Александр Печерский – Черное солнце (страница 44)

Я зябко поежилась. Затем, еще раз внимательно осмотрев обширную территорию законсервированной полярной станции и окончательно убедившись в отсутствии на ней каких-либо живых существ, опустила бинокль и отправилась на мостик. Честно говоря, со вчерашнего дня у меня сильно разболелась рана на плече. Скорее всего, я застудила руку во время нашего последнего погружения к фашистской субмарине. Вода была просто ледяная, это чувствовалось даже через шерстяное белье и утепленные гидрокостюмы. При Егоре, дабы он не уложил меня в приказном порядке в судовой лазарет, я молча терпела боли, перебиваясь анальгетиками. Теперь же, воспользовавшись благоприятным моментом, пока Егор на судне отсутствовал, я отправилась к судовому врачу. Спустившись по трапу в медкабинет, я постучалась в дверь и, услышав «войдите», решительно зашла внутрь. И сразу очутилась в царстве голубого света бактерицидных ламп и неистребимого запаха карболки.

Доктор был как две капли воды похож на капитана судна. Я даже вначале опешила. И несколько секунд откровенно разглядывала этого средних лет высокого бородатого мужчину в толстом свитере и накинутом на плечи белом халате. Судовой врач просто чудом умещался на малюсеньком табурете, приставленном к такому же крохотному, почти игрушечному письменному столику.

– Чем обязан визиту столь прекрасной незнакомки? – широко улыбнулся доктор и, приподнявшись, коротко представился: – Борис Теплов, судовой врач.

– Здравствуйте, доктор. Наташа, – протянула я ему ладошку, которую он сразу сграбастал своей огромной лапой и, осторожно пожав, тут же отпустил, указав мне на круглый стульчик напротив.

– Итак, я весь во внимании, – улыбнулся Борис.

– Доктор, десять дней назад я получила небольшую травму и вот теперь второй день мучаюсь. Ноет, дергает, в общем, болит, – я без лишних слов скинула куртку и водолазку, выставив под свет настольной лампы больное плечо.

Доктор открыл ящик стола, достал, к моему удивлению, очки и водрузил их на нос, отчего в мгновение ока приобрел такое поразительное сходство с мультяшным Айболитом, что я невольно улыбнулась.

– Ну-ка, посмотрим, что у нас тут, – доктор снял повязку с моего плеча и, надев медицинские перчатки, стал осторожно осматривать рану.

Я, не удержавшись, из чисто профессионального интереса (все-таки в свое время окончила Второй мединститут) скосила глаза. Рана почти совсем затянулась, но по краям виднелась ярко выраженная гиперемия, с небольшими очагами нагноения в центре.

– Ну-с, барышня, – доктор закончил осмотр и уселся за стол, – ничего страшного я пока не вижу. Сейчас наложим повязочку с одной чудодейственной мазью, и дня через два, я думаю, все пройдет.

Закончив с перевязкой, доктор еще раз осмотрел свое творение и, оставшись довольным своей работой, произнес:

– Одевайтесь.

Отвернувшись к раковине, он стал снимать перчатки. Вот тут-то я и услышала то, что меньше всего ожидала, а именно: где-то наверху дробно и достаточно громко простучала автоматная очередь.

Доктор от неожиданности выронил из рук полотенце и удивленно посмотрел на меня:

– Вы слышали?

– Слышала, – коротко бросила я, поспешно стягивая с себя камуфлированную форму и оставшись только в черной водолазке и белых трусиках, запихнула свои куртку и брюки под белоснежный медицинский шкафчик, притулившийся в углу кабинета. – Борис, у вас не найдется для меня белого халата?

Я прекрасно понимала, что сейчас на счету каждая секунда, и старательно навинчивала глушитель на табельный «Макаров». Закончив, я дослала патрон в патронник и, не ставя пистолет на предохранитель, отправила его тоже под шкаф, следом за своим обмундированием. Последней под шкафом исчезла «сбруя» – наплечная кобура скрытого ношения с двумя запасными магазинами.

– Конечно, найдется. Посмотрите, вон там на вешалке. – На растерянном лице доктора, который во все глаза смотрел на мои манипуляции, проступили красные пятна.

Я бросилась к вешалке и, быстро надев белый халат, стала застегивать пуговицы:

– Борис, что бы ни случилось там, наверху, я – ваша медсестра. Все понятно?

Едва я закончила говорить, как дверь в кабинет распахнулась и на пороге нарисовался пренеприятнейший субъект в камуфлированном комбинезоне с автоматом Калашникова в руках.

…Всю команду судна поспешно согнали в кают-компанию и тщательно обыскали. Нападавших, по моим наблюдениям, пока было трое. Еще троих я вообще не видела, ибо они, как вскоре выяснилось, находились на мостике вместе с капитаном. Но те трое, что находились постоянно рядом с нами, своими четкими и быстрыми действиями невольно внушали уважение. «Профессионалы, едрить их через колено», – в сердцах подумала я.

Сидя на мягком плюшевом диване в самом темном углу кают-компании, я быстро раскладывала в уме сложившуюся ситуацию. Егор с Евгением – на острове, связь у них есть, но только с кораблем. Две маломощные коротковолновые рации сродни любительским, позаимствованным у гидрографов, радиус действия которых не более двух километров. Мощные средства связи, с помощью которых можно было бы вызвать береговую охрану ФСБ, установлены на капитанском мостике и, вероятно, уже находятся в руках террористов.

«Нет, Ростова, – размышляла я, – с бандитами тебе, даже с учетом того, что в медицинском кабинете под шкафом лежит твой табельный «ПМ», определенно не справиться. На Егора, надо признать тоже надежды мало. Разве что они слышали выстрелы и с наступлением темноты попробуют пробраться на судно. Но… На катере к «Академику Виноградову» незаметно подойти невозможно даже ночью, звук мотора бандиты услышат издалека. А весла на суденышке моих друзей не предусмотрены. Лучше предположить, что Егор слышал выстрелы, тогда он найдет способ добраться до корабля. Хотя – как? Если только вплавь». – От этой мысли я даже поежилась – температура воды в этих широтах долго находиться в море не позволяет. Стоит волноваться, поскольку у ребят нет с собой никакого специального снаряжения, даже простых гидрокостюмов. Они вышли налегке, так как никаких погружений при проверке станции не предвиделось. Остается только ждать.

В томительном ожидании прошло несколько часов. Вдруг корпус корабля задрожал и послышался характерный шум судовых дизельных установок. Следом, судя по громкому металлическому скрежету, выбрали якорь, и через несколько минут корабль начал движение. Я поменяла свое местоположение на диване, стараясь делать это как можно более осторожно, чтобы не привлечь внимание охранника. Теперь я могла пусть краем глаза, но все же видеть часть иллюминатора. Правда, за стеклом наблюдалась пока только бескрайняя морская даль с кусочком серого неба.

Постепенно начинало смеркаться. Мы шли, обогнув мыс, по моим подсчетам, уже около трех часов. Наконец корабль остановился, смолкли рокот двигателей и лязг отдаваемого якоря. В кают-компанию ввели капитана судна. Борис Александрович выглядел совершенно разбитым. Он тяжело дышал и все время держал руку на области сердца. Я резко встала и, подойдя к капитану, проверила пульс. Потом посмотрела на охранявшего нас террориста:

– Капитану необходима срочная медицинская помощь. Свяжитесь с мостиком, кто там у вас главный? Нам нужно пройти с больным в корабельный медпункт.

Громила в камуфляже слушал меня очень внимательно, но я сразу поняла по выражению его глаз, что он меня не понимает. И только тут до меня дошло, что за все время эти типы, захватившие корабль, не проронили ни слова! Они всё делали абсолютно молча.

– Борис Александрович, где мы находимся? – шепотом спросила я капитана, едва он тяжело опустился рядом.

– Мы прошли проливом Шокальского и в данный момент находимся в бухте восточнее мыса Песчаный, – прошептал в ответ капитан.

– Борис Александрович, – снова обратилась я к капитану, – они спрашивали вас о чем-либо там, на мостике? Ну, вообще, они говорили между собой или с вами?

– А знаете, нет, – удивленно пробормотал капитан, – они и вправду ведут себя странно, словно немые. Изъясняются исключительно жестами, да и то редкими, скупыми. Такое впечатление, что они и без слов прекрасно понимают друг друга, – промямлил он испуганно и посмотрел на охранника. – Правда, один из них, наверное старший, пожилой высокий блондин с длинными волосами, спросил меня про компрессор. – Капитан опять оглянулся на охранника.

– Борис Александрович, – шепотом продолжила я, – говорите спокойно, он нас не понимает. Я думаю, что он просто не знает русского языка.

– Похоже. Зато их главарь очень даже неплохо говорит по-русски. Правда, с небольшим акцентом, – капитан заговорил еще тише, – я так думаю, он из Прибалтики.

– О чем еще они вас спрашивали? Поймите, это очень важно.

– Их интересовал только компрессор. Я ответил, что, естественно, он есть, и показал где. Похоже, им необходимо зарядить баллоны для аквалангов. У них на катере их не меньше дюжины.

– А как они попали на судно?

– Подошли с выключенными моторами с западной стороны мыса Неупокоева и пришвартовались на кормовой площадке. В тумане мы их даже не заметили.

– О своих планах он не распространялся?

– Я так понял, что пробудут они на судне недолго. А сколько именно – неизвестно, – капитан развел руками. – Немного же мне удалось выяснить, правда? – виновато посмотрел на меня Борис Александрович.