Александр «Писатель» Савицкий – Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I (страница 26)

Сегодня день начался с удачи. Утром мы бились с наемниками. Я понял это по тому, как трудно было работать. Помимо этого, экипировка, английская речь в рации, черные бородатые лица, которые периодически мелькали с той стороны, и моментальные встречные накаты, чтобы забрать погибших. Тела наемников украинская сторона не бросала никогда, хотя трупы рядовых хохлов они оставляли регулярно. Вот и сегодня птичка засекла девятерых хорошо экипированных рексов и задвухсотила двоих сбросами ВОГов. Мы попробовали продвинуться, чтобы захватить трофеи, но по нам сразу интенсивно стала бить арта, танк и все, что умело убивать. Пока тела не были эвакуированы, они не успокаивались. Сегодня с той стороны сражались хорошо обученные спэшелы, слетевшиеся со всего света на запах денег, которыми Украину щедро снабжало НАТО. Как только огонь утих, птичка предупредила, что они идут в накат. Я выскочил из подвала и забежал на кучу угля; он хранился в деревянном боксе-угольнике. Подняв над головой автомат, я стал простреливать позицию, чтобы не дать им подползти близко. От отдачи одна нога поехала на угле, и едва я скатился вниз, над моей головой просвистела пуля и врезалась в стену дома. По мне отработал снайпер, который сидел в Опытном на пятиэтажке. «Повезло!» – подумал я и спрятался за сараем.

– Давай, вылезайте из подвала! – заорал я на бойцов, которые робко высовывали свои носы оттуда.

– Занимай позиции, блядь, пока нас тут не заебашили! – перешел я на понятный мотивационный язык приказов. – Ты – туда! Ты – сюда. Держи сектор, хули ты мнешься?

Постреляв друг в друга еще минут двадцать, мы вышли на ничью. Бой закончился так же внезапно, как и начался. Мы понимали, что контратаковать сейчас было бы чревато большими потерями, а противник решил перегруппироваться после не очень активного наката. Через час мы вышли на связь с нашей группой, сидевшей на противоположной стороне улицы и, под прикрытием огня этой группы, все же сумели продвинуться на дом дальше, потеряв всего одного бойца, который получил легкое ранение в плечо. Естественно, тел наемников в захваченном доме не было. Мы закрепились, распределили сектора и стали ждать подкрепление с БК.

Впереди, в двадцати метрах от нас, располагался предпоследний дом по правой стороне единственной в Иванграде улицы. За ним был еще один дом, потом – поворот в сторону кладбища. Эта дорога была нашей контрольной точкой, за которой начиналась епархия второго взвода. Нам оставалось взять два дома и дождаться, когда придут смежники и продолжат штурмить свою территорию, продвигаясь слева по этой улице в сторону Бахмута.

В ожидании подкрепления в лице группы Немезиды, я рассматривал пути подхода к гаражу, который примыкал к зданию и незаметно для самого себя улетел в воспоминания о своем прибытии сюда…

Сейчас середина октября, а приехал я…? В мае! Пять месяцев… Да, одиннадцатого мая я был в Попасной, а после уже нас перекинули ближе к передку. Развалины в Попаске немного напоминали мне Чечню и Грозный. Еще в Молькино меня распределили в семерку к Хозяину и Берегу, чему я был рад, наслушавшись от своего друга, что отряд у них хороший.

С группой товарищей по бизнесу, в количестве пятнадцати человек, я прибыл в какой-то поселок, находившийся недалеко от Попасной. Не успели мы разгрузиться, как к нам подошел боец, примерно моего роста, в простой штатной форме, и, без выебонов представился:

– Я командир вашего взвода – Гаврош. Рад приветствовать, – он оглядел нас добродушным и немного уставшим взглядом. – Парни, вот этот домик занимайте и обустраивайтесь. Окна заделывайте получше, чтобы не прилетело, – дав нам указания, он развернулся и пошел по своим делам.

– Никогда бы не подумал, что так может выглядеть командир взвода, – заметил боец с позывным Карман.

– Да, в минке командиры выглядят по-другому, – подумал я и кивнул ему в знак согласия.

Гаврош абсолютно ничем не отличался от остальных бойцов: ни элитной экипировкой, ни навороченным оружием, ни проявлениями своей власти и значимости. Не успели мы толком пообщаться между собой и заделать окна, как он вернулся вместе с еще одним бойцом.

– Короче, мужики. Собираемся и выдвигаемся на зачистку. Работаем тройками. Я пойду с первой тройкой. Вы прикрываете, мы заходим и работаем. Если кто-то из нас двести или триста, подпитываете первые тройки, – мы молча выслушали его и стали собираться.

Первый бой сначала показался легким. Мы продвигались вперед, а они, вяло отстреливаясь, отходили назад. Двигались практически без контакта. Создавалось такое ощущение, что нас заманивают в какую-то ловушку. Так, в принципе, и оказалось. Недалеко от Клинового мы наткнулись на большой укреп с пулеметами, и уже пошла настоящая жара. Первые группы во главе с Гаврошем, Этикетом и Упиным запрыгнули к хохлам в окопы и завязали бой. Двоих наших тут же тяжело ранило. Мы все, кто был сзади, под прикрытием АГС, выдвинулись на помощь и тоже вступили в бой.

На подходе к укрепу по мне сработали из окопа, и пуля прилетела в бронежилет сбоку на уровне груди. Я упал и первые несколько мгновений толком не мог понять, что произошло. Ранен я или уже умираю?! К счастью, ничего серьезного не произошло, я просто упал от удара на жопу. Ко мне, пригибаясь к земле, подбежал напарник, который шел сзади.

– Ты триста?

– Вроде нет. На отсечь прошла, – оглядывая себя, ответил я.

Мы инстинктивно сдвинулись на края посадки, чтобы не идти по пристрелянной тропинке, и по кущерям стали подползать к укропам. Гранатами в посадке особо не покидаешься. Могло отрекошетить от дерева и прилететь назад; поэтому я решил обходиться без них. Мы подползли на дистанцию прицельного огня и, пока двое не давали им поднять головы, я запрыгнул в окоп. Я вспомнил приступ страха, который возник у меня перед первым окопом, и меня передернуло. Я понимал, что противник в окопе вооружен и уже ждет меня. У него есть преимущество – это его позиция, которую он пристрелял и знает лучше, чем я. Тогда главным было перебороть этот холод в груди и запрыгнуть в чужой окоп. На духовке я сделал этот рывок, как делал всегда, когда шел вперед. Дальше думать нужно было уже не про будущее, а про то, как выжить в настоящем. Я двигался по окопу, прокидывая перед собой гранаты, а пацаны прикрывали меня. Втроем мы загнали двоих укропов в блиндаж и ликвидировали их. Зачистив свой угол, мы присоединились к группе Гавроша.

Ни у одного из нас тогда не было никакого опыта боев в посадках. Это уже позднее мы все, вместе с Гаврошем, стали понимать, что тут нет практически никаких укрытий, кроме чахлой растительности, поэтому в посадках нужно двигаться намного чаще и быстрее, нежели в городской застройке. Посадки – это дело рук человеческих, по бокам от них есть сливные канавы, которые хоть как-то могут защитить от пуль и осколков. Поэтому, работая там, безопаснее и эффективнее двигаться не по центру посадки, где могут быть растяжки, мины и стрелкотня, а по бокам. Группы должны быть не более трех человек, чтобы снизить вероятность поражения.

– Обида – Немезиде? – вдруг ожила моя рация и вырвала меня из ностальгических воспоминаний.

– Обида, да! – шепотом ответил я.

– Сейчас в дом ваш будем запрыгивать, постарайтесь нас не обнулить. Заходим с огорода.

– Запрыгивайте, – сказал я и предупредил бойца на фишке, который сторожил наш тыл.

Немезида привел с собой несколько бойцов с БК. Мы набили рожки, быстро обговорили пути захода в дом с гаражом, засадили туда по паре морковок из РПГ, перебежали в него и быстро зачистили. Дом оказался пустой, и это было понятно и объяснимо. Отступать из него было почти некуда. Если только на кладбище, которое находилось метрах в трехстах правее. Дальше шли бесконечные поля, заросшие желтой жесткой травой. В этом году, в связи с войной, посевную отменили. Противник сидел метрах в сорока через дорогу. Та сторона улицы еще не была зачищена, и нас оттуда знатно поливали из пулемета. Группа Ока, которая двигалась по левой стороне, еще не взяла дом напротив, и теперь мы могли давить на него огнем с двух сторон.

– Ну что, Немезида? Оставляем тут фишку и заходим в последний дом у поворота на кладбище? – предложил я план.

– Может, еще до ночи управимся, – бодро ответил он. – Может, там, как и тут? Пусто?

– Было бы неплохо.

Не успел он это произнести, как по нам стал работать танк, с первого выстрела разнеся в щепки пристройку к дому.

– Быстро! Валим отсюда! – закричал я бойцам и Немезиде.

– Куда?

– В гараж! Я там подвал видел. Быстрее!

Мы по очереди стали выскакивать из дома и, забегая в гараж, практически щучкой ныряли в подвал, вырытый под ним. С другой стороны улицы по дому стал активно работать пулемет, и два наших бойца остались отрезанными в доме.

– Смотри, что тут! – дернул меня за рукав Немезида.

– Ого… – только и смог присвистнуть я, пытаясь отдышаться.

Подвал был забит украинским БК. Трубы разного вида и калибра, пару гранатометов и морковки к ним. Ящики с патронами для автоматов и пулеметов. Все это было аккуратно расставлено на ступеньках, на которых мы еле помещались всемером.

Подвал, вырытый глубоко в земле, которая сохраняла необходимую для хранения продуктов прохладу, издревле заменял местным холодильники. Подвалы, вырытые почти у каждого дома, становились основным убежищем для солдат с той и с другой стороны. В мирное время там обычно хранили съестные припасы: консервированные овощи и фрукты, варенье и компоты, в простонародье называемые закатками. Подвал обычно оборудовали полками, на которых эти припасы хранились годами. Картошка, буряк, копченое мясо, сало и бочки с квашеной капустой и солеными арбузами. Земля здесь была хорошая и давала отличный урожай.