь, уткнулись т-образный, арту пришлось вызывать… Нормально они там закрепились.
– Так тогда с командиром отряда связь прямая была, а не через десять раций, – с ностальгией вспомнил я простоту взаимодействия в отряде. – Вышел напрямую и попросил. Арта отработала, и мы пошли впятером вверх по посадке, где как раз с айдаровцами схлестнулись.
– Тогда еще, помнишь, мы троих айдаровцев размотали в посадке и броник у одного забрали. Из троих броник у одного был.