Александр Орлов – Грезы и чернила. Опасная сделка. (страница 4)
- Какого черта - прошептала она.
Девица в чёрном спокойно, почти лениво, поманила её одним пальцем - так зовут к себе глупого котёнка. Узкие губы тронула вялая улыбка. Среди людского потока она казалась провалом в реальности - чёрным разрезом, выжженным пятном. Мир не решался касаться её силуэта.
- Не дождёшься, - тихо бросила Майра, глядя ей в глаза.
Оставалось надеяться, что тварь умеет читать по губам.
Выждав мгновение, она нащупала в кармане гладкие прохладные бока сфер - знакомое, почти успокаивающее ощущение. И сорвалась с места, рванула к закрывающимся дверям поезда на северо-запад.
Двери сомкнулись за спиной с успокаивающим лязгом. Девушка в чёрном осталась на платформе - тень среди теней, растворившись в толпе, как тот, которого никогда и не существовало.
Поезд устремился в перегон. Что-то внутри подсказало: всё, погоня окончена. Не интуиция - скорее внутренний холод, который приходит, когда хищник теряет к тебе интерес. Как будто мир на секунду выдохнул: хватит бежать, ты уже вне игры.
Но Майра знала: если кажется, что охота закончилась - значит, ты просто перестала замечать, что на тебя всё ещё смотрят из темноты.
Сон второй. Когда боги стучат в дверь
Игра в кошки-мышки вымотала её настолько, что пришлось почти силой вырвать сон у какого-то офисного зомби. И проглотила целиком, с лёгким раздражение: «белому воротничку» снились документы, стопки и папки, заполненные несомненно очень важной ерундой. Суховато, кисло, но до вечера хватит.
У Майры были планы: заглянуть в «Кроличью Нору», продать пару свежих воспоминаний и поболтать с местными вампирами. Не с заурядными «кофейниками», а с настоящими стариками, у которых острые зубы и жутко длинные языки.
Эти знали все: кто с кем спит, кто кого предал, в каких шкафах прячутся самые пикантные скелеты. Если нужны грязные сплетни, то кровососы никогда не разочаровывали.
А Эдгар, самый молодой из кровавых старейшин, обещал покопаться в архивах своего гнезда. Майра ради этого была готова сдать кровь оптом - лишь бы вытащил хоть какую-то зацепку, как укротить тварь, что жила под кожей. Эдгар копал умело - и в прошлом, и в чужих костях.
Телефон в кармане вибрировал, как рассерженный осиный улей. Один звонок, второй, третий. Майра взглянула на часы. В Логове сейчас, скорее всего, царила привычная мрачная идиллия: пусто, темно и тихо. Остальные вот-вот вернутся с охоты и будут валяться до полуночи, как отъевшиеся хищники. Она не показывалась там уже несколько недель, и Бай наверняка вынашивал план, как загнать ее в угол.
С замирающим сердцем Майра прислушалась - хоть бы показалось!
Ошибки быть не могло. Из рюкзака доносилось звяканье, точно она таскала с собой пустую стеклянную тару. Но там не было ничего, кроме телефона, блокнота и воспоминания Лейлы.
- Заткнись, - прошипела Майра, тряхнув рюкзак. Мелодичный звон не унимался, становился только громче, привлекая внимание прохожих. - Молчи, кому сказала!
Склянка с воспоминанием замолкла на секунду, и почти заверещала, как пожарная сирена.
- Ну, хорошо-хорошо! - Майра прижала рюкзак к себе обеими руками. Время поджимало: надо было спрятать воспоминание, пока оно не свело с ума. Такие вещи нельзя держать при себе долго: память цепляется, как репей, и стоит чуть зазеваться, как осколок начнёт шептать на ухо, гипнотизировать, а там недалеко до того, как чужие чувства станут твоими собственными.
Майра скорее прыгнула бы в объятия любой нежити, нежели снова позволила себе ощутить, как разбивается сердце. Чужая нелюбовь ранила больнее, чем нож, вспарывающий от ключиц до пупка. Одного раза ей было вполне достаточно.
Звон умолк только на подходе к дому. Наверное, осколок ощутил присутствие сотен своих товарищей и задремал, убаюканный близостью. Майра мстительно потрясла рюкзак: оттуда не донеслось ни звука.
- То-то же, - хмыкнула она, ныряя в парадную.
Квартиру с высокими потолками и окнами в пол Майра снимала у безвременно отсутствующих жильцов. Куда они подевались - понятия не имела, но точно знала: хозяева уверены, что за квартирой присматривает старушка-соседка, в доме которой не протолкнуться от котов и фикусов. А лёгкий слой одолженной у подруги защитной магии круглогодично наполнял лестницы ароматом печеных яблок с корицей.
Напевая, Майра перепрыгивала через две ступеньки - но как только добралась до своего этажа, почувствовала: что-то не так, что-то изменилось.
И не ошиблась. Её уже ждали.
Изможденный старик в чёрном пальто привалился к двери ее квартиры. Костистое лицо, кожа белее свежевыпавшего снега, а глаза - темные, хищные, как лезвие из дамасской стали. С одного взгляда было ясно: не человек. И если Майра хотела попасть в квартиру, нужно было как-то убрать это существо с дороги.
Вблизи немочь в пальто выглядела не пугающе, а жалко. Майра прищурилась, обводя его взглядом с ног до головы, и с неудовольствием подумала, что могла бы одолеть его даже в состоянии лёгкого похмелья.
- Все-таки решил поздороваться?
Облик изменился, но болезненная худоба и чёрное пальто остались прежними. Девица из подземки обернулась дряхлым стариком. Или Майра изначально ошиблась?
Старик зашелся в натужном скрипучем кашле.
- Долго будешь пялиться? - прохрипел он, не двигаясь с места. - Открывай, дело есть.
Майра подкинула ключ на ладони, задумчиво надув губы.
- Мои клиенты обычно предупреждают о визите. Или ты не клиент?
Она прощупывала почву, но старик не повёл и бровью. Стоял, будто высеченный из черного мрамора, и таращился.
- Отлично, - вздохнула Майра. - Но вид у тебя, прямо скажем, не очень. Ты давай, держись там. Не хотелось бы объяснять соседям, откуда у меня труп на коврике.
Старик моргнул, белесые ресницы дрогнули дважды.
- Не переживай, - он противно захихикал, точно затряс мелочью в кармане. - Я тебя переживу.
Голос скрежетал, как старая дверная петля. Слова с трудом соскальзывали с его языка.
Значит, клиент. Майра подарила ему улыбку, приберегаемую для особо мерзких визитеров, и молча отперла дверь.
- Заходи, - сказала она.
Гость без церемоний протиснулся первым. Длинные рукава пальто плеснули по бокам, он потоптался в коридоре, как бездомный кот на новой территории, - и двинулся дальше, оставляя грязные следы.
Майра продолжала улыбаться, не разжимая зубов. Откроет рот - и обязательно выскажет всё, что думает о тех, кто является без приглашения.
Пришлось напомнить себе, что деньги - самый весомый аргумент, и если разыграть партию правильно, она сможет выжать из гостя немало.
Но все равно, внутри что-то скреблось. Дом был ее крепостью, ее святыней, и теперь его осквернили.
- Грязь, испорченное настроение, вторжение в личное пространство - перечислила Майра, облокотившись о дверной косяк. - Поздравляю, счет за услуги только увеличивается.
Гость, озираясь, ответил с усмешкой:
- Скупость не входит в число моих пороков.
Майра приподняла бровь:
- О, да? И что же входит?
- Упрямство и похоть, - он самодовольно вскинул подбородок.
- Впечатляюще. До обеда-то хоть дотянешь, сластолюбец?
- Я же сказал, - гость с удовольствием улыбнулся, демонстрируя слишком острые зубы, - ты умрешь первой.
Майра захлопнула дверь, скинула кеды и прошла внутрь. Здесь она была хозяйкой, и это он оказался с ней здесь заперт, а не наоборот.
В кармане сферы вспыхнули холодом. Майра почувствовала ледяной укус, но не шелохнулась. Ещё не хватало, чтобы побрякушка диктовала ей, с кем общаться. Она, конечно, обещала Баю не лезть в неприятности - но те, сволочи упрямые, сами пришли к её порогу. Оставалось только понять, кто этот тип и откуда вылез.
Майра задумалась, пока ставила чайник и доставала приличные чашки. Ничего подозрительного в памяти не всплыло. Последние месяцы прошли на редкость тихо: десяток удачных сделок, ни одной стычки с Тёмными, ни одной погони по крышам. Майра почти заскучала. Почти.
- Любопытное местечко, - заметил гость, осматривая квартиру так, будто выбирал стену для портрета себя любимого. - Живешь на широкую ногу?
- Я люблю, когда вещи стоят своих денег, - холодно бросила Майра. - Смотри, но не трогай.
- Принято, - усмехнулся он и, не дожидаясь приглашения, нагло устроился за столом, откинувшись на спинку стула.
Майра раздраженно щелкнула языком, но вместо того чтобы выдворить наглеца, со стуком поставила перед ним чашку слабого чая - традиционное подношение Тёмным жителям.
Он скосил взгляд на чашку и поморщился, будто ему подали грязной болотной воды.
- Сладкого не найдётся?
- Мне без надобности.
Он рассмеялся.