Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 70)
— Главное, точно взять на мушку, — поучал он. — И плавно нажать спусковой крючок. Понятно? Не дергать, а плавно нажать. Затаи дыхание и жми. Ясно?
Все было ясно, а стреляли молодые бойцы плохо. Огорчил Галкина и Павел — в мишени оказалась только одна пробоина. Надо бы поупражняться (раньше Павлу стрелять не доводилось), но до самой отправки на фронт больше на стрельбище не ходили — не хватало, видимо, патронов, производство которых в республике из-за разрухи резко сократилось.
На фронт питомцы Ивана Галкина попали в конце апреля 1919 года под Бугульмой. Первый бой… Человек, которому довелось быть солдатом, воевать, никогда не забудет, просто не в состоянии забыть, свой первый бой… Главный маршал бронетанковых войск частенько вспоминал потом этот бой в степи под Бугульмой, в котором он, говоря его же словами, «по неопытности натерпелся страху».
А в общем-то все было как обычно. Батальон Самарского рабочего полка, рассыпавшись в цепи, по плоской равнине двинулся к деревне, в которой окопались белые. Сначала шли шагом, а потом, когда противник открыл огонь, с криком «ура!» побежали вперед. Вместе с другими бежал и кричал во все горло и Павел Ротмистров. Свистели пули, где-то рвались снаряды, а он бежал, стараясь не отстать от своего отделенного командира. Но так ни разу и не выстрелил, ибо не видел противника. За это после боя Иван Галкин сделал ему соответствующее внушение, но не очень строгое, учитывая, что боец бежал-то все-таки вперед, а не назад.
В последующих боях на Восточном фронте Павел постепенно приобретал солдатские навыки, опыт, закалял волю и стал в конце концов, по словам Ивана Галкина, «полноценным бойцом». Галкин же и рекомендовал Павла на собрании в члены Коммунистической партии, когда проводилась партийная неделя. Сам он был беспартийным, но тогда прием в партию проводился на общем собрании с участием беспартийных красноармейцев, к мнению которых внимательно прислушивались. Слово такого авторитетного бойца, как Иван Галкин, решило дело. Павла дружно поддержали другие красноармейцы, и он в свои 18 лет стал членом партии большевиков.
В конце мая 1919 года его направили на Самарские военно-инженерные курсы. Но проучился он на них недолго: в августе, при подавлении кулацкого мятежа в районе Мелекеса, тяжело заболел малярией. Потребовалась перемена климата, отправили в отпуск по болезни на родину.
Безрадостным оказалось это недолгое пребывание в родном селе. Как раз в эти дни пришло известие, что в боях на Южном фронте погиб любимый брат Павла — Василий. На другой день умерла, не выдержав этого удара, тяжело болевшая мать Мария Андреевна. Смерть жены подорвала когда-то богатырские силы отца, он на глазах сдал, постарел, стал угрюм и молчалив.
Тяжело переживал эти потери и Павел. Но перемена климата, молодость, лечение народными средствами сделали свое дело — недуг отступил. Врачебная комиссия признала его годным к военной службе. Но на курсы в Самару не вернулся. Шла война с панской Польшей, Павла направили на Западный фронт, в 42-й этапный батальон 16-й армии. Однако принять участие в боях с белополяками ему не довелось. Во второй половине августа 1920 года в Минске начались мирные переговоры, и боевые действия прекратились.
Но для Павла Ротмистрова боевые испытания еще не кончились. В начале марта 1921 года вспыхнул контрреволюционный мятеж в Кронштадте. На его подавление были брошены лучшие части Красной Армии, большая группа делегатов X съезда партии, курсанты ряда военных школ.
3-я Смоленская пехотная школа красных командиров, в которой в то время обучался Ротмистров, также была в срочном порядке направлена эшелонами в Петроград, где вошла в сводную курсантскую бригаду.
Да, курсантам пришлось наступать на Кронштадт по льду Финского залива со стороны Лисьего Носа. Лед у берегов уже подтаял
Курсант Ротмистров был награжден орденом Красного Знамени.
В биографии выдающегося человека бывают события, казалось бы, не очень значительные. Но часто факт внешне рядовой и даже, может быть, случайный объясняет те или иные существенные повороты в судьбе героя. И тут нужно обратить внимание: курсант Ротмистров получил в 19 лет высшую в то время боевую награду — орден Красного Знамени.
Под Кронштадтом Павел был ранен в ногу, сильно простудился, а потому снова получил отпуск на родину. После выздоровления был назначен в Рязань в 149-й стрелковый полк на должность политрука роты. Потом служил во Владимире политруком подразделения дивизионной конной разведки. А осенью 1922 года поступил учиться в Военную объединенную школу имени ВЦИК — ныне Московское высшее общевойсковое училище имени Верховного Совета РСФСР.
Опираясь на знания, полученные в Смоленской пехотной школе, попросил разрешения сдать экзамены за первый курс. Разрешение было дано, экзамены сдал успешно, перешел на второй курс. Вскоре стал старшиной второго курса 3-й пулеметной роты, и — что тоже немаловажно — был избран депутатом Моссовета.
Кремлевские курсанты… Им доверяли караульную службу в Кремле, охрану съездов партии и Советов, конгрессов Коминтерна. Одним из самых почетных считался пост № 27 у квартиры В. И. Ленина. Не раз стоял на том посту Ротмистров, мечтая увидеть великого вождя. Но Владимир Ильич был в это время уже болен и находился в Горках. У курсантов-кремлевцев часто бывали соратники В. И. Ленина — М. И. Калинин, Ф. Э. Дзержинский, М. В. Фрунзе, выступали перед ними, иногда присутствовали на занятиях. Воспитательное значение подобных встреч трудно переоценить.
Навсегда запомнилось, как были потрясены курсанты скорбной вестью о смерти Ленина. В числе других кремлевцев Павлу Ротмистрову довелось стоять в почетном карауле у гроба любимого вождя, сопровождать его в последнем пути от Колонного зала Дома союзов до Красной площади.
В том же 1924 году Ротмистров с отличием окончил Военную объединенную школу имени ВЦИК. Назначение получил в Ленинград в 31-й стрелковый полк 11-й стрелковой дивизии командиром взвода. С этой должности и началось командирское становление будущего военачальника. К службе относился ревностно, добиваясь, чтобы каждый красноармеец четко знал уставы и наставления, добросовестно выполнял программу боевой и политической подготовки. Организовал ликвидацию неграмотности (во взводе были в основном представители северных и приволжских народностей), считая это не только командирской обязанностью, но и долгом коммуниста. В результате взвод стал вскоре лучшим в роте, а Ротмистрова назначили командиром учебного взвода полковой школы, затем — командиром роты. Рота, которой командовал Ротмистров, по боевой и политической подготовке заняла первое место в Ленинградском военном округе.
Здесь, в Ленинграде, он встретил свою будущую жену, боевую подругу на всю жизнь Елену Константиновну, происходившую из интеллигентной ленинградской семьи. Она получила хорошее общее и музыкальное образование, знала три иностранных языка. Исключительно ее влиянием Павел Алексеевич объяснял свое быстрое приобщение к-сокровищницам культуры и искусства. Они часто бывали в Александрийском и Мариинском театрах, в знаменитом концертном вале филармонии, посещали музеи, художественные выставки.
Именно тогда деревенский парень стал постепенно превращаться в того всесторонне образованного человека высокой культуры, настоящего интеллигента, каким впоследствии все знали Павла Алексеевича Ротмистрова. Елена Константиновна помогла ему по языку подготовиться к поступлению в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Несмотря на большой конкурс, Ротмистров в 1928 году стал слушателем академии и успешно окончил ее в мае 1931 года.
Продолжать службу Ротмистров был направлен в далекое Забайкалье, в героическую Отдельную краснознаменную дальневосточную армию (ОКДВА). Без ропота, как и подобает боевой подруге, поехала в суровый край и Елена Константиновна с трехлетним сыном. После Ленинграда и Москвы Чита того времени с ее потемневшими от времени бревенчатыми домами и немощеными пыльными улицами производила безрадостное впечатление. Но меньше всего думалось о неустроенности сурового военного быта, о скуке провинциальной жизни в захолустье. Главным, поглощавшим все помыслы и время, была служба в 36-й Забайкальской стрелковой дивизии, одном из передовых соединений Забайкальской группы войск ОКДВА. Работал Ротмистров в штабе дивизии начальником первой части (оперативного отделения). Здесь приобрел так пригодившиеся впоследствии навыки штабной работы в масштабе соединения. Весной 1933 года выполнил ответственное задание — произвел рекогносцировку советско-маньчжурской границы по реке Аргуни в районе станции Отпор. Успешная работа не осталась незамеченной — вскоре молодого штабиста перевели в Хабаровск в штаб ОКДВА. Он получил назначение на должность начальника 1-го сектора — заместителя начальника оперативного отдела штаба армии, а в том же году и возглавил этот отдел.