Александр Орлов – Советские полководцы и военачальники (страница 73)
По штату в бригаду входили танковый полк, мотострелковый батальон, зенитно-артиллерийский дивизион и три отдельные роты — разведки, управления и боевого обеспечения. Танковый полк двухбатальонного состава имел 61 танк, в том числе 7 тяжелых КВ, 22 средних Т-34 и 32 легких Т-40. Располагался он недалеко от села в березовой роще, удивительно по-русски приятной и светлой в эти ясные дни ранней осени. Машины были умело замаскированы. Очень хорошее впечатление произвел командир полка майор А. В. Егоров — крепкий, с военной выправкой кадровый командир-танкист, еще в 30-е годы окончивший танковое училище. Он имел уже боевой опыт — сражался на Юго-Западном фронте, командуя полком в 32-й танковой дивизии 4-го мехкорпуса, не раз, как говорится, смотрел смерти в глаза. Обстрелянными были и большинство командиров батальонов и'рот.
В первый же день Павел Алексеевич выступил перед личным составом 8-го танкового полка. Напомнил о совместных испытаниях в недавнем прошлом, рассказал об излюбленных тактических приемах вражеских танкистов, потребовал настойчиво готовиться к боям.
— Танки у нас лучше, чем у немцев, — сказал он. — О таких машинах, как КВ и Т-34, они могут только мечтать. Значит, мы можем и должны их бить. В чем же дело? Только в одном — надо научиться действовать грамотно, с умом. Не подпускать немецкие танки на близкие дистанции, умело использовать преимущества КВ и Т-34 по броне и огню. Бить из засад, смело маневрировать на поле боя. Отработать до автоматизма все приемы вождения машин и ведения меткого огня. Времени у нас мало, но его хватит, если каждый час, каждую минуту с толком использовать на боевую подготовку.
Во всех подразделениях развернулась напряженная подготовка к предстоящим боям. В штабе бригады не раз устраивались сборы командного и политического состава, в поле отрабатывались действия танкового полка и других подразделений в различных видах боя. Формирование соединения было закончено досрочно. В конце сентября поступил приказ грузиться в эшелоны и следовать в район станции Валдай на Северо-Западный фронт.
В штабе 11-й армии Ротмистров получил приказ о наступлении, которое начиналось утром следующего дня. Хотел было сказать, что бригада еще в пути, что необходимо время на изучение системы обороны противника, рекогносцировку, организацию взаимодействия с пехотой и артиллерией, но сдержался — командующий 11-й армией генерал-лейтенант В. И. Морозов знал это, конечно, не хуже, чем он. Генерал достаточно ясно сказал, что 8-я танковая бригада совместно с 26-й стрелковой дивизией (тоже вновь прибывшей) должна нанести упреждающий удар на село Лужно; это необходимо, чтобы воспрепятствовать развитию наступления противника на Ленинград. А упреждающий удар, если его долго готовить, как каждому ясно, легко может превратиться в запоздавший удар — только и всего…
В Валдае начальник штаба майор Любецкий доложил Ротмистрову, что подразделения бригады благополучно прибыли и разгрузились, за исключением мотострелкового батальона, эшелон с которым ожидается ночью.
— Нанесите обстановку на карту. Вызовите ко мне командира танкового полка, — приказал комбриг.
Через час в штаб прибыл майор Егоров. Командир бригады познакомил его с полученным приказом, потребовал к утру быть готовым к наступлению.
— Но, товарищ полковник…
— Вы хотите сказать, что необходимо время на подготовку?
— Надо хотя бы провести рекогносцировку. К тому же не подвезли еще дизельное топливо для тяжелых танков. У нас нет даже карт района предстоящих действий.
— Знаю. Но завтра ваш полк, уверен, возьмет Лужно, а послезавтра это уже не удастся. С фактором времени нельзя не считаться. Получите карты у начальника штаба, роту КВ оставьте в моем резерве. Действуйте, не теряя ни минуты, в семнадцать ноль-ноль доложите свое решение. Выполняйте, товарищ майор!
— Есть выполнять! — по-строевому вытянулся молодцеватый майор.
Но еще до семнадцати ноль-ноль Ротмистров сам поехал в расположение танкового полка. В лесу, где находились искусно замаскированные танки, было тихо. Осень. Под ногами шуршали опавшие листья, сквозь поредевшие ветви берез проглядывало отливающее холодной синевой небо. Но покой этого леса был, конечно, обманчив. В любую минуту его могли нарушить разрывы снарядов, свист мин…
Командир полка с командирами батальонов и рот были на рекогносцировке. Вскоре они вернулись, и Егоров доложил, что, по его мнению, противник еще не имеет здесь прочной обороны. Но развернуть противотанковые средства и организовать систему огня он уже успел. Удалось засечь отдельные артиллерийские и минометные батареи врага. Поэтому Егоров попросил договориться с командиром 26-й стрелковой дивизии о поддержке атаки танков огнем артиллерии. Потом он доложил свое, принятое там, на местности, решение, — атаковать обоими батальонами одновременно, первому батальону майора Д. Л. Дорожкова — вдоль Демянского шоссе, а второму, которым командовал капитан В. Д. Баскаков, — правее.
— Все бросаю, чтобы усилить первый удар, — сказал Егоров. — Может, вернете мне роту КВ, товарищ полковник? Как видите, остаюсь совсем без резерва.
— Вижу. Ваше решение утверждаю. А насчет роты танков КВ — посмотрим по обстановке. Считайте, что это наш общий резерв.
Уже начали сгущаться сумерки, когда он вернулся на командный пункт. Наступила тревожная ночь. Прилег отдохнуть, но заснуть не смог. Беспокоило, что противник сам может перейти в наступление. Что тогда? А ведь от того, как сложится этот первый бой, зависит все будущее вновь сформированного соединения. В случае успеха оно окрепнет, люди поверят в свои силы, уверенность удвоит их боевой порыв. А неудача подорвет дух, и может случиться, что бригада так никогда и не станет настоящим боевым соединением…
На рассвете после короткой артподготовки оба батальона танкового полка вслед за пехотой 26-й дивизии перешли в атаку. С НП в бинокль он наблюдал их стремительное движение. Но вот внезапно словно бы сгустились тучи — появились и повисли над боевыми порядками черные «юнкерсы». Тридцатьчетверки ускорили ход. Правильно. Прорваться в расположение противника — верный способ избежать удара его авиации. Но пехотинцы под огнем противника залегли. Тут танкисты протянули им неоценимую руку помощи: навалились на огневые точки врага, били по пушкам, давили пулеметы и минометы. Стрелки вновь поднялись в атаку.
Танки, ломая сопротивление противника, устремились в глубину его обороны. Фашистская мотопехота в панике оставила деревню Красею; впереди Лужно. Но тут произошло что-то неожиданное, танки остановились. Сквозь дым трудно было рассмотреть, в чем дело. По рации Ротмистров услышал взволнованный голос Егорова:
— Со стороны дороги против Дорожкова перешли в контратаку двадцать танков, с окраины Лужно пятнадцать машин идут на Баскакова. Наша пехота отстала. Прошу помочь артиллерией и тяжелыми танками.
Командир роты танков КВ старший лейтенант Доценко находился здесь же, на НП. Через несколько минут его грозные машины уже двигались по Демянскому шоссе на помощь Дорожкову.
…В голосе майора Егорова, сквозь шум и треск помех, угадывалась спокойная уверенность:
— Атака отбита. Пять фашистских танков горят, остальные повернули назад. Доценко и Фролов начали преследование. Баскаков отражает атаку залповым огнем танков.
— Не зарываться. Не распылять танки, — приказал комбриг. — Бить всеми силами полка вместе с пехотой. Слышите — всеми силами!
В этот день взять Лужно не удалось. Пехота не смогла приблизиться к этому сильно укрепленному пункту — противник отсекал ее от танков плотным огнем. Несколько наших машин, вырвавшихся вперед, подорвались на минном поле.
Но на другой день утром бригада все-таки овладела Лужно. Танки действовали при поддержке прибывшего ночью мотострелкового батальона, наступавшего во втором эшелоне.
Ротмистров приказал батальонам неотступно преследовать противника, отрезать ему пути отхода. Но местность по направлению на Демянск оказалась заболоченной. Танки батальона Баскакова едва продвигались вперед в грязи «по брюхо». Не лучше было и у Дорожкова — шоссе противник заминировал и плотно прикрыл артиллерийским огнем. Попробовали наступать вдоль дороги, но застряли в болотистой низине.
— Прекращайте эту канитель, — приказал Ротмистров командиру танкового полка. — Задача остается прежняя, но надо хорошенько разведать местность, точно определить танкодоступные направления.
Еще неделю бригада Ротмистрова вела бои на Демянском направлении, преодолевая ожесточенное сопротивление противника. Продвинулась всего на 10 километров, но главное было в том, что недавно сформированная, новорожденная бригада наступала, теснила врага, наносила ему заметный урон. Это воодушевляло танкистов, укрепляло их веру в свои силы. Об этих боях как о крупном успехе писала «Правда» в номере от 12 января 1942 года: «…Еще в сентябре прошлого года бригада Ротмистрова прекрасно зарекомендовала себя активными действиями на одном из участков Северо-Западного фронта. Ей удалось привлечь к своему району действий значительные силы врага, оттянув их с Ленинградского фронта. Таким образом было облегчено положение города Ленина, и в тот момент это имело первостепенное значение».