Александр Печерский – Черное солнце (страница 24)
Та, часто моргая глазами и стараясь изо всех сил, чтобы не потекли слезы, быстро-быстро закивала.
– Ну вот и молодец. Главное, сначала немного поиграй с ним, в общем, изобрази юную пионерку. И запомни: как только все закончится, он сразу засыпает. Твоя задача – ни в коем случае не дать ему уснуть. Утром мужики обычно совсем по-другому смотрят на свои ночные увлечения. Придумай что-нибудь сама. Он должен остаться от тебя без ума, понимаешь? И все, что ты ему расскажешь потом, он должен воспринять, находясь еще под влиянием близости с тобой. Другого такого случая просто больше не представится. Теперь слушай самое важное. – Пустовалов опять открыл школьный портфель и показал содержимое девушке. – Под пионерской формой, вот здесь, будет лежать мина с часовым механизмом. Когда почувствуешь, что Шварц устал, обними его и скажи примерно следующее: «Мне сегодня два ваших солдата пионерскую форму выдавали. Вот они мне и приказали, чтобы я после того, как вы уснете, нажала в портфеле эту красную кнопку и скорее уходила. Они несколько раз повторили, что времени на то, чтобы уйти, у меня останется всего десять минут». Потом повторишь: «Так и сказали: «Нажмешь красную кнопку, потом сунешь портфель ему под кровать и сразу выходи на улицу. Охране скажешь, что в туалет. Взрыв произойдет примерно через десять минут после включения кнопки. На улице уже будут ждать надежные товарищи, они выведут тебя из деревни в лес и проводят к партизанам». Уверен, после такой информации сон у него слетит окончательно.
– А если он спросит, почему я ему это все рассказала? – шепотом спросила Леночка.
– Обязательно спросит. Скажешь, что просто испугалась. Это будет наиболее правдоподобно. Но это потом, а сначала ему нужно будет вызвать саперов и обезвредить мину. Я думаю, время подготовиться к разговору со Шварцем у тебя будет. Потому как там после твоего сообщения поднимется такая суета, что некоторое время всем будет не до тебя. Если тебя сразу не арестуют, попробуй во время всей этой неразберихи выйти из дома. Только никуда не уходи, а стой возле крыльца и жди, когда о тебе вспомнят. Это будет лишним подтверждением того, что ты ни в чем не виновата. И не бойся, я буду рядом. Главное, запомни: что бы потом ни случилось, говори одно и то же. Если будут пугать или бить, все равно твердо стой на своем. В этом наше с тобой спасение. Все поняла? Тебя обязательно попросят показать тех солдат, которые дали портфель. Укажешь на тех двоих, которые тебя привезли. Надеюсь, их ты хорошо запомнила? Ну и молодец. Уродов этих не бойся, они не позднее завтрашнего утра уже будут болтаться на виселице, что на центральной площади. Это я тебе гарантирую. А твоя главная задача – стать доверенным человеком господина Шварца. С твоей красотой и обаянием это сделать будет не так уж и трудно. Даже учитывая его патологическую подозрительность. Но эта бомба, – капитан показал на портфель, – должна его убедить в твоей надежности. По крайней мере, на первое время. Дальше все будет зависеть только от тебя. Ну, теперь вроде все. А сейчас тебе необходимо отдохнуть.
Девушка кивнула и отвернулась, украдкой вытирая слезы.
– Не плачь, – сказал Пустовалов, нежно погладив девушку по голове, крепко обнял и тихим голосом добавил: —Ты у нас молодец, у тебя все обязательно получится.
– Когда мы теперь с вами увидимся? – едва сдерживая слезы, уже готовые хлынуть из глаз, спросила Лена.
– Если все пройдет хорошо, будем встречаться почти каждый день. Потом я скажу, где и когда, – глухо ответил капитан и, не оборачиваясь, быстро вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Москва, 4-е Управление НКВД, август 1941
Старший майор НКВД Береговой только вернулся в Управление с оперативного совещания, как в кабинет заглянула секретарша Галочка. Она прошла прямо к столу, поставила перед Береговым поднос с чашкой чая и как бы невзначай проворчала:
– Вас там Коновалов который час дожидается.
Майор решительно отодвинул тяжелый мельхиоровый поднос, грозно сверкнул глазами на бестолковую девчонку и приказал:
– Давай его немедленно ко мне.
По тому, как энергично вошедший капитан преодолел расстояние от двери до стола начальника. Береговой понял, что произошло что-то экстраординарное. И не ошибся.
– «Грачи» вышли на связь! – Капитан подошел еще ближе и положил на стол перед Береговым шифровку.
– Наконец-то. – Начальник схватил со стола лист бумаги и буквально впился в него глазами:
– Вот это новость! Старый деникинский волк Шварц снова в обойме? Нужно немедленно доложить Лаврентию Павловичу. Это, насколько я знаю, его старый знакомый, – озабоченно проговорил Береговой. – Ладно, вижу, как глаза-то горят, выкладывай, что вы там напридумывали.
– Первое, как и просят «Грачи», следует произвести выброску десанта на всех направлениях, прилегающих к Смоленску, от Днепра до Вопи. Пусть немчура побегает.
Второе: количество десантных групп увеличить как минимум до десяти-пятнадцати, численность до сорока-пятидесяти человек в каждой. При постановке задач группам внимание командиров акцентировать помимо поиска и эвакуации груза (намеренно дезинформировать командиров групп в части места нахождения груза, при этом полностью исключить их даже случайное попадание в квадрат нахождения груза) на выполнение оперативных задач в тылу врага, в том числе на сбор разведывательной и иной стратегически значимой информации.
Третье – места выброски групп определять следующим образом: активный огневой контакт с подразделениями немецкой армии должен возникать непосредственно в районе приземления наших парашютистов. Для этого в кратчайшие сроки изготовить и внедрить через известные нам нелегальные каналы противника ряд необходимых документов (приказов, распоряжений), карт-схем выброски десантов. Активно задействовать на этом этапе «радиоигры» с участием захваченных нами радистов противника.
Четвертое: обеспечить немцам возможность «случайного» завладения ими оперативными радиограммами и иными штабными документами с необходимой для подтверждения легенды частично достоверной информацией.
– Толково. Что мы имеем на промежуточном этапе операции?
– По состоянию на 4 августа к местности, задействованной в операции «Смоленский капкан», приковано значительное количество живой силы и техники противника. В расчетном районе немцы сосредоточили до одной танковой и двух стрелковых дивизий, большое количество артиллерии. Таким образом, наши расчеты, считаю, полностью оправдались. Это косвенно подтверждается еще и тем, что координация действий зондеркоманды Шварца, а также непосредственные контакты с бонзами Третьего рейха, такими как Герман Геринг, и, возможно, другими партийными лидерами НСДАП, осуществляются, по нашим данным, неким Алексом Штормом, специально прибывшим с этой целью из Берлина.
– Ничего себе, какое осиное гнездо мы разворошили. Уверен – немцы заглотили крючок. А появление в Смоленске господина Шварца собственной персоной говорит само за себя. Нам главное сейчас – время не упустить. Сковать в районе Смоленска как можно больше сил противника. А тем временем собрать мощный кулак под Москвой. И врезать им этим самым кулаком по тому самому месту, чтоб катились до самого Берлина.
– Так точно, товарищ старший майор, пока все идет по плану, но мной просматривается одна серьезная недоработка. Обратите внимание, «Грачи» сообщают, что точное место захоронения груза известно по крайней мере еще одному человеку, который в настоящее время находится по ту сторону фронта. Это бывший начальник НКВД Смоленска майор Гудков.
– Но «Грачи» просят разрешения на подключение его к операции. Насколько я помню, при отправке колонны мы использовали его втемную. Есть возможность проработать способ эвакуации Гудкова на Большую землю после выполнения им задания по подбору нужного группе «Грачей» человека?
– Боюсь, что, к сожалению, в ближайшее время это полностью исключено. Кроме того, по сообщениям резидентуры, немцы активно готовят операцию по изъятию из расположения партизанского отряда кого-то из высокопоставленных офицеров НКВД. А в отряде из таких – только Гудков.
– Твои соображения? – вскинул брови Береговой.