Александр Орлов – Грезы и чернила. Опасная сделка. (страница 3)

Чародеи везде одинаковы. Где бы ни появились, всё вокруг подстраивается под их шаг и дыхание. Воздух густеет, время замедляется, люди начинают говорить тише, не понимая почему. Они не стараются понравиться, но всё равно притягивают чужое внимание, как магнит тянет металлическую стружку.

Особенно сильно к ним нечисть тянулась, для которой аромат магии обещал силу и гибель в одном глотке.

У её столика мужчина замедлил шаг, и Майра не успела отвернуться, как их глаза встретились.

Чародей чуть наклонил голову и небрежно махнул ей.

- Хорошее утро? - спросил он. Голос низкий, немного хриплый, тягучий - с той хищной теплотой, что растапливает даже сталь.

В этот момент Майра поняла: он опасен. Не потому что силен. А потому что ей хотелось ответить.

Он продолжал смотреть, улыбаясь.

Прикинуться немой? Невидимой? Разве он не знает, что встреча с пожирателем снов - к несчастью? Смертные винят пустые вёдра и чёрных кошек, не подозревая, что настоящие беды приходят в человеческом обличье - с вежливой улыбкой и всегда здороваются первыми.

- Не жалуюсь, - произнесла она и склонила голову, стараясь не показать, что голос дрогнул.

Он тихо рассмеялся, зарываясь рукой в волосы. Когда рукав пальто приподнялся, Майра увидела на запястье узоры - вытатуированные черными чернилами.

Желудок, полный только отвратительного кофе, провалился вниз. Старшая Школа.

У Новой за такое могли изгнать или проклясть на пару веков. Но этот чародей выглядел так, будто сам себе закон. Ему было плевать, что он разукрашен, точно приворотная кукла, и что Майра это заметила. Поняв, что разговор не клеится, он снова помахал ей, чуть насмешливо подмигнул и направился к двери. Горячий стаканчик держал голой рукой и даже не морщился.

Когда дверь закрылась, в кофейне будто стало холоднее. Майра проводила его взглядом, пока он не завернул за угол - и почувствовала, как голод снова поднимается изнутри. Но на этот раз не звериный. Тёплый, жгучий. Невыносимо человеческий.

Майра раздражённо сунула блокнот в рюкзак, борясь с желанием бросить всё: клиентов, воспоминания, чёртовы сделки.

За окном, где маг перестал освещать угрюмую улицу своим великолепием, тянулся сонный город. Ночной туман цеплялся за ноги прохожих, играл с жёлтыми листьями, прятался в водостоках. Казалось, шептал и умолял остановиться, а когда понимал, что его не слышат, тихо стучал в окна. Иногда кто-то отзывался, и потом в газетах появлялись чёрно-белые фото под заголовками: «Пропал без вести», «Ушёл и не вернулся».

Из угла донесся резкий шепот. Майра навострила уши - лучше подслушать чушь, чем пропустить важное.

- Ничего не вышло, - низкий мужской голос сорвался на рык. «Кофейник» ударил ногой по металлической опоре стола.

- Он сорвался, мы были бессильны! - пискнула его девчонка. - Но награда неужели всё коту под хвост?

Вампир зашипел и щелкнул клыками.

- Я предупреждал: все колдуны - дерьмо в позолоте.

Майра не повернулась на голоса, только уголки губ дрогнули. В мире, где все чего-то хотят, чужая неудача - самое вкусное блюдо.

Туман за стеклом стал плотнее. В его серых складках вспыхивали лица - перекошенные, растянутые, похожие на тени, застрявшие между мирами. Потерянные, бестелесные, они искали дорогу домой, но путь был закрыт. Майра смотрела сквозь них - спокойно, без интереса. Ведь в Столице даже ребенок знает, что духи не трогают чудовищ.

***

После третьей чашки Майра приняла решение: хватит. Довольно голодовки, самоконтроля и показной добродетели. Она не святая.

Встала, закинула рюкзак на плечо. Голод, скучающе наблюдавший со стороны, коротко вздохнул: наконец-то.

Кофейная вампирша с потрескавшимися губами и голодом в глазах, бросилась наперерез. Оставшись без завтрака, решила попытать удачи с пожирательницей снов. Мелкая, голодная, глупая.

Майра не стала вздыхать и ругаться - просто сунула руку в карман и достала нефритовый шар. Камень лёг в ладонь, переливаясь перламутром, но если присмотреться, то начинало казаться, что там внутри шевелится что-то живое.

Такие вещи не носят ради красоты.

- Отойди, - попросила Майра вежливо. - Не искушай судьбу.

Вампирша дёрнулась и, брезгливо морщась, отступила.

- Монстр, - выдохнула с искренней ненавистью.

- Ага, но я, по крайней мере, еще жива.

Майра прошла мимо, намеренно толкнув её плечом. Даже сквозь тонкий свитер кожа нежити обжигала холодом. Кофейники ненавидели Майру, ненавидели и боялись, хотя между этими понятиями, по большому счету,нет никакой разницы.

Снаружи ее ждал мелкий дождь, и в густом тумане только красная буква М горела ровно, точно маяк.

Майра толкнула тяжёлую дверь и почти бегом спустилась по ступенькам.

Питаться в метро она не любила. Сны здесь были разбавленными и безвкусными, как дешевый чай, - но когда голод требовал своего, спорить с ним было бесполезно.

Меню не радовало: женщина с громоздкой сумкой, студент с запавшими глазами, мужчина в сером пальто, который уставился в окно, будто там, в тёмном тоннеле, скрывался ответ на вопрос, что давно его мучил.

Майра шла медленно, как будто выбирала место в полупустом вагоне.

Пальцы легко, почти невесомо скользнули по рукаву мужчины, что дремал с открытыми глазами. Мир качнулся, и она втянула образ влажных листьев, запаха табака и тоски, смешанной с дождём. Сон был горьким, но неожиданно освежающим.

Студент прижимал к себе учебник и растрепанные конспекты. Его сон тянул пылью аудиторий - сухой, как мел. Майра взяла немного. Ровно столько, чтобы прогнать звон в голове. Наедаться до отвала не хотелось, нужно было просто восстановить равновесие после долгой диеты.

- Подвинься, - рявкнул кто-то за спиной, и чужой локоть врезался под рёбра. - Живей!

Крупный парень с красным лицом расталкивал людей, пробиваясь к дверям. Голос из динамика озвучил станцию, и «гризли» двинулся к выходу с еще большей наглостью.

Она смотрела ему вслед и представляла, как разрывает его память: первая любовь, первый провал, тот момент, когда он впервые заплакал - один, в тёмной комнате. Могла оставить его пустым в качестве маленькой мести. Но момент был упущен, двери закрылись, и поезд покатился дальше.

Знакомый перестук убаюкивал. Голод свернулся внутри, как зверь, удовлетворенный ровно настолько, чтобы не рычать.

Майра устало оглядела вагон - и заметила её. Девицу в чёрном пальто, прижавшуюся к стеклу прямо под табличкой «Не прислоняться».

Сначала показалась просто частью унылого утра, вот только ее пальто

Проклятое пальто, от одного взгляда на которое мысли начинали течь медленнее.

Чёрная ткань притягивала взгляд и впитывала свет. Худое тело девчонки тонуло в нём, как в грозовом облаке. Сама она выглядела больной - длинная цыплячья шея, круглые глаза, слишком большие для бледного лица. Магией разило так, что приходилось дышать ртом.

Наверняка купила на барахолке, даже не подозревая о том, кто носил его до нее. Таких мест в Столице хватало - туда часто попадали вещи прямо из рук чародеев.

Майра выдержала взгляд девицы и отвернулась. Она не боялась, но и смотреть не хотелось. Однако тошнотворное чувство, будто в животе завелось с десяток сороконожек, не уходило.

Куда бы она ни пошла, девушка возникала перед глазами. Тянулась следом, как на привязи, смотрела прямо и не моргала. Как будто точно знала, кто такая Майра.

Каждый нерв кричал, что надо держаться от нее подальше. Было в ней что-то неправильное, кривое.

Девица как будто не принадлежала этому миру. Стояла совершенно неподвижно, точно зловещая статуэтка, а люди вокруг обходили её по широкой дуге, избегая прикосновений, как зараженной неведомой болезнью. Вряд ли кто-то из смертных мог объяснить себе, почему.

Майра почувствовала, как холодеют руки.

- Что тебе нужно? - шепнула она, как будто та могла услышать.

В памяти всплыли слухи, которые она когда-то считала байками: когда Старшая Школа устраивает «охоту», они выбирают монстра и загоняют его - не приближаясь, но и не давая уйти, пока тот не теряет рассудок. Она никогда в это не верила. Чародеи были заносчивы, но не жестоки.

Теперь эти сплетни не казались смешными. Красавчик из кафе и жуткая девица - они больше не выглядели случайностями, скорее частями какого-то большего, зловещего плана. Майра не была склонна к суевериям - но решила: это знак. Пора бежать.

Двери распахнулись, и она выскочила из вагона. Рванула вверх по эскалатору, сменила ветку, пересела на случайный поезд и оказалась на станции, о существовании которой даже не подозревала.

Бежала по переходам, уворачиваясь от каждой тени. Выжидала в полумраке лестниц - только ради того, чтобы в конце концов снова увидеть девушку в чёрном. Повторяющимся кошмаром та выросла прямо перед эскалатором, как будто сама Тьма встала на пути.

Улыбалась понимающе: набегалась?

Сердце Майры дрогнуло и заколотилось птицей в слишком тесной клетке.

Не теряя времени, она нырнула в толпу. Спряталась среди пассажиров, сталкивалась с ними плечами, уворачивалась от раздраженных взглядов. Кто-то толкнул с такой силой, что она едва не упала. Кто-то ущипнул - боль разлилась синевой под кожей. Мелочи, ерунда.

За спиной раздался смех - громкий, наглый. Утонул в гуле подъезжающего состава, но всё равно пробрался под кожу.

Помимо воли Майра обернулась. Взгляды столкнулись.