Александр Пересвет – Русские до славян (страница 40)

Она просто выжила. И умерла позже. Уже с ритуальным проломлением черепа.

Следовательно, сперва всё же был некий враг, который не щадил даже женщин. Нападение, следовательно, было. То, что данное захоронение было сделано в эпоху конгемозе, ничего существенно в картине не меняет. Если данную женщину не степняки по голове били, то других женщин интервенты тоже пряниками баловали. И это, в общем, доказано.

С этим перекликается находка в Германии группы из 13 человек, большинство из которых были дети и женщины, большинство (включая детей) с раздробленными черепами и каменными наконечниками стрел, застрявшими в костях, с датировкой 4600 лет назад. У двух мальчиков (возрастом 4–5 и 8–9 лет) и мужчины возрастом 40–60 лет удалось определить гаплогруппу, и у всех трех она была R1a (Haak et al, 2008). Анализ места события показал, что женщины, престарелые и дети были умерщвлены во время отсутствия взрослых, видимо, враждебным племенем. /161/

То есть отметим, что убивалось и население, относительно «свежее» в этих местах, потомки дошедших сюда среднестоговцев.

Согласимся и с тем, что «никто не передвигался из степной полосы западнее Тисы». Раз так говорят археологи, то кто я такой, чтобы спорить с археологами? К тому же в условиях, когда на них только и уповаю как на людей, привносящих в историю хоть что-то вещественное и доказательное.

И с антропологическими выводами согласимся – об этом действительно немало говорилось.

Но! Но что это меняет в самой математически – заверяю! – выверенной модели взаимодействия людей-солитонов?

Напротив, получается всё только ещё доказательнее, ещё выпуклее.

То, что некие ребята из Степи всё же появились в центре Западной и в Северной Европе, вполне отчётливо прослеживается генетически. Что и было показано выше. И это я ещё не использовал аналогичные выкладки по R1b, которые ещё показательнее. Совпадения по хронологии и географии также – полные.

Значит, ходили всё же степняки за Тису. И в то же время археологических следов их там действительно – нет!

О чём это говорит? Не только о том, что в процессе нелинейных взаимодействий n-солитонных масс в n-векторном пространстве наши квантовые группы нетривиально меняются как технологически, так и культурно. И потому археологическая культура кочевников просто не может не раствориться при встрече с более высокого уровня земледельческой культурою. С взаимным влиянием, разумеется. Но это говорит также и о том, что наши ямники дошли до Скандинавии действительно узким языком воинского нашествия, не неся с собою никакой своей домашней культуры. Кроме разве что тех её особенностей, которые приживаются в солдатской среде.

А что приживается в солдатской среде, в которую ты входишь голым, налысо обритым, без имущества и даже уже без собственной воли распоряжаться собою?

Верно! Главное: средство общения и понимания команд. То есть язык, который принят в качестве такового средства в армии. Твой язык ты приносишь тоже – но это опционально. Для общения с земляками. А ещё ты приносишь с собою твои прежние знания, свойства характера, менталитет – короче, те вещи, которые ты способен пронести в мозгу. Что-то из них армия признает, что-то отвергнет, но это – твоё.

Далее. Армия пришельцев, со своим языком, менталитетом, но и с памятью о культуре, из которой она вышла, приходит в чужую страну. Что она делает? Правильно, сначала подавляет сопротивление, если оно есть. Затем берёт добычу, включая женщин, ибо гормональный фон солдата вообще высок, а уж после боевых действий вовсе зашкаливает. И брома в чай бойцам тогда не примешивали.

Потом, если армия не уходит, а остаётся на захваченной территории, она начинает пользоваться материальными ресурсами этой территории. И сама превращается – во что?

А кто у нас распоряжается материальными ресурсами? Правильно, власть. И значит, армия захватчиков становится властью. А это суть система, которая по определению становится системой элит.

А в систему элит всегда волею или неволею втягиваются пассионарные элементы захваченной чужаками территории, которые смирились с их властью. Да и как не смириться, коли за них боги – раз уж они победили? Принимай богов победителей – сам станешь победителем. Легко и просто! А в условиях отсутствия национального сознания, о чём уже говорилось, – так и неизбежно.

А что происходит даже и с пассионариями, когда они вступают в армию – особенно в ту, которая одновременно является элитою общества?

Да, опять они усваивают средство общения и понимания команд, новое для себя, но принятое в этой армии-элите.

Но только при этом они тоже привносят в эту армию-элиту – верно: свои прежние знания, свойства характера, менталитет. Что-то из них армия признает, что-то отвергнет, но это на неё тоже воздействует. Особенно при массовом приёме местных рекрутов.

И уже через два-три поколения новая элита-армия вполне сливается с местным населением. В том числе и биологически. Но импульс, ею данный, видоизменяет прежнюю культуру необратимо. Вспомним вот хоть ГДР, где под воздействием враждебной поначалу армии и поднявшейся под её крылом и с её помощью местной элиты менталитет населения изменился так, что и через 30 лет после завершения того социального эксперимента восточные немцы всё ещё ощущают свою особость.

А если бы выжига, с инфернально помеченной лысиной, во главе СССР эксперимент не закрыл?..

Любезный mazzarino дополняет эту модель следующим рассуждением:

Как происходит перенос языков? Вообще, как считается, дети усваивают язык матерей, это вроде как общее правило. Именно потому булгары на Дунае растворились в славянах, германцы растворились в романоязычных галлах, иберийцах, италиках; монголы растворились в золотоордынцах и китайцах, англичане растворили нормандцев.

Но нет правил без исключений. Давайте подумаем, каковы должны были быть условия, чтобы стал доминировать язык захватчиков:

1) Тотальное истребление… Наиболее классический пример, как я считаю, – это вторжение англосаксов на Британские острова. Англосаксы устроили то, что я называю бриттской катастрофой. Уничтожение кельтской островной культуры и её носителей было тотальным. Произошло почти полное замещение населения. Покорившиеся крохи оставшегося народа были вынуждены переходить на язык захватчиков, так как их практически уже никто не понимал.

2) Статусность. В целом ряде случаев доминировать начинал язык захватчиков как имеющий более высокий статус. Это, прежде всего, относится к романизации Галлии и Иберии, к арабизации народов Халифата. Так как административный аппарат Империи и Халифата пользовался исключительно государственным языком – латынью и арабским. Важность знания государственного языка подвигала кельтоязычное население Галлии к переходу на латынь. В случае с арабами присоединилась статусность ислама, базировавшегося на арабском.

3) Ассимиляция. Более многочисленное население захватчиков поглощало захваченных. В основном этот момент напоминает вариант 1). Таких случаев немного, в качестве примера можно назвать нашествие тюрков в Среднюю Азию.

Изложено предельно чётко и с очень показательными примерами. В рассматриваемой ситуации релевантен явно второй случай. Его, кстати, можно дополнить ещё одним примером, практически один в один описывающим приход топорников в Европу. И вновь, кстати, показывающим неизбывность одних и тех же образов действий в Степи, покуда в ней тотальным образом не изменится климат или же так же тотально не изменятся условия хозяйствования. Не придёт, например, князь Потёмкин-Таврический и не учнёт в голой степи города возводить с заводами, верфями и филармониями.

Пример можно назвать «аварским». Всё то же самое: из степей в земледельческие поселения вторглись даже не злые, а просто природно жестокие степные ханурики. Заявили, что теперь они тут – власть. Истребили местных вождей и вообще элиту. Тех, кто не покорился, разумеется. Стали в повозки свои местных девок запрягать, на них кататься, расплачиваясь по счётчику своим хромосомным богатством. А мужичков местных начали на стены Константинополя посылать. И в других войнах впереди себя в сражениях ставить – они ж, пришельцы ж, одним завоеванием Паннонии ограничиваться не хотели, им и с окрестных территорий добычи и «таксисток» получить хотелось.

Но и они через пару-тройку поколений угомонились, со славянами покорёнными вошли в гомеостаз, сами начали растворяться в новом обществе. Кстати, да, не принеся ему собственной «археологической» культуры, но всё же повлияв на местную. Что нашло, в частности, малюсенькое, но очень много рассказывающее воплощение в обнаружении уже в наши времена археологами комплекта аварских доспехов в глубинах славянских земель, где-то аж под Киевом. Да-да, тот самый пассионарий из местных явно на дембель вышел. Где и стал каким-то представителем элиты, раз доспех его дорогой не раздуванили после его смерти или в процессе причинения её. И ежели бы не франки с болгарами, задавившие в конце концов аваров, кто знает, кто сейчас назывался бы венграми?

Кстати, ещё один интересный момент: от захваченного аварами региона отхлынули соседи. Вероятно, не вдохновились честью отдать своих женщин в лошадки, а на своих посечённых трупах стяжать бессмертную славу почти покорителей Царьграда. А ведь действительно слава – помним же мы сегодня об этом эпизоде 626 года…