Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 71)

По новой должности ему приходилось часто встречаться с В. К. Блюхером, сопровождать его в многочисленных поездках по войскам. Пытливо присматривался молодой командир к методам работы талантливого военачальника, получая наглядные уроки и уникальный, поистине бесценный опыт.

Исключительно много давало участие в организации и проведении крупных общевойсковых учений. На одном из них в Приморской группе войск на практике проверялись тактико-технические и боевые свойства бронетанковой техники, ее влияние на тактику и организацию войск. В сложных условиях местности испытывались тогдашние наши танки Б Т-5, Т-26 и малый плавающий танк Т-37. На учение прибыл начальник автобронетанкового управления РККА командарм 2-го ранга И. А. Халепский. Энтузиаст моторизации и механизации РККА, много сделавший для оснащения ее бронетанковой техникой, он произвел большое впечатление на участников учений, особенно своим докладом о принципах массированного применения танков на основе теории глубокой наступательной операции. Именно к этому времени относил Павел Алексеевич пробуждение у него серьезного интереса к танкам и новому роду войск — автобронетанковым войскам, которым предстояло сыграть такую исключительно большую роль в будущей войне.

А вскоре он и сам стал танкистом. Произошло это довольно неожиданным образом. Командира 63-го Краснознаменного стрелкового полка полковника Ротмистрова — на эту должность он был назначен в июле 1937 года — осенью того же года вызвали из Забайкалья в Москву в Главное управление по командному и начальствующему составу Красной Армии. Ему предложили должность преподавателя тактики в недавно организованной Военной академии моторизации и механизации РККА. Можно не сомневаться, что подобное предложение озадачило бы любого командира стрелкового полка. Взволновало оно поначалу и Павла Алексеевича. Но начальник академии 36-летний дивизионный инженер И. А. Лебедев объяснил ему, что готовых преподавателей тактики бронетанковых войск пока нет, да еще и быть не может, Все в этом молодом роде войск, в том числе и тактику, предстоит создавать, развивать, совершенствовать, обогащать на основе учений и войскового опыта.

— Все мы учим и сами одновременно учимся, — сказал он. — Такова специфика наших молодых, но весьма перспективных автобронетанковых войск.

Такая специфика пришлась Павлу Алексеевичу по душе. Став преподавателем, он с увлечением готовился к лекциям и практическим занятиям, изучая и обдумывая материалы по теории и практике применения танков. Богатый материал для размышлений и выводов давали бои в Испании, использование танков при отражении нападения японской военщины в районе озера Хасан и на берегах реки Халхин-Гол. Глубокое изучение опыта боевых действий танковых частей позволило ему написать и защитить диссертацию на соискание ученой степени кандидата военных наук. Вскоре он получил и ученое звание доцента. Казалось, что впереди успешная педагогическая карьера, привлекательная деятельность ученого-теоретика. Но жизнь распорядилась по-иному.

В конце ноября 1939 года началась советско-финляндская война. Преподаватель тактики Ротмистров обратился к командованию с просьбой командировать его на Карельский перешеек для изучения на месте боевых действий танков. Он считал, что нельзя учить танкистов умело воевать, если сам знаешь танковый бой только теоретически. Право учить — высокое право, его надо доказать. Просьба была удовлетворена. В штабе 7-й армии ему предложили должность в оперативном отделе, но он попросил направить его в действующее танковое соединение. Направили в 35-ю легкую танковую бригаду, которой командовал полковник В. Н. Кошуба — видный танкист, герой гражданской войны, один из первых выпускников академии моторизации и механизации РККА. Прибыв в бригаду, узнал, что Кошуба тяжело ранен. С разрешения замещавшего его начальника штаба отправился для изучения действий танкистов в один из батальонов бригады.

Случилось так, что преподавателю академии довелось не только наблюдать, но и возглавить атаку батальона, командир которого внезапно выбыл из строя. Атака началась на рассвете. Танки Т-26 двигались на малой скорости, чтобы не отрываться от пехоты, которую они поддерживали. Впереди — полоса гранитных надолб, проходов в которых не оказалось (хотя их обещали проделать ночью). Лишь кое-где глыбы были повалены или частично разрушены. За ними виднелись бетонированные или прикрытые броневыми щитами укрытия, из которых противник открыл шквальный артиллерийский и пулеметный огонь. Пехота под сильным огнем залегла, а затем начала отходить. Головной танк повис на надолбах и тут же был обстрелян противотанковой артиллерией. Некоторые машины угодили в замаскированные ямы-ловушки или натолкнулись на противотанковые рвы. В командирский танк Ротмистрова попал снаряд и, пробив броню, насмерть поразил командира орудия. Пришлось временно выйти из боя, передав командование начальнику штаба. Но и последующие бои не принесли успеха не только танкистам, но и всем нашим войскам. Требовались иные методы боевых действий.

Как известно, после соответствующей подготовки линия Маннергейма была нашими войсками прорвана, сопротивление армии противника сломлено. За проявленные в боях высокое мужество и массовый героизм тысячи советских воинов, в том числе и танкистов были награждены орденами и медалями. Среди них орденом Красной Звезды отмечен и полковник Ротмистров.

Что касается выводов о действиях танков в боях на Карельском перешейке, то их было сделано в основном два: подтвердилось, что развитие противотанковой артиллерии настоятельно требует усиления броневой защиты наших танков и повышения их огневой мощи. Это ускорило решение о принятии на вооружение новых танков Т-34 и КВ. Подтвердилось и то, что действия танков особенно эффективны при использовании их в составе подвижных групп, вводимых в прорыв вражеской обороны. Эти группы создавались, как правило, на базе танковых бригад, усиленных стрелковыми батальонами и саперами.

В июле 1940 года — примерно за год до начала Великой Отечественной войны — в Красной Армии началось создание крупных оперативно-тактических соединений бронетанковых войск — механизированных корпусов. Это решение обрадовало Павла Алексеевича так же, как сильно огорчило в свое время расформирование танковых корпусов на основании неправильных выводов из ограниченного опыта боев в Испании. Он был убежден и не раз утверждал это в своих лекциях, что современная армия на решающих направлениях должна иметь крупные бронетанковые соединения, особенно в наступательной операции, где победа достигается стремительным развитием тактического успеха в оперативный, прорывом подвижных соединений в глубину обороны противника.

Механизированные корпуса по штату включали две танковые и одну моторизованную дивизии. Создавались они в два этапа — в 1940 году было образовано 9 мехкорпусов, а в феврале — марте 1941 года началось формирование еще 20.

Радовал такой быстрый рост числа крупных бронетанковых соединений, но танковая промышленность не могла, конечно, в короткие сроки дать необходимое количество танков (для полного укомплектования этих корпусов требовалось свыше 16 000 танков Т-34 и КВ). Поэтому большинство механизированных корпусов даже в западных приграничных военных округах к началу войны оказались далеко не укомплектованными новыми танками.

Павлу Алексеевичу довелось убедиться в этом лично, когда в декабре того же 1940 года он был назначен заместителем командира 5-й танковой дивизии, входившей в 3-й мехкорпус Прибалтийского особого военного округа. Корпусу по штату полагалось иметь более тысячи танков разных типов, из них 126 тяжелых КВ и 420 средних Т-34. Но на 1 января 1941 года в наличии было всего 640 танков, в том числе 52 КВ и 50 Т-34. Остальные машины — легкие танки БТ и Т-26 с основательно изношенными двигателями. По плану укомплектования в 1941 году предполагалось получить 103 Т-34, а поставка недостающих 74 КВ в этом году даже не предусматривалась. Полное укомплектование корпуса планировалось на 1942 год…

5-я танковая дивизия дислоцировалась в районе литовского города Алитуса. П. А. Ротмистров командовал этой дивизией до мая 1941 года, так как ее командир полковник Ф. Ф. Федоров находился на курсах усовершенствования командного состава. С его возвращением Павел Алексеевич был назначен начальником штаба 3-го мехкорпуса и убыл в Каунас. В этой должности полковник П. А. Ротмистров и встретил 22 июня 1941 года.

Начало Великой Отечественной войны описано во многих мемуарах и художественных произведениях, показано в десятках кинофильмов. Пишут и показывают в основном правильно: да, удар гитлеровских полчищ был вероломным и огромной силы. Но Павел Алексеевич никогда не соглашался с теми, кто утверждал, будто бы нельзя было ожидать, что удар окажется именно таким массированным, одновременным по всему фронту и всеми наличными силами. Предполагалось-де, что нападение может начаться с провокационных действий немецких войск, со стычек передовых частей в приграничной зоне, а потом уже постепенно будут введены с обеих сторон главные силы…

Полковник Ротмистров обстоятельно обдумал ход войны на Западе, где против англо-французских войск гитлеровцы сосредоточили три ударные группировки — группы армий «А», «В» и «С» — на острие которых были танковая группа Клейста, танковые корпуса Гудериана и Гота. И на рассвете 10 мая 1940 года эти группировки на всем фронте от Северного моря до линии Мажино внезапно при массированной поддержке авиации нанесли мощный удар, закончившийся полным успехом. Были веские основания полагать, что и на Востоке, против Советского Союза, гитлеровцы попытаются повторить подобный же массированный удар. Так оно и произошло. Здесь были так же три группы армий, только назывались теперь они «Север», «Центр» и «Юг» и были по составу неизмеримо мощнее.