Александр Орлов – Грезы и чернила. Опасная сделка. (страница 2)

***

Потрепанный блокнот мягко шлепнулся на стол. Следом - телефон: экран вспыхивал каждые пару секунд, напоминая, что там, за пределами кофейни, кто-то требует внимания.

Майра не реагировала. Пусть ждут.

Листы блокнота - серые, испещрённые сотнями имен - шуршали под пальцами. Посторонний, заглянув ей через плечо, решил бы, что перед ним черновик мрачного романа. Или, что у Майры просто странное хобби. Некоторые коллекционируют этикетки от газировки и дорожные конусы. Чем это хуже?

Но сторонние не знали главного: каждое имя в блокноте имело вес и тень. А ещё - плоть, кровь и силу. Одно прикосновение к тем, кому они принадлежали, могло вызвать бурю. Капля крови, пущенная на сторону, заставила бы Столицу содрогнуться.

Но кровь Майру не интересовала, только деньги: золотые монеты, серебряные слитки, хрустящие купюры, драгоценные камни - всё, что способно перевесить совесть.

Она лениво листала страницы, выискивая тех, кто заплатит по-настоящему щедро. Таких попадалось немного - редкие экземпляры с пустыми глазами и черными, как деготь, душами. И половина непременно попробует обмануть или отсрочить платёж.

Блокнот был для неё не просто списком клиентов - миниатюрной Столицей, со своей иерархией, своими законами и теми, кто их нарушает. Достаточно взглянуть на эти страницы, и город разламывался перед глазами на четыре неравные части, как слоеный пирог.

Первый кусок принадлежал Старшей Школе, с начинкой из кладбищенской земли, жирной, переплетенной с нитями крови. Им нравился хаос, они щедро подпитывали им Столицу, и та росла, как грибница. Майра старалась держаться подальше - оттуда редко возвращаются без шрамов. Но если судьба всё же сталкивала их, цена всегда была высокой. Старшая Школа платила щедро, иногда чрезмерно - будто пыталась золотом искупить сам факт сделки с монстром.

Следующий раздел, с зелёной закладкой, - Новая Школа. Меньше, но куда наряднее, аккуратная, как коробка с лентами, ароматными травами и конфетти. Эти маги приходили редко и, если решались, то просили шёпотом, без свидетелей, почти извиняясь. Для них магия была скорее игрой на публику, а собственную репутацию они хранили как фамильное серебро. Стоило их именам попасть в «Полуночный экспресс» на страницы сплетен, и безупречный мир рассыпался на осколки.

Когда-то обе Школы были едины. Почему разошлись - Майра не помнила и не стремилась узнать. Ее образование состояло из собственных ошибок и шрамов.

Она пролистнула ещё несколько страниц и фыркнула. Эти заказчики не купят настоящую боль. Им страсть, фейерверки, мишуру подавай. Воспоминания яркие, как огни над рекой, или чувственные, как старая любовная баллада на повторе. Смертные, маги - все одинаковы.

Она сделала глоток кофе, и горечь приятно обожгла язык.

Следующий раздел был самым толстым, а страницы почти липкими на ощупь. Древние. Старые твари в людских телах, бывшие боги, низвергнутые на землю, существа, пережившие слишком многое, чтобы чувствовать. Они сходили с ума от скуки. Ради капли чужой эмоции, ради воспоминания, где кто-то смеётся или умирает, были готовы разорить собственные немногочисленные алтари. Им не нужны были воспоминания сами по себе - им нужна была жизнь на вкус. И кто, как не Майра, мог им её продать?

Последние листы отличались: серые, крошащиеся, как старый пепел. Имена тех, кто не принадлежал ни одному миру. Нежить, монстры, потерянные - те, кто видел слишком много и забыл, зачем живет. Майра задержала взгляд, и рука предательски дрогнула, будто память тела опередила мысль.

Под рёбрами взорвалось тепло. Звуки кофейни - звон чашек, шипение машины, смех - отступили.

Голод.

Он не ревел и не рвался наружу. Просто дышал в унисон с её сердцем - горячо и мучительно. Тихо шептал: съешь хоть память, хоть сон, хоть саму себя, но насыть меня. Она коротко вздохнула, и голод притих. Не побеждённый, просто терпеливо ждущий.

Соблазн кружил голову: нырнуть в метро, сесть в первый попавшийся поезд, прокатиться три круга по кольцевой, высматривая тех, кто задремал после ночной смены. Притвориться обычной девчонкой в яркой куртке, что мирно ютится рядом с уставшим работягой или студентом, засыпающим над формулами в тетрадке.

Пусть спят. Пусть доверчиво склоняют головы. Одного сна хватило бы, чтобы забыть о голоде на пару дней.

Но она не двигалась с места и считала вдохи.

Мир только начал возвращать краски, когда в кофейне появился он. Красивый, как кинозвезда, шагнувшая со старой плёнки, и до раздражения уверенный в себе. Блики флуоресцентных ламп отражались в темных кудрях, играли на серебряных цепочках в вороте алой рубашки. Дорогое пальто, небрежная улыбка - весь образ идеально выстроен.

И только одна деталь выбивалась: тяжелые армейские ботинки.

Именно они выдавали в нём не обычного красавчика, заглянувшего за тыквенным латте, а хищника.

Среди облезлых плакатов и усталых лиц его красота выглядела чуждой, как витраж старого собора, найденный в дешёвой забегаловке между вендинговым автоматом и липкими столами. Слишком чистый, слишком яркий. Не отсюда.

Майра зажмурилась, стиснув зубы. Она почти чувствовала вкус его снов: сладкие, как перезревшая клубника, терпкие, как сливочный ликёр. Рот наполнился слюной, голод снова поднял голову. Она не могла отвести взгляд, как не может утопающий перестать смотреть на поверхность воды над собой.

И, конечно, не только она. В дальнем углу, где свет падал тускло и косо, затаились двое - кофейные вампиры. Мелкая, навязчивая падаль, что кишит по ночам в Столице. Они питались кровью, в котором горечь эспрессо смешивалась с железным привкусом гемоглобина.

Майра заметила их, как только вошла, и с тех пор притворялась, что не видит. Парень и девушка с одинаково сладкими мечтательными улыбками, для смертных они выглядели как пара студентов, загулявших до рассвета. Но любой из Тёмных увидел бы истинные лица: клыки, спрятанные за ладонями, и темные, как старое вино, глаза.

Они грели мерзлые руки о кружки с горячим шоколадом и следили, не мигая. Выбирали жертву среди сонных посетителей. Внешне похожи, почти как близнецы, - но Майра знала: смерть сглаживает черты лица, как морская вода обтачивает камни.

Среди нежити Столицы «кофейники» были самыми жалкими. Даже оборотни, вечно пахнущие мокрой псиной, считали за позор признавать их существование. Настоящие вампиры делали вид, что этих уродов не существует. Кофейники выбирали жертву не умом, а инстинктом, не думая о последствиях. Главное - утолить жажду.

Сегодня они уже нашли добычу. Глаза блестели от нетерпения, обветренные губы шептали слова, от которых воздух становился гуще.

Они следили за мужчиной в алой рубашке, пока тот с легкой улыбкой заказывал кофе, флиртуя с девушкой за кассой. Вампиры умели ждать, хотя нетерпение грызло их изнутри. Майра видела, как они вытягивают шеи, облизываются, смеются - глухо, беззвучно, точно праведники, которым вот-вот позволят согрешить.

Майра допила холодный кофе до дна и откинулась на диванчике, решив просто наблюдать. Не каждый день выпадает возможность смотреть, как другие монстры выходят на охоту.

Сцена разворачивалась, как знакомый сюжет: мужчина взял стакан, поблагодарил бариста, развернулся к выходу - и тени двинулись за ним. Майра знала, как это будет: тихие голоса, ласковые как шёлк, сплетутся в единый зов, сознание жертвы помутится, улыбка станет глупой и безвольной. Потом его утащат в переулок, и запах кофе сменится острым ароматом свежей крови.

Она уже видела подобное. Тогда вампир - настоящий, не «кофейник» - убедил женщину, что за углом ждёт её умерший муж. Та плакала, умоляла идти быстрее. Майра не вмешалась. Не потому что боялась, просто жалость в этом городе обходилась слишком дорого.

Не планировала она вмешиваться и сегодня. Итог предсказуем: если повезёт - выживет. Нет - станет строчкой в завтрашней полицейской сводке.

Но не все истории идут по сценарию.

Мужчина вдруг обернулся. Спокойный взгляд скользнул по вампирам, и они одновременно отшатнулись, как от огня. Ни слова не прозвучало, но воздух сгустился, стал осязаемым, точно перед грозой. По коже Майры пробежал электрический импульс, под веками запульсировал медный свет. Виски пронзила боль.

Она зажмурилась. Кто он такой?

Вампиры уже сжались в углу, кутаясь в свитера. Девушка уткнулась лбом в плечо спутника, губы дрожали. Парень перебирал её волосы, щерясь в сторону незнакомца, и сипло выдохнул ему в спину:

- Проваливай.

Пнул стол, и кружки покатились на пол, расплескав шоколад.

- Ублюдок, - добавил он, глядя вслед тому, кто даже не обернулся.

Майра хмыкнула про себя. Обиделись. Прожорливая парочка ещё немного поскулит, успокоит гордость горячим шоколадом, потом найдёт новую игрушку. Кто-нибудь попадется - сонный, доверчивый. Но мужчина в красной рубашке им был не по зубам.

И всё же - кто он?

От его ауры разряды скакали по коже, ныряли в вены, причиняя сладкую, почти желанную боль.

- Что за чертовщина? - Майра опустила взгляд на пустой стакан и ощутила, как изнутри поднимается странная волна. Глупая, совершенно беспричинную. Будто ей показали что-то редкое, а потом отняли, не позволив прикоснуться. Голова кружилась, в ушах звенели тревожные колокольчики.

Чародей.

Кто ещё может вот так небрежно отмахнуться от вампиров? Можно было догадаться и раньше: по коже, золотистой и бархатной, по темным кудрям, по едва заметному блеску чар. Мужчина был слишком совершенен, чтобы быть смертным.