Александр Омельяненко – Горькая целина (страница 9)

И пахали её так же неровно:

зажиточные мужички, у кого кони да быки, захватывали лучшие полосы, пахали в 2–3 плуга;

бедняки же, с одной клячей, едва успевали обработать клочок к осени.

Я смотрел на это и чувствовал: так жить нельзя.

На общем собрании я предложил:

«Ливановский участок в 14 590 десятин поделить на едоков. На каждого — по 7 десятин».

Идея витала в воздухе, но никто не решался сказать вслух. А я сказал.

Почему это было важно?

Не по богатству, не по силе, а по числу душ — справедливо.

Каждый получит и хорошую землю, и плохую — но в равных долях.

Бедняки смогут сеять, зажиточные — не будут захватывать лишнее.

Предложение приняли. Но из Кустаная пришёл ответ: «Нет землемера».

Глухая ночь. За окном — степь, чёрная, безмолвная, лишь ветер посвистывает в щелях. В избе — тусклый свет керосиновой лампы, дым от самокруток стелется под потолком. За грубо сколоченным столом сидят Моисей Белоус, Моисей Рудовский и семеро мужиков из Ливановки. На столе краюха хлеба, солонка, чайник с остывшим чаем.

Белоус (стучит кулаком по столу, голос твёрдый):

Так дело не пойдёт! Опять богатеи лучшие полосы захватят, а нам — солонцы да буераки. Сколько можно?

Рудовский (кивает, выдыхает дым):

Верно. Надо делить по едокам. На каждого — по семь десятин. И хорошей земли, и плохой — в равных долях.

Мужики переглядываются. Кто‑то хмыкает, кто‑то чешет затылок.

Старик Архип (медленно, с сомнением):

А как делить‑то? Где твоя «равная доля»? Тут чернозём, а там — песок. Как уравняешь?

Белоус (резко):

А так и уравняешь! Каждый хозяин получит полосу и на чернозёме, и на солонце. Чтобы никто не жил за счёт другого.

Мужик с бородой (сердито):

Ты, Белоус, гладко говоришь. А кто пахать будет? У меня одна кляча, а у Прохора — три коня. Он и вспашет быстрее, и урожай соберёт больше. Где тут равенство?

Рудовский (спокойно, но твёрдо):

Равенство — в праве на землю. А труд — он у каждого свой. Но земля — общая. Никто не должен жить на жирной полосе, пока сосед мрёт на солонцах.

Другой мужик (с усмешкой):

«Общая»… А кто её мерил? Кто решит, где чья полоса? Опять чиновники приедут, да ещё и денег возьмут за это!

Белоус (вскипает):

Чиновники?! Да они только карманы набивают! Мы сами сделаем. Рудовский и я — возьмём плуги, пройдём по полю, нарежем пять полей. В каждом — и чернозём, и солонцы. Каждому хозяину — номер. Всё по‑честному.

В избе — гул голосов. Кто‑то поддерживает, кто‑то ворчит. Кто‑то скручивает новую самокрутку, дым становится гуще.

Молодой парень (нерешительно):

А если богатеи не согласятся? Прохор с дружками возьмут вилы да и прогонят нас с поля…

Рудовский (твёрдо):

Не прогонят. Нас больше. И правда — за нами. Если все вместе встанем — не посмеют.

Архип (вздыхает):

Ох, боюсь, опять кровь прольётся… Не было бы беды.

Белоус (жёстко):

Кровь прольётся, если молчать будем. Если опять дадим им всё захватить. А мы — по‑мирному. Землю поделим, а потом — работать.

Молчание. Мужики курят, смотрят в стол. Лампа мерцает, тени пляшут на стенах.

Один из них (наконец, кивает):

— Ладно. Давай пробовать. Только чтоб без обмана.

Другой (недоверчиво):

— Если всё по‑честному — я за. Но если опять нас обведут…

Белоус (перебивает):

— Обводить не будем. Каждый увидит свою полосу, каждый проверит. А если кто не согласен — пусть скажет сейчас.

Тишина. Кто‑то кашляет, кто‑то ворошит угли в печи.

Рудовский (подводит итог):

— Значит, завтра с утра — за плуги. Разметим пять полей. Потом — жеребьёвка. Каждому — по номеру. И чтоб ни у кого не было больше, ни у кого меньше.

Белоус (смотрит в глаза каждому):

— Кто за правду — тот с нами. Кто за жадность — пусть идёт прочь.

К утру в избе остаётся только пепел от самокруток, запах пота и табака. За окнами — рассвет. Мужики расходятся молча, но в их шагах уже нет прежней обречённости.

Они знают:

завтра будет тяжело;

кто‑то будет ругаться;

кто‑то попытается обмануть;

но они начали.

И в этом — вся суть.

Они не стали ждать. Вместе с Моисеем Рудовским взялись за дело.

За полтора месяца двумя плугами нарезали землю на 5 полей — чтобы каждому досталась и плодородная полоса, и солончак.

Начертили план, занумеровали каждого хозяина.

Моисей повёз чертёж в Кустанай.

Его не утвердили. Но зато прислали землемера — офицера Беляева.

Белоус с Рудовским всё сделали за 400 рублей.Он приказал старосте собрать с общества 4 тысячи рублей за работу.

Беляев лишь провёл границы по их бороздам.