Александр Парнас – Мастер грёз (страница 7)
– Прекрати оскорблять моего сына! – крикнула резко мама.
– Ты меня не затыкай! Говорю, что думаю. Раз так есть, так и есть! Скажешь, не прав, что ли? Да все говорят, что он у тебя придурок! Все смеются над ним! Мне еще краснеть за него! Благо мой бы был, а то… Его ж никуда и не возьмут, кроме как посудомойкой да полотеркой, ха-ха! – и отчим заржал, довольный собой.
Макс долго терпел, слушая все это в своей комнате. Он стискивал зубы, затыкал уши, пытался не обращать внимания на колкие речи отчима. Наконец нервы взяли верх. Глаза его засверкали и наполнились ненавистью. Макс вскочил и, роняя все на своем пути, влетел на кухню. Задыхаясь от бешенства, он заорал:
– Ты заткнешься когда-нибудь, а, ублюдок?! Ты уже задолбал меня! Козел! Ты-то ЧТО делаешь вообще?! Ты-то чего в жизни добился?! Бухаешь целыми днями да наши деньги пропиваешь! Живешь за мамин счет! Жрешь, пьешь на ее деньги! Толку от тебя никакого! Жирная зажравшаяся скотина! Пьяница проклятый! Я не знаю, че она тебя терпит! Вышвырнуть тебя надо как паршивую собаку! Это че, а?! – трясущейся от злости рукой указал Макс на тарелку, из которой с такой жадностью поглощал пищу его отчим. – Это твое?! Твое, думаешь?! Это все наше! И не смей это жрать!
И он со всего размаху зарядил рукой по тарелке, так, что та улетела далеко со стола и разбилась вдребезги.
– Ты че,…?! – в сторону Макса полетела отборная брань. Отчим вскочил на ноги, размахнулся и отвесил Максу мощную оплеуху, у того пол лица мгновенно стало красным. Макс пошатнулся назад и схватился за голову. И вдруг задрожал всем телом. Глаза его налились кровью. Он сжал руку в кулак и со всей дури шарахнул отчима по лицу. Тот от неожиданности и силы, которую вложил в удар Макс, рухнул вниз, перевернув стул, и повалил на пол тарелки и чашки со стола.
– Убью, суку!!! – орал Макс, рвясь в бой. Но мама, все это время наблюдавшая эту сцену в полном оцепенении, теперь, наконец, пришла в себя и схватила Макса за руки, пытаясь удержать его и увлечь назад.
– Успокойся, Макс, прошу тебя! – уговаривала она сына. – Пожалуйста, прекрати!
– Убью, понял!! Только тронь еще! Скотина! Ненавижу! – выкрикнул Макс, развернулся и помчался в свою комнату, обливаясь слезами.
Отчим грузно поднялся на ноги и сплюнул кровь с распухшей губы. Похоже, он был ошарашен случившимся. Но, постепенно приходя в себя, он все больше и больше наполнялся гневом.
– Где он?! – заорал отчим. – Где эта маленькая скотина?! Ща я ему башку размозжу!
И он, оттолкнув маму Макса, ринулся к его комнате. Та кинулась вслед за ним.
– Оставь его, перестань! Я тебе сказала, слышишь?! – причитала она, хватая мужа за руки.
– Отвали! Я сверну шею этому ублюдку! – и отчим принялся вышибать дверь Максовой комнаты.
– Только войди, я убью тебя! Я клянусь! – выкрикнул Макс, задыхаясь. Сердце его бешено колотилось, а потные руки тряслись. Он схватил стул, готовый в любую минуту опустить его на голову отчиму.
– Уйди отсюда, я сказала! – крикнула мама, отталкивая мужа от двери, и обливаясь слезами. – Ты уже достал нас! Дождешься, я с тобой разведусь и вышвырну тебя отсюда!
Отчим остановился и немного затих.
– Не угрожай мне, – угрожающе проговорил он, наконец. – Вы у меня еще все дождетесь, ублюдки! – он с презреньем сплюнул кровь на пол и пошел в ванную.
А Макс за дверью, обхватив голову руками, сидел на корточках и рыдал.
. . .
Вот, наконец-то, и долгожданные выходные. Макс выкроил время, чтобы выбраться на улицу и подышать воздухом. Потом ему еще предстояла уборка по дому и занятие английским языком.
«Куда пойти? – подумал он. – Может, Ромке позвонить?»
Макс присел на скамейку, достал мобильник и набрал номер друга.
– Да, – послышалось в трубке. – Здорово, приятель!
– Привет. Пойдем, прошвырнемся! У меня бабок немного есть, пивка тебе куплю, и побазарим немного. А то запарился уже: дом да работа, – сказал Макс.
– Блин, приятель, я бы с радостью, да щас не получится, – протянул Ромка. – Понимаешь, тут такое дело: я со своей девкой встречаюсь. У нее ща предков дома нет, догадайся, чем мы будем заниматься.
Макс поморщился, скривил презрительную физиономию и произнес:
– Догадался. Ну, ладно, давай тогда. Звони, если че.
Он отключил разговор и задумался.
«Вот че делать? Выходной день, даже не с кем никуда пойти. Че я, левый, что ли, какой? Никто меня тусоваться брать не хочет. И все из-за того, что я не пью. Че я им, веселье, что ли, испорчу, если бухать не буду? Задолбали отмахиваться. Только повод ищут, чтоб меня бортануть».
Макс снова достал мобильный телефон и без всякой надежды набрал номер Дрона. С ним Макса связывала давняя дружба, но однажды Дрон «повзрослел», и «детские» забавы Макса стали ему неинтересны. Важнее всего были девочки и веселые компании, в которых без большого количества спиртного не обходилось. Поэтому Макс на этом празднике жизни был просто лишним. Дрон, конечно, по-своему любил и уважал друга, но смотрел на него весьма снисходительно, как на ребенка, несмышленыша, и никуда брать с собой не торопился. Встречались они тоже довольно редко. В основном созванивались и общались по телефону.
– Привет, Дрон! – сказал Макс. – Как дела?
– Здорово, чувак! – весело поздоровался тот. – Дела? Как всегда, зашибись!
– Слушай, у меня сегодня выходной. Давай пошляемся, побазарим, – предложил Макс.
– Ну-у… – замялся Дрон. – Понимаешь, сегодня не могу. Ты уж извини. Мы с пацанами щас тусить пойдем, пиво пить, может, водку тоже. Погоняем на тачке по улицам. А вечером на дискач. Девок там поснимаем. Я бы тебя взял, но тебе же не интересно с нами будет. Ты же не пьешь.
«Так и знал», – с досадой подумал Макс. А вслух сказал:
– Да, наверно. Но не из-за того, что я не пью, а потому что сомнительные занятия у вас какие-то. Нажраться вначале, потом на машине гонять. Да и на дискотеку идти – лишний раз морду набьют.
– Да-а, ты, приятель, скептик у нас. Не молодой ты какой-то, не-а. Как дед рассуждаешь. А ты бы попробовал и узнал бы, весело это или нет.
– Так ты ж мне никогда не предлагаешь!
– Ну ладно, идем. Жалко, что ли?
– Нет, знаешь, че-то не хочется. Пожить еще хочу.
– Ну, че, в кусты уже? А говоришь! Тебе, наверно, просто завидно, что другие веселятся, пока ты зад за компьютером просиживаешь. Вот ты вечно меня и осуждаешь. А самому просто стремак попробовать.
– Да иди ты! Давай, шагай на свою тусовку. Тебе просто по жизни не надо ничего.
– Наверно, ты агрессивный такой, потому что у тебя бабы нет. Советую завести, а то так и спятить недолго.
– Да пошел ты! Я еще на тебя бабки тратить буду!
И Макс раздраженно вырубил телефон.
– Козел! – выругался он. – Че, трусом меня считает? Думает, что я им завидую? Они все себя оправдывают! Те, кто в жизни добиться ничего не пытается, а предпочитает дешевые развлечения! А потом становится поздно! Вот свою жизнь где-нибудь в подворотне и заканчивают!
«Блин, а он ведь прав», – послышался внутренний голос где-то в самых глубинах его подсознания.
Макс отогнал предательские мысли, встал со скамейки и отправился к дому Кольки, того самого, который предпочитал компьютер всему остальному в мире.
«Ладно, побазарю хоть с этим об играх, больше ж не о чем, – подумал Макс. – Хоть ЭТОТ такой же неудачник, как и я. Не так уж и обидно, – и тут он разозлился на самого себя. – Хватит! Я не неудачник! Я сам решаю, как мне жить! И ясли я живу ТАК – это мой собственный выбор! Я знаю, что все делаю правильно. Может, я и не крутой в их глазах, а неудачник, но это Я прав, а не они. Если они ТАКИЕ, это не значит, что все должны быть такими же! У них неправильные представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Я не должен идти у них на поводу и играть по их правилам. Они губят свою жизнь, я не потянусь за ними…»
Размышления прервал голос Женьки, откуда ни возьмись вынырнувшего из-за угла:
– О! Здорово! Куда идешь?
– Привет. Гуляю, – буркнул Макс.
– Ну, как дела? Работу нашел? – поинтересовался Женька.
– Ага, – усмехнулся Макс. – В Макдоналдсе.
– Правда? И как?
– Отвратительно! Удавился бы!
– А че так?
– Че?! Да я себя рабом чувствую, мусором! Чернорабочим каким-то! Хочу месяц допахать и уйду нахрен.
– А есть куда пойти?
– Пока нет. Поищу. Трудно, что ли? А ты куда чешешь?
– Да я с братками встретиться.
– С этими своими бритоголовыми?
– Ну да.
– А-а, так они тебе теперь братками стали.