Александр Пересвет – Русские до славян (страница 41)

И что мы видим? И видим мы появление новых племён и новых археологических культур. В частности, на Руси: заселение носителями лука-райковецкой культуры Волыни, Припятского Полесья, Среднего Приднепровья, где появляются бужане, волыняне, древляне, дреговичи…

И что характерно – нет разрыва культур! Пражско-корчакская просто перетекает в лука-райковецкую, а почему, никто не знает. И важно: ни та ни другая никак не вытекают из степной аварской культуры…

Так что в нашу картину освоения ямниками Европы необходимо добавить ещё одно непременное условие: обязательное истребление предыдущей элиты. А с населением дальше уже – собственное сожительство.

И вот теперь смотрите, как все части пазла без всякого противоречия, даже предупредительно, входят одна в другую:

– появление в Европе новых гапломассивов, что подразумевает замену местных мужчин пришлыми;

– распространение языка пришельцев, притом, что их демографического и культурного доминирования не наблюдается, что подразумевает замену элит;

– отсутствие следов прохождения ямной культуры по пути, что подразумевает относительно быстрый рейд относительно оторванного от своей культуры войска;

– явная культурная встряска местного населения с постепенным установлением новой культуры, с включением значимых элементов прежних, что подразумевает идейное, но не материальное воздействие пришельцев;

– исход и распространение новых культур из затронутого интервенцией ареала, которые носят новые черты, тем не менее довольно плавно втягивают в себя особенности прежних, что подразумевает уже не прямую экспансию пришельцев, а волновое видоизменение культур под их непосредственным влиянием.

Глава 10. Дедушка Хёгни идёт в свою цивилизацию

Что собой представлял круг – потому что это целый набор культур – общностей боевых топоров?

Прежде всего, оказывается, что и археология подтверждает: не было прихода и укоренения в Европу какого-то из вариантов ямной культуры. Вот сами степняки были – это однозначно генетика подтверждает. А вот культура их сюда не пришла! И этот факт вызывает до сих пор горячие споры с взаимными обвинениями среди историков. И это, между нами говоря, странно: они сами же заклинают не приравнивать археологическую культуру к этносу – и тут же сами приравнивают, приравнивают и приравнивают.

Но мы-то теперь уже знаем, что контакты человеческих сообществ – волновой процесс в квантовых пространствах, а потому взаимодействие всегда рождает нетривиальную – то есть непредсказуемую, проще говоря, – ситуацию. И довольно редки примеры, когда мы можем проследить прямое завоевание какой-либо культуры какой-либо культурою – всегда завоеватель воспринимает культурные импульсы завоёванного, если только речь идёт не о тотальном уничтожении всего и вся.

Вот и в истории с нашествием ямников на земледельческую Европу мы видим яркий пример именно такого хода событий.

Вновь приходит на ум неполная, но всё же аналогия с гуннским налётом в IV–V веках н. э.

Вот смотрим: некий народ готов решил переселиться из Скандинавии в более благоприятные места, потому что в Скандинавии наступило относительное перенаселение.

Точно такое же случилось в Степи 5200 лет назад: как мы помним, это было резкое похолодание, сопровождавшееся повышенной влажностью. Снега ложились обильные, лошадкам было трудно добираться до травы. Они помирали, а вместе с ними оставалось помирать их наездникам. Либо – поехать и отнять фураж у кого-нибудь из земледельческих соседей, которые технологически меньше зависели от колебаний климата. Последнее и было реализовано. Жертвы и разрушения фиксируются.

Но до того была, как помним, засуха. И она тоже погнала массы народа туда, где можно лучше пропитаться, и не важно, какой ценою. Этим народом были среднестоговцы, но они шли не одним мгновенным изгоном, а неким таким переселением. Меняя встречные общности и меняясь под их влиянием.

Я повторяю то, о чём мы уже говорили, вот с какой целью. Примерно так же переселялись те самые начальные готы. Пересекли Балтику – и дальше мы их видим на Висле. Вот только здесь они оказываются носителями вельбарской культуры, которая, оказывается, эволюционирует из оксывской – культуры тех, кто здесь жил перед вторжением. И куда же она делась, оксывская? А съели её готы, культурно съели. И оставили в себе, видоизменившись сами в сторону от того, кем они были на родине, в Скандинавии. А оксывцы, ими потеснённые, то есть вандалы и руги, двинулись на юг, смещая местное население.

Пока всё похоже на историю со среднестоговцами, не так ли?

И как смещаемое вандалами и ругами местное население от безвыходности налезло на Рим, отчего начались Маркоманские войны, так и во времена среднестоговцев схожая беда постигла балканский круг культур. А готы пошли себе дальше в поисках счастливой страны Ойум, по пути пришлёпнув зарубинецкую культуру, но забрав и от неё немало.

Логика историков постоянно требует определённости: вот зарубинецкая и исчезла, а у готов появилась черняховская. Но это вовсе не так, здесь процессы описываются не логикой, а квантовыми алгебрами. И потому мы видим, что зарубинецкая пропала, да, но положив начало киевской. Только не одна, а вместе с черняховской. И появление черняховской вовсе не отменило вельбарскую, которая продолжала себе существовать местно, являясь культурой конкретно готской. В то время как черняховская объединила и сарматов, и аланов, и остатки скифов, и гепидов, то есть стала надэтнической, в то же время являясь вполне определённой культурой определённого времени и места.

Тоже пока ещё похоже на среднестоговское вторжение. А вот дальше будет похоже на вторжение ямников.

А потом в этот черняховский многоэтнический мир, который затем, быть может, вырос бы в империю с одной культурою, вторглись гунны. И расколотили всё. И всех. Принесли ли они какую-нибудь свою культуру? Практически нет. Убили ли они черняховскую культуру? И да и нет. Просто её носители – кто убежал от гуннов, кто им покорился и ушёл дальше вместе с ними, кто остался на месте, но видоизменился от такого мощного толчка. Но на месте черняховской культуры появились новые – как её наследницы, так и действительно новые. Но с корнями из тех, которые с черняховской взаимодействовали. В том числе и славянская – пражско-корчакская из киевской. Одна из славянских, если быть совсем точным.

И давайте теперь отрицать наличие гуннского вторжения на том основании, что, собственно, ничего гуннского те в археологическом смысле не оставили…

А далее смотрим, как меняется археологический пейзаж в Европе после вторжения ямников.

Власть переменилась. Но жители культуры воронковидных кубков живут пока во-прежнему, сами не замечая, как меняются. Пришельцы сами не сеют, не пашут, но под такими лихими парнями сам не выживешь, если будешь хлюпиком. И потому некогда локальные культы боевых топоров становятся всеобщими. Мода на элитарность – а она всегда присутствует в человеческих сообществах – приводит, вероятно, ко всеобщему распространению керамики со штриховым рисунков, тоже когда-то локальным явлением.

Судя по следам поселений, от мегалитов и вообще от прежних протогородов люди постепенно отходят: всё же когда из обращения изымается прежняя элита, а на её место встаёт новая, из «гуннов» –

У коих ужасные маски Вместо лиц. Безобразный комок на плечах Вместо головы, С дырами узкими Вместо глаз, Со шрамами на щёках Вместо бород. И звались те карлики гуннами. От духов нечистых пошедшие, Ведьмами злыми вскормлённые, Страшнолицые и кривоногие. И стали те гунны свирепейшим племенем, Малорослым, отвратительным и сухопарым, Понятным как род людской только лишь потому, Что переговаривалось на подобии человеческой речи. И был дан им дух злобный и неспокойный, И души чёрные, смертью людей питаемые. И было зло от них велико и сильно, И летело оно перед ними, словно крик их визгливый, И плыло зло за ними, словно пыль за конями их. Они двигались, как лавина, и крушили всё, Что встречали на своём пути. И ни стар, и ни мал, Ни муж мудрый, ни дева нежная – Никто не оставался в живых, Повстречавши их. И всех обращали в величайший ужас одним своим видом. И многих тогда победили они И принесли в жертву своим жутким богам.

Понятно дело, что степняки ямной культуры нам могут представляться несколько красивее гуннов из этого описания в моей попытке реконструкции готской былины. Всё же из «арийской» гаплогруппы были те ямники. Но дело в том, что для того, на кого напали такие безжалостные всадники, речь идёт, конечно, далеко не об их внешней ужасности, сколько об ужасе, исходящем от всего их образа. Хотя, надо признаться, в этой былине использованы подлинные описания гуннов синхронными авторами.

Итак, образ культуры значительно упростился. Шнуровики из прежних городов вышли, живут в маленьких поселениях, но и в них особо не задерживаются, так как перемещаются на новое место, когда их поля истощаются. Они держат скот: волов и свиней в основном, но есть и низкорослые лошадки. На этих, видимо, раскатывает элита, когда приезжает забирать дань.

Но это – общая картина. Постепенно и параллельно развивается ряд локальных, региональных культур топорников, из которых, очень похоже, и начали развиваться нынешние европейские группы этносов.