Александр Печерский – Черное солнце (страница 45)

– Я думаю, что они будут удерживать корабль до тех пор, пока у них не отпадет необходимость в компрессоре. Как вы считаете, нас могут обнаружить в этой бухте другие корабли? – спросила я.

– В этой бухте – маловероятно. Это Волчья заводь. Слишком дурная слава о ней ходит среди моряков. Во время войны здесь немало судов бесследно исчезло, так что без крайней необходимости сюда корабли никогда не заходят.

– Капитан, – опять перешла я на шепот, – а сколько бандитов на мостике?

– Трое.

– Значит, всего шестеро, – задумчиво произнесла я. – А кто поддерживает связь судна с материком?

– На все запросы с Диксона и Тикси отвечает старший помощник, он остался там, – капитан сделал паузу, – с приставленным к голове пистолетом.

– А он никак не может подать сигнал тревоги? У вас не предусмотрено никаких условных фраз, сигналов? – опять прошептала я.

– Милая моя, мы – гидрографы. Исключительно мирное научное судно. Ну скажите на милость – какие тайные сигналы? Здесь, в Арктике, всегда были совершенно спокойные и безопасные воды. К сожалению, ничем не могу вас порадовать…

Мыс Неупокоева, законсервированная полярная станция, наши дни

Прибрежная равнина, раскинувшаяся перед ними, была сплошь усыпана небольшими валунами, местами в естественных углублениях грунта наблюдались скопления серой гальки, слегка подернутой пятнами лишайников. Жилые помещения станции представляли собой небольшие модули с наглухо заколоченными окнами, стоящие на невысоких сваях. Слева, прямо над обрывом, подполковник Волочий увидел высокий деревянный крест с большим ржавым якорем у подножия. Егор знаком приказал напарнику обойти станцию с другой стороны. Подполковник присел, внимательно осмотрев грунт у входа в главный жилой модуль. Пока следы присутствия людей на территории станции отсутствовали. Они уже почти заканчивали осмотр, как вдруг Егор остановился как вкопанный, предупредительно подняв правую руку. Явственно ощущался запах дыма. Тянуло со стороны холмистой равнины, которая простиралась вглубь острова и далеко впереди переходила в платообразную возвышенность. На вершине ее сиял ослепительно белоснежный ледниковый купол. Бесшумно разойдясь в разные стороны, оперативники стремительным броском пересекли равнину и залегли на покрытой льдом гряде. Внизу, прямо под ними, раскинулось огромное голубое озеро необычайной красоты. На берегу как ни в чем не бывало стояла большая, выцветшая почти добела брезентовая палатка, рядом мирно дымился костерок. У берега покачивалась на спокойной воде крохотная надувная лодка зеленого цвета. Бесшумно приблизившись к палатке, Егор быстро и качественно осмотрел место стоянки, но там было пусто. Вернувшись на исходную позицию, оперативники стали продолжать наблюдение. Вскоре появился пожилой мужчина, одетый в утепленный меховой камуфлированный комбинезон. Он неторопливо поставил на землю большую плетеную корзину, по-видимому с рыбой, присел возле костра и, подбросив в огонь сухого плавника, закурил.

Убедившись, что неизвестный у палатки один, а единственное оружие незнакомца – карабин – стоит прислоненным к валуну довольно далеко, Егор принял решение. Он дал знак напарнику, поднялся во весь рост и открыто подошел к костру.

– Илья Тимофеевич, – представился неизвестный, нисколько не удивившись столь внезапному появлению двух вооруженных до зубов субъектов, и спокойно протянул Егору руку. – Я так понимаю – ФСБ? Кого ищете?

– Да вот, поступил сигнал, – неопределенно ответил Егор. – А вы здесь какими судьбами, если не секрет?

– Какой уж тут секрет. Отбарабанил как изменник Родины «четвертак» да так и остался здесь, на Севере. Живу потихоньку. Вот – рыбачу иногда. Да вы присаживайтесь к костру, сейчас уху сварганим.

Услышав про измену Родине и «четвертак», Егор покосился на карабин, прислоненный к замшелому валуну.

– Карабин не зарегистрирован, сразу говорю, – проследив за взглядом подполковника, проговорил рыбак, – я его здесь, на островах, нашел, 1910 года выпуска, возможно, еще от экспедиции Бориса Вилькицкого остался. Почистил. Теперь– отличная машинка.

– Да уж, прямо раритет, – проговорил Егор, поднялся и взял в руки карабин, погладил осторожно потемневшее от времени цевье, поставил на место. – Знатный бой?

– Не жалуюсь. Так вы спрашивайте, кого или чего здесь ищете? Станция давно законсервирована, а чужого народа мне здесь сроду не встречалось.

Вдруг со стороны моря отчетливо донеслась автоматная очередь. Егор схватил рацию:

– Чайка, Чайка, я – Остров, как обстановка? Что у вас там за стрельба?

Сквозь шипение и помехи донесся далекий, как будто с другого континента, голос старшего механика «Академика Виноградова»:

– Остров, я – Чайка, у нас все в порядке. Это не стрельба, – после небольшой паузы ответили с судна, – проверяли лебедку. А как у вас? Прием.

– Осмотр закончили, возвращаемся на базу. Как понял? Прием.

– Москва просит продолжить осмотр. Необходимо проверить заброшенную станцию в пятидесяти километрах севернее. Там спутник также зафиксировал движение. Как понял? Прием.

– Вас понял. – Егор удивленно посмотрел на напарника. – Тарасов там в Москве что-то опять дуркует. Предлагает нам продолжить осмотр и до утра успеть преодолеть пятьдесят километров до другой станции и еще вернуться.

– Что-то тут не так, какая, к чертям собачьим, лебедка? – задумчиво пробормотал Белосветов. – Что я, очередь из «калаша» от тарахтенья подъемного крана не отличу?

– Вот и я думаю, откуда у гидрографов «калашников»? И потом, что тут еще можно осматривать?

– Это, конечно, не мое дело, но если решите остаться, – рыбак радушно обвел руками свое хозяйство, – места всем хватит. Да и согреться есть чем. Все равно осматривать здесь больше нечего. А на станции, что километрах в пятидесяти отсюда, я вчера был. Это такая же полярная станция, только брошенная. Никого там нет. Да и непросто туда добираться. Если только морем, через пролив Шокальского. Так что решайте.

– И правда, товарищ подполковник, – тихо сказал Евгений, – у нас ведь совсем другая задача. На кой черт нам эта станция сдалась? Пускай береговую охрану вызывают или погранцов, в конце концов, правильно я говорю?

– Разговорчики! Ты, молодежь, смотри у меня. Я еще ничего не решил. Но от ухи, тем более из такой рыбки, – Егор заглянул в корзину, – отказываться просто грех.

– Вот и хорошо, – Илья Тимофеевич присел рядом с костром и, подтащив поближе улов, принялся чистить рыбу.

Мыс Песчаный, борт «Академика Виноградова», наши дни

Светлая полярная ночь прошла спокойно. Судя по звукам, доносившимся с палубы, бандиты работали не покладая рук. Примерно до трех часов постоянно гудел компрессор, передвигались какие-то предметы, шумела лебедка. К четырем часам утра все наконец стихло. Я, всю ночь не сомкнувшая глаз, чувствовала себя просто отвратительно. Время от времени, пользуясь тем, что охранник отворачивался, я подскакивала на диване и быстро выглядывала в иллюминатор. По счастью, в него прекрасно была видна залитая светом судового прожектора корма, на которой шли погрузочно-разгрузочные работы. Правда, от кают-компании все это происходило довольно далеко. И детально разобрать, чем именно заняты бандиты, я не могла. Но я искренне благодарила Бога и за эту скудную информацию. Тем более, когда я узнала, что мы ушли так далеко от мыса Неупокоева, рассчитывать на Егора уже не приходилось. Только под утро я услышала рокот мотора и, воспользовавшись очередным удобным моментом, прильнула к иллюминатору. Катер с тремя бандитами на борту отшвартовался и через минуту скрылся в сумеречном тумане. Сон слетел с меня в мгновение ока. С отплытием на катере трех бандитов мои шансы на успешное освобождение экипажа выросли вдвое. Пора было начинать действовать. Я стала осторожно будить сопящего рядом капитана. Он проснулся, резко сел на диване и ничего не понимающими глазами уставился на меня.

Я быстро приложила палец к губам и торопливо прошептала:

– Капитан, просыпайтесь быстрее, нам с вами нужно под любым предлогом оказаться в лазарете. Поэтому, прошу вас, делайте вид, что вам очень плохо, совсем плохо. Сможете?

Борис Александрович тряхнул головой, видимо отгоняя остатки сна, а может быть, таким образом входя в сценический образ. Как бы там ни было, через минуту я поняла, что в лице отважного капитана, несомненно, пропадает гениальнейший артист. Он внезапно тяжело задышал, закатил глаза и начал медленно сползать с дивана. Я кинулась к нему, осторожно приподняла голову, подложив руку под затылок, и, обернувшись к смотревшему на эту сцену во все глаза охраннику, показала жестами, что если срочно не сделать инъекцию, то жизнь капитана может оборваться. Тот внимательно оглядел сначала меня, потом заболевшего и, приблизившись, еще раз тщательно обыскал меня. Только после этого согласно кивнул головой в сторону двери. Я облегченно вздохнула и махнула рукой врачу, тоже проснувшемуся и безучастно сидевшему поодаль. Взяв капитана под руки, мы провели его мимо охранника и открыли дверь. В коридоре оказался еще один террорист, который, ни слова не говоря, поправил на плече автомат и двинулся следом за нами.

Уложив «больного» капитана на койку, я подошла к медицинскому шкафчику и, открыв стеклянную дверцу, стала не торопясь перебирать коробки с ампулами для внутримышечных инъекций. Найдя препарат, содержащий комплекс витаминов, я набрала шприц и ввела препарат. Охранник, как статуя с каменным выражением лица, продолжал стоять в дверях, не сводя с меня пристального взгляда. Я ходила от шкафа к койке несколько раз, моля Бога, чтобы врач сообразил наконец отвлечь охранника хоть на мгновение. Но все было тщетно. Тогда я выдвинула ящик стола, достала манометр и измерила капитану давление. Оно и в самом деле было высоковато. Что, впрочем, было совсем неудивительно в данной ситуации. Потом опять вернулась к шкафчику и, встав на цыпочки и пытаясь достать лежащую в самом дальнем углу верхней полки коробку с ампулами, незаметным движением локтя скинула на пол несколько упаковок. Коробки шлепнулись на мягкий линолеум, и стеклянные ампулы и флаконы раскатились по всему лазарету. Я обернулась к охраннику и, глупо улыбнувшись, виновато развела руками. Тот продолжал стоять, даже не сменив позы. Тогда я решительно повернулась к нему спиной и, присев на корточки, стала собирать стеклянные флакончики. Подняв все с пола и подобрав как можно выше подол и без того коротенького медицинского халатика, я встала на коленки и нагнулась, запустив руку под шкаф. Предоставив таким образом возможность охраннику и остальным мужчинам обозревать свои ягодицы, обтянутые символическими трусиками. Я шарила под шкафом, пока моя рука не нащупала наконец ребристую рукоятку пистолета. Теперь можно и развернуться. Я сгруппировалась, упала на бок и не глядя выстрелила.