Александр Печерский – Черное солнце (страница 25)
– В создавшихся условиях я считаю нецелесообразным рисковать всем ходом операции.
– Выражайся точнее, я не институтка, можешь со мной не церемониться.
– Я предлагаю… – Коновалов сделал паузу, – точнее сказать, я считаю необходимым немедленное физическое устранение Гудкова. Вы же сами знаете: нет человека – нет проблемы. Разрешите идти? – Выдержав пристальный взгляд старшего майора и дождавшись еле заметного кивка головы, капитан повернулся к двери.
– Нет, постой. Теперь о главном. Немедленно подготовь разведгруппу. В состав включи лучших. Ты понял меня? Лучших! На подготовку три часа. Группу десантировать в районе предположительного места нахождения вагона. Задача: груз должен быть любой ценой эвакуирован с территории, временно занятой противником. В отличие от остальных групп, поставь задачу ясно и четко. На проведение операции у нас есть всего несколько дней. Установочные данные заберешь в оперативном отделе, – старший майор посмотрел на часы, – через десять минут. Я сейчас иду на доклад к наркому… – Береговой сделал паузу. – В общем, если мы не найдем и не доставим груз из этого чертова вагона в Гохран, считай, стоять нам с тобой в нательном белье у кирпичной стенки и ждать пули. Все, иди, капитан, работай. И подготовь мне сегодня же приказ на «Грачей», на «Красное Знамя».
– Товарищ старший майор, так они же все вроде того, – замялся капитан, – в «без вести пропавших» числятся.
– Ну и пущай пока числятся, для пользы общего дела. Готовь приказ. Сказал – подпишу, значит, подпишу. Мое слово крепкое, сам знаешь. Ответственность беру на себя.
Капитан пожал плечами и, отдав честь, повернулся и четким шагом покинул кабинет.
Москва, Кремль, август 1941
– Докладывайте, – еле слышно проговорил нарком внутренних дел.
Но стоявшему перед ним навытяжку старшему майору Береговому показалось, что вопрос был задан так громко, что у него заложило правое ухо.
– Сегодня литерный воинский из Смоленска прибыл на Белорусский вокзал точно по графику. Однако спецвагон в составе эшелона отсутствует. Начальник поезда на допросе показал: вопреки распоряжению, переданному им лично начальнику станции интенданту Королеву, до самой отправки эшелона спецвагон прицеплен не был. Он полагает, что виной всему – налет немецкой авиации. Погрузка эшелона проходила непосредственно под бомбами. Эшелон стоял на основном пути, и начальник станции, видимо, не рискнул произвести сцепку спецвагона с поездом в сложившейся обстановке. Кроме того, скорее всего, бомбами были повреждены подъездные пути. По нашим сведениям, спецвагон в целях безопасности до последнего момента держали в тупике под усиленной охраной.
– Что значит «не рискнул»? Или распоряжения партии и правительства теперь самостоятельно корректируются в зависимости от пожеланий немцев? – Через стекла очков было видно, как глаза наркома потемнели от гнева. – Связь со Смоленском есть?
– Никак нет, 29 июля наши войска оставили Смоленск. Железнодорожная станция захвачена немцами.
– Готовьте разведгруппу, груз должен любой ценой быть вывезен с занятой немцами территории! Где ваши хваленые «Грачи»?
– Товарищ народный комиссар, группа «Грачи» по вашему личному распоряжению задействована в операции «Смоленский капкан». Час назад от них получена шифровка, что спецвагон в последний момент был подцеплен к санитарному поезду. В тридцати километрах от Смоленска в направлении на Рославль поезд разбомбили немцы. По последним данным, груз находится на территории, временно захваченной противником. В настоящее время местонахождение вагона устанавливается. Но вероятнее всего, груз находится в руках у немцев.
– Что ви сказали? – с сильным акцентом прорычал нарком.
– Товарищ народный комиссар, это еще не все. Немцами в Смоленск с задачей поиска, захвата и эвакуации груза направлена специальная зондеркоманда под командованием Вольдемара Шварца.
По тому, как сузились глаза наркома, Береговой понял, что жизнь его сейчас висит на волоске. В животе внезапно стало пусто, неприятный ручеек холодного пота быстро пробежал между лопатками. Неимоверным усилием воли чекист выдержал испепеляющий взгляд Берии и продолжил:
– В шифровке сообщается, что операция по внедрению нашего агента в окружение Шварца находится на стадии успешного завершения.
– Старший майор, я не буду повторять тебе прописные истины. Ты сам знаешь, что будет с тобой, если спецвагон действительно окажется у немцев, а операция «Смоленский капкан» провалится. Помни, что голова у тебя одна. Иди и работай!
Москва, август 1941
Смоленская область, наши дни
Под утро, а точнее в четыре часа двенадцать минут, по спутниковой связи нам опять пришло срочное сообщение, правда, гораздо короче и лаконичнее, не в пример вчерашнему:
– Ну вот видишь, наконец и мы Родине на что-то сгодились, – проворчала я, нехотя поднимаясь с надувного матраца и откладывая в сторону детектив в яркой обложке.
– Мне вот только интересно, как Тарасов себе все это представляет? – Я сразу почувствовала, что Мишка начинает закипать как электрочайник.
– И чего же, дитятко, тебе тут непонятного? – решила я его спровоцировать.
– Да все! – заорал Суходольский. – Им там, в столицах, легко задачи ставить. А тут на несколько десятков километров вокруг ни одной живой души. Сколько времени загораем, за несколько дней ни одного задрипанного трактора не проехало, не то что машины! И как, по мнению нашего долбаного начальства, мы должны их довести до места? Ты случайно не знаешь? Только сразу предупреждаю, свою шапку-невидимку я дома забыл. Может, ты свою захватила?
– Мишка, да успокойся ты – это же элементарно.
– Что элементарно? Сесть на ковер-самолет и за шапкой-невидимкой слетать?
– Да нет же. Включи, наконец, свои мозги. Там в «паджерике» – кто? Правильно, мужики. А я, по-твоему, кто? Ну, кроме, конечно, как твоя коллега? Ну, соображай же быстрее. Правильно – молодая и, заметь, очень привлекательная женщина. Это только вы, мужики, считаете, что сила заключается в мускулатуре, приемчиках разных, и вообще, кто пушку первый выхватит, тот и в дамках. А на самом-то деле настоящая сила – в красоте, уме и в хитрости нашей женской. Испокон веков так было. С незапамятных времен вы, мужики, на это всегда покупались. И, поверь мне на слово, ничего-то с тех давних времен не изменилось.
– Я примерно догадываюсь, что ты задумала, но я тебя с этими фашистами одну не оставлю. Малейший прокол, и ты уже не красивая и милая женщина, а совершенно непривлекательный и к тому же абсолютно бесполезный труп.
– Милый, а без тебя ничего и не получится. Тут, если делать все по уму, чисто психологически, нужно создать определенную атмосферу некоторой соревновательности, что ли. Ну, сам подумай, едут они, а тут я, вся из себя такая, на лесной дороге, ну, например, с пробитым колесом. Что они сделают? Правильно, сначала остановятся, поинтересуются, что случилось. Ну а потом? Вокруг же нет никого, и они об этом прекрасно знают. Правильно, скорее всего, разложат меня втроем на этой самой полянке, грубо попользуют – и в расход. Кто же откажет себе в таком удовольствии, тем более что свидетелей вокруг никаких. Вот ты бы, например, отказался? – Я картинно поставила на пластиковый стул оголенную стройную ножку и стала медленно поднимать подол сарафана, пока не показались белоснежные трусики. А затем, хищно изогнувшись, подмигнула напарнику.
– Тьфу ты, дура, я же серьезно, – прошипел Суходольский и отвернулся.
– Это ты дурак, – насупилась я и, одернув сарафан, уселась на стул. – А теперь другой расклад. Молодожены. А это уже не один свидетель, а двое. А может, и больше. Чисто на подсознательном уровне у человека в голове сразу возникает логическая цепочка: молодожены – свидетели – свадьба – гулянка – большое количество людей. Согласись, ситуация кардинально другая. Причем главное, что зафиксирует их мозг на подсознательном уровне в этой цепочке, – слово «свидетели». Улавливаешь? Это же азы психологии человека. Теперь о нас. Она, то есть я, – такая привлекательная, сексапильная, умная. Он, то есть ты, – неумеха, научный сотрудник какого-то заштатного медицинского НИИ. Очки с толстыми линзами, в науке очень перспективный, но в житейских ситуациях абсолютно никчемный тип. Не то что морду сопернику набить, но даже колесо у машины поменять не можешь. А тут проезжают три молодца, ну хорошо, согласна, возможно, молодцов из них всего двое; дед, если он прибудет собственной персоной, хотя я и сильно в этом сомневаюсь, не в счет. Сразу возникает целый ряд вопросов. Какие молодожены? Почему в такой глуши? И пока они эти вопросы для себя не прояснят, мочить они нас не станут, непрофессионально это. Не урки всё же. А вдруг здесь неподалеку целый студенческий отряд бабочек ловит? Какая первая проблема? Колесо спустило? Да не вопрос, сейчас поможем. Айн момент! А там слово за слово. Ты, главное, старика, если он все же будет с ними, на себя возьми, разговорами умными на медицинские темы ему голову запудри. В общем, втяни в как можно более длительную и запутанную дискуссию. А я уж молодежью займусь, и, поверь, они, чтобы мне угодить, уже через пять минут наперегонки за водой на речку бегать будут.