Александр Павловский – Мёртвые мухи (страница 6)

Он шёл, не глядя по сторонам. Ноги сами несли его по знакомому маршруту:

– Проулок за кинотеатром «Родина» – здесь в 2020 году нашли девушку с перерезанным горлом. В руках она сжимала серебряный кулон.

– Парк «Золотые листья» – скамейка у озера, где исчезали пары. Оставались только следы, уводящие в никуда.

Но сегодня что-то было не так.

Голос нашептывал:

– Не туда. Она пойдёт другой дорогой.

Он свернул на дорожку между двух бытовых вагончиков. В парке вот-вот должна была начаться реставрация. Обещали восстановить освещение и озеленить территорию, что давно превратилась в пустырь.

Где-то за спиной хрустнула ветка. Обернулся – никого. Только тень от фонаря колыхалась на стене, принимая форму человека с ножом. Он ускорил шаг, но звуки преследования не отставали. Шёпот из ниоткуда:

– Сделай это.

Голос звучал как его собственный, но искажённый, словно записанный на диктофон. Он сжал рукоять ножа, чувствуя, как металл впивается в кожу. Где-то впереди, у разбитого фонаря, мелькнул силуэт – девушка в коричневом плаще или пальто. Её волосы цвета ранней весны ярко горели в темноте. В этом было что-то знакомое. Как будто он видел это тысячу раз – в зеркале, во сне, в обрывках забытых воспоминаний.

– Ты должен… – прошептал он, но ноги уже несли его вперёд.

Кроссовки бесшумно скользили по дорожке. Тело действовало само – годы тренировок превратили его в оружие. Но сейчас он не контролировал ни мышцы, ни мысли. Что-то вело его, как марионетку.

Из тени вынырнул другой. Мужчина в длинном пальто, лицо скрыто воротником. Его движения были точными, неестественными – словно он повторял заученный танец. Лезвие в его руке блеснуло, как зуб хищника, и он толкнул девушку к дереву.

– Потому что ты… – голос нападающего звучал как скрип. – Ты похожа на ту, которую я потерял.

Сердце парня замерло. Он видел, как девушка вжимается в дерево, её глаза расширяются, но вместо страха в них – странное понимание. Как будто она ждала этого. Как будто… знала.

Голос в его голове взревел:

– ОСТАНОВИ ЕГО!

Он бросился вперёд прежде, чем успел подумать. Тело действовало само – удар в бок, быстрый, выверенный, будто он тысячу раз отрабатывал его в зале. Костный хруст, стон, кровь на рукаве пальто. Нападающий отлетел, но нож не выронил.

– Уходи! – крикнул он девушке, но та не шевелилась. Стояла, прижав ладонь к горлу, будто пытаясь удержать слова.

Маньяк поднялся, хрипя. В свете луны его лицо было искажено яростью и… страданием.

– Она… – захрипел он, хватаясь за рану. – Не твоя…

Парень замахнулся ножом, но в последний момент дрогнул. Что-то в глазах нападающего – отчаяние, почти детское – остановило его. Удар кулаком. Маньяк рухнул, хватая воздух ртом. Через мгновение его следы уже терялись в лабиринте кустарника.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стук сердца. Он обернулся к девушке.

– Ты… – начал он, но замолчал.

Девушка стояла под фонарем, дрожа как осиновый лист. Дождь слизывал кровь с ее руки, розовые капли падали на асфальт. Она смотрела на него не как на спасителя. И только спустя несколько минут пришла в себя у фонтана. Парень склонился над ней, его руки дрожали, когда он накладывал повязку из своего платка.

– Почему… – начала она, но он приложил палец к её губам.

– Ты не понимаешь. – Его глаза были пусты, как экран выключенного телевизора, а голос звучал глухо, как сквозь воду. – Это еще не конец. Вам нужно перевязать руку.

Она посмотрела на него. Капюшон съехал, открыв нижнюю часть лица – острый подбородок, шрам. Знакомый шрам. Где-то видела его. В кошмарах? На старых фотографиях?

– Вы… – она отстранилась. – Я вас видела. В кафе. Вы сидели у окна…

Он резко отвернулся, поправляя капюшон. В его движениях была неестественная резкость, будто кто-то дергал за невидимые нити.

– Ты идёшь со мной, – это не было предложением.

Он сорвал с её шеи шарф, и привязал руку к груди так, чтобы она не шевелилась. Рана вновь закровоточила, заставив её вскрикнуть.

– Тише, – он приложил палец к губам. – Здесь небезопасно.

Он молча вел её через пустынные улицы, где фонари мерцали, как умирающие звёзды. Город вокруг них превратился в набор силуэтов – кривые деревья, дома с решетками на первых этажах, рекламные щиты с облезлыми улыбками. В витрине магазина она поймала их отражение: он на полшага впереди, его рука в кармане сжимала нож.

– Куда… – она попыталась говорить, но язык заплетался.

– Домой. Ко мне.

Девушка шла за ним, больше не задавая вопросов. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными, как будто она не касалась асфальта, а скользила над ним. Парень в капюшоне шёл впереди, его тень растягивалась и съёживалась под неровным светом, словно живое существо, не решающееся показать истинную форму.

Они свернул в арку, заваленную мусором, где воздух пах мочой и мокрым картоном. На стене дома кто-то нарисовал мелом огромные часы – стрелки показывали 18:17. Девушка зажмурилась. Где-то уже видела эти цифры. В блокноте? На остановке?

– Почему вы меня спасли? – спросила девушка внезапно, остановившись.

Парень обернулся. Часть его лица была скрыта капюшоном, но глаза… Глаза казались слишком старыми для его возраста. В них плавала глубина, которой не должно быть у молодого парня.

– А у меня были другие варианты? – ответил он, и голос его звучал так, будто доносился из-под толщи воды.

Он привёл её в дом через перекресток от парка – пятиэтажку с треснувшим фасадом, похожую на старушку, закутанную в лохмотья. Лестница в подъезд скрипела под его шагами. Запах плесени и старой штукатурки ударил в нос. На первом этаже он толкнул дверь плечом – ржавые петли взвыли, как раненые звери.

– Входи, – сказал он, и голос его звучал так, словно доносился из другого конца туннеля. – Ты в безопасности. Здесь тебя никто не найдет.

Она шагнула внутрь. Дверь захлопнулась сама, щёлкнув замком с металлическим скрежетом. Звук эхом разнёсся по пустой прихожей, будто квартира проглотила их обоих.

– Здесь сквозняк, – пробормотал он, отходя от двери. Теперь его голос звучал слишком громко в тишине квартиры.

Коридор был узким, стены облезлыми. Пахло плесенью и старыми книгами. Обои, некогда бежевые, теперь походили на кожу старика – морщинистые, с пятнами сырости. Напротив входа висело зеркало в раме, покрытой чёрной патиной. Девушка мельком глянула в него – её отражение моргнуло на секунду позже.

– Не смотри слишком долго, – предупредил парень, снимая мокрую куртку. – Зеркала здесь… капризные.

Он провёл её в гостиную. Комната дышала прошлым: потёртый диван с выцветшей обивкой, этажерка с книгами в твердых переплётах, настенные часы, стрелки которых застыли на 18:17. На полу лежал ковёр с узором из красных нитей – точь-в-точь как на стене у бабушки. А сам скрылся в соседней комнате, которая была кухней и вернулся с аптечкой и бутылкой водки.

– Пей, – протянул девушке бутылку.

Она отказалась. Он вздохнул, вылил алкоголь на её рану. Боль ударила, как током.

– Сука!

– Лучше ругайся, чем плачь, – он начал бинтовать ладонь, сосредоточенно, будто делал это не в первый раз.

– Спасибо… – прошептала она, и его пальцы дрогнули на последнем узле бинта – Я… я даже не знаю, как вас зовут.

Она присмотрелась к шраму в виде петли на его запястье, как её, но его петля еще не зажила.

– Влад.

– Меня – Лера.

– Может, принести воды? – и скрылся на кухне, не дожидаясь ответа.

Он налил воды в треснувший стакан. Жидкость была мутной, с плавающими чёрными крупинками, но девушка выпила залпом – жажда оказалась сильнее брезгливости.

– Вы знаете его? – она тронула шрам на своём запястье. – Того, кто напал.

Парень достал из кармана складной нож. Лезвие блестело странным синеватым отливом.

– Он был маньяк. Какой-то больной чудила, решивший, что ты на кого-то похожа или кого-то ему напоминаешь. Может, он и не убил бы тебя, лишь покалечил, а может…Но это уже всё в прошлом, теперь ты со мно… – Он моментально осекся, чтобы не сказать лишнего, но почувствовал, что уже это сделал. – …ты в безопасности. Голоса мне нашептали, что нужно идти в то место. Если бы не я, то всё могло пойти иначе, – он кивнул на неё, – мы могли так и не встретиться.

Девушка сидела на диване, обнимая колени, в её мыслях всё приобретало фантастический характер или просто шокирующий. Он протянул руку, чтобы забрать стакан обратно, но стекло выскользнуло из пальцев, разбившись о пол.

– Ничего, – пробормотал он, пряча дрожь в карманах. – Всё в порядке, не стоит волноваться.

Он провёл её в ванную – «умойся, приди в себя». Зеркало над раковиной было разбито, но осколки аккуратно сложены на полке. – Иногда они показывают… другое, – сказал он, включая воду. Когда вода коснулась её лица, сквозь шум трубы прорвался голос: «Он лжёт».

В коридоре парень крутил дверную ручку. Замок, который годами не закрывался, вдруг захлопнулся навек.