Александр Печерский – Черное солнце (страница 42)

По полученным фотоснимкам из портфеля, обнаруженного у погибшего, точной информации пока нет. Но по предварительным данным, присланные вами документы представляют собой промеры глубин и частично – морские лоции кригсмарине. Они ориентированы исключительно на восточное побережье Антарктиды, в связи с чем прямого отношения к проводимой вами операции в арктических районах моря Лаптевых, по-видимому, не имеют. Торосов».

Борт гидрографического судна «Академик Виноградов», наши дни

В пять часов утра сторожевой катер береговой охраны ФСБ доставил нас на гидрографическое судно «Академик Виноградов», прибывшее вчера вечером и стоящее на рейде порта Тикси. Ветер немного стих, снег прекратился, и видимость значительно улучшилась. Предполагалось, что «Академик Виноградов» пройдет от устья Лены, вдоль побережья, мимо Хатанги к островам Северной Земли и далее, при необходимости, в Карское море до островов Новой Земли. Однако все мы искренне надеялись, что столь длительный переход не понадобится. На судне был установлен так называемый МЛЭ – современнейший многолучевой эхолот с компьютерной системой обработки данных. Поэтому вероятность обнаружения на дне моря такого крупного объекта, как подводная лодка, была очень высока. Нам также предстояло обследовать береговую линию материка и островов. Для этой цели предполагалось использовать гидрографический катер с малой осадкой, позволяющей подойти на максимально близкое расстояние к берегу.

– Борис Александрович, – обратилась я к капитану судна, – взгляните, пожалуйста, на эти снимки. Как вы думаете, что на них?

С этими словами я протянула ему папку с фотографиями манускриптов из портфеля немца.

Капитан не спеша протянул руку, взял документы и осторожно разложил картинки на стекле штурманского стола. Закончив, он неторопливо раскурил закопченную дочерна резную трубку и стал задумчиво смотреть на изображения. Этот в меру полный мужчина с умными и внимательными глазами на широком загорелом лице, закрытом до половины пышной бородой, всем своим видом соответствовал моим представлениям о том, как должен выглядеть старый морской полярный волк. Через несколько минут, пригладив начавшие седеть на висках темные волосы, он наконец повернулся ко мне и удивленно произнес:

– Насколько я понимаю, – он взял один из снимков, – здесь везде изображена Антарктида. А мы, милая моя, находимся в Арктике. Вы улавливаете разницу?

– Это понятно. Извините, я, вероятно, просто некорректно поставила вопрос. Что именно изображено на этой карте Антарктиды?

– Что изображено на самой карте, судить не берусь, это скорее по части вашего ведомства. К тому же немецкому языку, сожалею, не обучен. Но вот в нижней части определенно карта прохождения морских глубин. Обычно каждая подводная лодка снабжается подобными картами конкретного района при получении боевого задания, – ровно произнес капитан и оглянулся назад, где на приставном столике в углу включился факс. На командирском мостике, тишину которого нарушали лишь приглушенные звуки, издаваемые навигационным оборудованием, ясно послышался шелест выползающих один за другим из факсимильного аппарата листов. Старший помощник подошел к аппарату и, взяв в руки большую стопку листов, протянул мне.

– Это для вас, – пробормотал он, удивленно подняв брови.

Я буквально выхватила из его рук пачку документов и, ни слова не говоря, выскочила из помещения. Смотрелось это со стороны, конечно, не совсем вежливо. Но мне, честно говоря, было наплевать. Даже Егор, как я успела заметить, недовольно зыркнул в мою сторону. Скатившись по лестнице на нижнюю палубу, я рывком открыла дверь в кубрик и, усевшись за маленький столик, зажгла лампу.

«Ростова, сразу перехожу к делу. Я, конечно, считаю приведенные ниже сведения полным вымыслом, но по настоянию Суходольского отправляю тебе все, что он накопал. Ты уж том сама отдели, как говорится, зерно от плевел. Я уже дал задание нашим аналитикам разобраться со всем этим. Но в целях экономии времени пока отправляю весь материал как есть.

На представленных, выполненных от руки рисунках, вероятно, изображено так называемое легендарное подземное царство Агарто. Относительно данных манускриптов специалисты в этой области расходятся во мнениях. Одни считают, что данные манускрипты привез с собой, вернувшись из экспедиции с Тибета, Эрнст Шеффер (штурмбаннфюрер СС, один из руководителей «Аненербе»). Суходольскому удалось раскопать в архивах НКВД несколько интересных трофейных документов «Аненербе», связанных с данными рисунками. Это различные карты-лоции для подводных лодок, следуя которым якобы возможно было попасть через подледные области Антарктиды во внутреннюю полость Земли. Ими, вероятно, как мы и предполагали, пользовались субмарины из так называемого «Конвоя фюрера». По другим сведениям, эти схемы привезло с Тибета экспедиция ОГПУ, и это косвенно подтверждается материалами допроса сотрудника ОГПУ Якова Блюмкина. В 1926 году он являлся представителем ОГПУ в Улан-Баторе, одновременно выполняя функции резидента на сопредельных территориях Тибета, Монголии и в некоторых районах Китая. Вероятно, разыскиваемая нами подводная лодка после посещения акватории моря Лаптевых и выполнения некоего секретного задания должна было после дозаправки вернуться тем же путем в Киль и далее проследовать на секретную базу нацистов в Антарктиде. Обнаружение сигнального буя у побережья моря Лаптевых с большой достоверностью означает, что искомая подлодка потерпело крушение. Либо по причине других обстоятельств не имело возможности продолжать движение по заданному маршруту. Теперь возвращаясь к рисункам. Но них, правда схематично и приблизительно, обозначены входы во внутреннюю полость Земли также и через арктические подледные области…»

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я и тут же вспомнила: Блюмкин! Точно, вот где я видела картинку, похожую на найденные в портфеле немца! В квартире на Котельнической набережной. А фамилия мужа Веретенниковой – Блюмкин. В мгновение ока многое для меня встало наконец на свои места.

– Наталья, – в кубрик протиснулся Егор, – поднимайся на мостик, там мореманы на эхолоте что-то увидели.

Поднявшись на мостик, я вопросительно глянула на капитана:

– Борис Александрович, есть что-нибудь?

– Вот посмотрите сюда, – капитан, чуть отодвинувшись, указал на монитор эхолота. – Видите на дне большое затемнение эллипсовидной формы? Возможно, это как раз то, что вы ищете. Что будем делать? – Капитан посмотрел сначала на Егора, а потом перевел взгляд на меня.

– Какая глубина? Температура воды? – поинтересовалась я.

– Глубина небольшая, всего 22 метра, – капитан сверился с приборами. – Здесь мелководье, максимальная глубина не превышает 50 метров, а температура воды шесть градусов по Цельсию со знаком плюс. – И, наклонившись к селектору, приказал: – Стоп машины, малый назад, выбросить буй.

– Егор, можно погрузиться с вами? – спросила я. – Глубина небольшая, а внутрь, если что, я не пойду. Так что хлопот со мной у вас не будет.

– Если тебе интересно, то почему бы и нет, – пожал плечами Егор. – Только захвати камеру, поснимаешь там для отчета, ладно? – И, нежно обняв меня, слегка отодвинул в сторону.

Мимо нас матросы пронесли какую-то небольшую железную штуковину с заушинами, за которой тянулся спусковой конец. Вскоре раздался всплеск, и пеньковый канат, закрепленный на чугунной болванке, стал, змеясь по палубе, быстро уходить за борт.

…На глубине первых десяти метров я почувствовала небольшую боль в ушах и привычным движением продула нос и продолжила спуск. Гидрокостюм все плотнее обжимал тело. Я бросила взгляд на глубиномер – пятнадцать метров. Стало значительно светлее, ровное песчаное дно великолепно отражало солнечные лучи. Егор бесшумно двигался чуть левее. Сначала я увидела на желтом фоне дна хвостовое оперение. Мелькнула мысль о затонувшем самолете. Но, приблизившись, я поняла: под нами слегка покрытая ржавчиной и чуть занесенная песком, окруженная россыпью темной гальки и небольших валунов, нечетко выступая из зеленоватого сумрака, лежала на ровном киле огромная (а на глубине все предметы кажутся несколько больше) гитлеровская субмарина. Она притаилась на песке, словно большая хищная рыбина, поджидающая свою жертву много лет среди ледяного безмолвия Арктики. На ее характерной формы бочкообразной рубке, окруженной чуть провисшими леерами, торчала вверх небольшая пушка. Егор знаком показал нам, что можно спуститься ниже. Видимость не превышала и пяти метров. Подойдя вплотную к морской хищнице, я сразу увидела обрывки маскировочной сети, местами сохранившейся на огромном и абсолютно целом, без единого повреждения, рыжем от коррозии корпусе. Мы медленно осмотрели субмарину со всех сторон и подплыли к корме. Егор провел рукой в перчатках по выпуклым крышкам кормовых торпедных аппаратов, и я сразу увидела широкий сварной шов по всему диаметру. Сделав несколько снимков, я еще раз проплыла над рубкой и вернулась к Егору, который дал команду на всплытие.

Забравшись на откидную площадку, удобно расположенную на корме гидрографического судна, мы с удовольствием скинули кислородные баллоны и тяжелые пояса со свинцовыми кубиками груза, после чего расслабленно опустились на палубу.