Александр Орлов – Грезы и чернила. Опасная сделка. (страница 6)
Пауза тянулась и тянулась, а потом гость поднял голову и улыбнулся.
- Тогда предложу нечто другое. То, от чего ты действительно не сможешь отказаться.
Костистая, совсем не детская рука нырнула за пазуху, и Древний достал из кармана пальто что-то маленькое и блестящее. И держал это с трепетной бережностью, от которой у Майры волосы дыбом вставали.
Склянка из сапфирового стекла мерцала мягким светом, внутри перекатывалось что-то густое и тягучее. Майра насторожилась, чтобы не дать понять Древнему, что заинтригована.
- Что это? Яд?
Гость хрипло расхохотался, и смех глухо заурчал где-то в его животе, точно он был совершенно полый внутри.
- О, нет, милая, - он кончиками пальцев поднял пузырек за крышку. - Это амброзия. Ты что, не слышала?
Кто же не слышал об амброзии? Мифический напиток, рецепт которого доступен только Древним. Говорили, что с его помощью можно получить второй шанс в схватке со смертью. Но Майра пока не собиралась покидать этот бренный мир, так зачем?...
- Люди с незапамятных времён мечтали заполучить её, - продолжал Древний, самодовольно покачивая пузырёк. - С помощью амброзии можно излечить любую болезнь. Даже смерть. Но для таких чудовищ, как ты она почти бесполезна. Почти.
Он посмотрел на неё с тяжёлым намёком. В животе что-то дернулось, и всё вокруг словно притихло.
- Мой голод - не болезнь, - сказала она, сдерживая злость. Каждый раз, когда кто-то напоминал ей о ее природе, она чувствовала, как цепи затягиваются туже.
- Но он причиняет тебе боль, верно? - его шепот был низким и пронизывающим, как порыв северного ветра. - Работай на меня, и амброзия твоя. Красть воспоминания и сны для тебя - так же естественно, как дышать.
Майра почувствовала, как голод тревожно зашевелился, но оставалась спокойной. Шутки с Древними - всегда риск. Они играют не по тем правилам, и даже если не могут выиграть, то вывернут игру так, чтобы победителя не было вовсе.
Но столь щедрое предложение ради какого-то воспоминания - это слишком. Ею манипулировали, как послушной марионеткой.
- Ты говоришь только о том, что будет, если я соглашусь. Но что, если откажусь?
Она снова взглянула на пальто, где поблескивали пуговицы в виде человеческих костей. Перевела взгляд на жуткое лицо, к которому никак не получалось привыкнуть, на деформированные пальцы. Да, она монстр. Но тот, кто сидел перед ней, был намного страшнее.
Древний разулыбался, вместо детских молочных зубов во рту сверкнули акульи клыки, три ряда чистого ужаса. Невинное лицо ребёнка с пастью зверя - кошмар, достойный самых тёмных снов.
- Ты вольна отказаться, не стану настаивать. Но в таком случае кое-кому из Шабаша будет очень интересно узнать имя того, кто сбывает человеческие воспоминания. Незаконно добытые воспоминания. Слово здесь, полслова там - и Совет готовит обвинительный приговор.
Древний визгливо расхохотался, будто сама мысль о наказании вызывала в нем восторг.
- Они закрывают глаза на то, что ты - и тебе подобные, - он выплюнул это сквозь зубы, как ядовитого паука, - питаетесь чужими снами. Но воспоминания? Нет, этого не простят. Как думаешь, какая мера предназначена монстру, что обкрадывает смертных?
Он улыбнулся - предвкушающе. Но она и без его намёков знала ответ. Не заключение в Дуат, где либо рехнёшься, либо сдохнешь от голода. Её ждет высшая мера - казнь.
- Есть и другой путь. Я заткну уши Совета. Никто не донесет, слухи умрут. И - амброзия. Очень выгодная сделка.
- Даже выгоднее, чем «романтическое недоразумение» три по цене двух, - Майра фыркнула. Решение уже было принято, но где тот подводный камень, об который она обязательно споткнется? - Так что нужно сделать?
Древний блеснул глазами и уселся поудобнее, словно настоящий разговор только начинался.
- Пустяки, милая. Всего одно воспоминание - и всё это, - он чуть покачал склянку в воздухе, - твоё по праву.
Майра молчала, сжимая кружку. Он явно наслаждался шоу.
Он вдруг сменил облик, и перед ней снова оказалась девица с густой черной подводкой, с той же жуткой улыбкой, что в метро. Видимо, этот образ нравился Древнему больше остальных.
- Ну что, детка, - сказала она, хлопнув ресницами, - обсудим условия сделки?
На столе материализовалась карта: потертая, изъеденная временем, будто десяток лет пролежала на чердаке. Но стоило вглядеться, и сомнений не осталось - это не туристический хлам из киоска с сувенирами.
Ветхая бумага шептала магией. Дома, выведенные чернилами, сияли - лимонным, бирюзовым и охрой. Над крышами мерцали крошечные символы: монета, ключ, кость - части хитроумных созвездий Столицы.
Майра едва дышала. На столе, между пятнами от чая и подпалинами от неловких ритуалов, лежала легенда - Паучья Сеть. Карта, о которой судачили вампиры, за информацию о которой дрались некроманты и ради которой маги решались на убийство. Сеть показывала Тёмную Столицу так, как её видят только Древние - целиком.
Гость склонился над картой и ткнул пальцем в одно из светящихся мест. Дом, вычерченный со скрупулезной тщательностью - от витражей до покосившейся трубы, - переливался бронзой. Над ним лениво вращалась эмблема шестеренки.
Майра нахмурилась.
- Механик? Серьёзно?
Через секунду мысленно влепила себе пощёчину: обычных людей Сеть попросту не видела. Смертные для неё были муравьями: суетливыми, шумными и совершенно неинтересными.
- Вот твоя цель. Сливовая улица, дом номер четыре, - сообщил Древний, будто озвучивал меню дня. - Дом милый, гостеприимный. Любит гостей.
Он хохотнул. Майра склонила голову, глядя, как бронзовые всполохи переливаются на карте.
Спохватившись, гость снова нырнул в рукой в карман.
- Чуть не забыл!
На цепочке, зажатой в пальцах, блестел серебряный медальон.
- Что это? - спросила она сухо.
Медальон выглядел тяжелым и старинным, как осколок прошлого посреди ярких плакатов на стенах и смешных кружек в шкафчике. От взгляда на руны, выгравированные в металле, что-то внутри противилось самой идее взять его в руки.
- Просто ключ, - ответил Древний почти невинно. - Чтобы дверь не кусалась.
А потом ткнул пальцем в карту:
- Его имя - Орфей. Но давай не будем драматизировать, ладно?
Имя вылетело из его уст и осело в воздухе, как иней. Майра отшатнулась, стул под ней жалобно скрипнул.
- Старшая Школа?! - она рассмеялась, но смех вышел нервным и злым. - А можно мне сразу выкопать себе могилу и не тратить время на дорогу?
Древний раздраженно сощурился и молниеносно схватил её за запястье. Ногти впились в кожу, оставив миниатюрные полумесяцы. Боль отрезвила, но ненадолго: страх, как тёплая смола, уже растекался по венам.
- Украсть воспоминание у мага Старшей Школы - даже не самоубийство. Это роспись в собственном завещании.
- Прекрати паниковать, - процедил Древний. - Он будет спать. Всё просто. Зайдёшь, возьмёшь, уйдёшь. Никто не узнает. Помни, что стоит на кону.
Майра глубоко вдохнула, медленно выдохнула. И мысленно выругалась. По-хорошему, надо было хлопнуть дверью и забыть, что вообще существует слово «амброзия». Но разве она сможет исчезнуть в Столице?
- Не вздумай его дурманить, - сказала она, уже смиряясь. - Потом память не выудишь.
Древние не врали, и если говорит, что проблем не будет - значит, так и есть.
Гость рассмеялся хрипло, с видимым удовольствием.
- О, не переживай. Он уснет сам.
Сон третий. Бай
Когда Майра наконец взяла трубку, за окном давно стояла ночь - вязкая, как чернила. На том конце провода Бай дышал тяжело; его наверняка трясло от ярости.
- Наконец-то! - голос Бая хлестнул плетью. - Я сто раз тебе звонил!
- Всего восемьдесят четыре, - лениво отозвалась Майра, пробираясь босиком из спальни на кухню. - Но мне приятно, что ты ведёшь счёт.
В темноте, разлитой по квартире, мерцали синим зачарованные кристаллы. То ли давно пора было зарядить, то ли Древний своим присутствием поглощал магию, как чёрная дыра - но ещё немного, и она иссякнет совсем. Придётся идти к Леде на поклон за новыми.
Даже после того, как он ушёл, в кухне плавал тёмный силуэт Древнего. Утомлённая разговором, Майра упала лицом в подушку и продрыхла до нового звонка - настырного, как спам-реклама.
- И три сотни сообщений, между прочим.
- Двести пятьдесят. С копейками.
- Спасибо за уточнение. Что бы я без тебя делал? - по телефону Бай звучал ворчливо, как ветхий дед-упырь, которого непутёвые потомки вышвырнули из родного склепа.