Александр Ольшанский – Очевидное невероятное (страница 2)
«Хроноблок перегружен, – доложила Алиса, её изображение на мгновение стало чётче. – Скачок был слишком резким. Нужно время на перекалибровку. Энштейнище говорит, что это последствия той самой аномалии. Временная ткань здесь истончена и нестабильна. Вы в 1902 году. Эйнштейн должен работать в патентном бюро на улице… погодите, я сверюсь с картой… на улице Шпитальгассе».
В этот момент из-за угла с грохотом выкатила огромная, запряжённая парой лошадей повозка. Возница, угрюмый детина в кепке, что-то крикнул на непонятном языке и щёлкнул кнутом. Ужастик, завизжав от страха, рванулся с места и запутался завязками своей шапки в выступающем кронштейне фонаря.
«Дорогу! Дайте дорогу ужу в беде!» – панически шипел он, болтаясь в воздухе.
Сиф, не долго думая, оттолкнулась и на всём ходу пронеслась под самой мордой удивлённой лошади, в последний момент увернувшись от колеса. Возница от неожиданности откинулся назад, и повозка, качнувшись, промчалась мимо.
«Вот видишь, – сказала Сиф, возвращаясь к товарищам и ловко распутывая узлы на шапочке Ужастика. – Главное – не паниковать. И не терять хватку. Моня, ты в каком состоянии?»
Монетка, отлетевший к стене дома от внезапного манёвра, с трудом поднялся. «В состоянии глубочайшего морального и физического возмущения! – проворчал он. – Меня чуть не раздавило средством передвижения этого каменного века! И вообще, ради чего мне опасаться таких инцидентов, если я потерял монету 1905 года?!»
«Найдёшь другую. Блестяшек тут, гляжу, полно, – Сиф указала лапкой на мостовую, там кое-где поблёскивали старые гвозди и оброненные монетки. – Сначала найдём нашего гения. Алиса, веди!»
Голограмма Алисы, мерцая, поплыла вперёд, указывая путь. Команда двинулась за ней, привлекая недоумённые взгляды редких прохожих. Сиф лихо катила на Футе,
объезжая лужи и конские кучки, Монетка летел чуть поодаль, с подозрением озираясь на голубей, а Ужастик, стараясь быть незамеченным, полз в тени домов, всё ещё нервно поёживаясь.
Они вышли на широкую улицу, заполненную людьми. Дамы в длинных платьях и с зонтиками, господа в котелках и с тростями, мальчишки-газетчики, выкрикивающие сенсационные заголовки. Воздух гудел от голосов, смеха, звонков трамваев – тех самых, на конной тяге.
«Ничего себе! – прошептала Сиф, заворожённо глядя на эту ожившую картину из школьного учебника. – Как будто в кино попали. Только вот… пахнет покрепче».
«И шумят громче, – добавил Монетка, садясь ей на панцирь. – Какое варварство! Никакого уважения к тишине!»
Алиса остановилась перед солидным зданием с вывеской «Eidgenössisches Amt für Geistiges Eigentum» – Федеральное ведомство интеллектуальной собственности.
«Вот оно. Патентное бюро. Согласно данным, Эйнштейн работает на втором этаже. Но нам нужно найти способ подняться туда незаметно».
В этот момент Футя снова издал тревожный щелчок, и его панели погасли окончательно. Голограмма Алисы дрогнула и исчезла, оставив в воздухе лишь легкое синее свечение.
«Ну вот, – сокрушённо вздохнул Монетка. – Остались одни. В прошлом. Без связи. С черепахой на колёсиках и змеей в загаженной шапке. Великолепно».
«Не раскисай! – приободрила его Сиф. – Это же приключение! Смотри-ка, кто это там?»
Из подъезда патентного бюро вышел молодой человек. Он был худощав, с пышной шевелюрой тёмных волок и большими, задумчивыми глазами, в которых словно плавали отражения далёких звёзд. Он что-то бормотал себе под нос, на ходу закуривая трубку, и шёл, не глядя под ноги, абсолютно погружённый в свои мысли.
«Сто процентов он, – уверенно сказала Сиф. – Видала глаза? Горят! Поехали за ним!»
Они двинулись следом, стараясь быть незаметными. Альберт Эйнштейн шёл быстро, его длинный плащ развевался. Он не замечал никого вокруг, временами останавливаясь, чтобы что-то записать в маленький блокнотик.
Внезапно он резко свернул в какой-то переулок и скрылся из виду. Сиф рванула за ним, но на повороте Футя зацепился колесом за торчащий из мостовой камень, и черепаха с размаху шлёпнулась в очередную, на этот раз особенно ароматную, лужу.
Пока она выбиралась, отряхиваясь и выражаясь на языке, больше подходящем для скейт-парка, чем для тихих швейцарских улочек, Монетка, летевший выше, каркнул: «Он зашёл в кафе! Туда, за углом! «Кафе Террасс»!»
Минуту спустя, мокрая, немного вонючая, но полная энтузиазма, команда подобралась к большому окну кафе. Внутри, за столиком, сидел Эйнштейн. Перед ним стояла чашка кофе и лежала стопка бумаг. Он что-то яростно чертил от руки, не обращая внимания на весь мир.
«Отлично, – прошептала Сиф. – Наблюдаем за объектом. Теперь надо…»
Она не договорила. Внезапно Футя, стоявший рядом, снова ожил. Хроноблок вспыхнул ослепительно-белым светом, заливая всё вокруг сиянием. Из его центра ударил тонкий луч энергии, который на мгновение упёрся прямо в лоб Эйнштейну.
Тот поднял голову, на мгновение его взгляд стал остекленевшим, отрешённым. Он потянулся к бумаге, и его рука сама собой вывела странный, сложный символ, которого не могло быть в его арсенале – схематичное изображение временной петли.
А потом луч погас. Футя снова стал обычным скейтом. Эйнштейн покачал головой, словно стряхивая наваждение, и с недоумением посмотрел на нарисованное.
В тот же миг в эфире с помехами прорезался голос Алисы: «…повторяю, экстренное отключение! Хроноблок самопроизвольно активировал сканер! Он… он считал его мозговые волны и что-то ему передал! Команда, что вы натворили?!»
Сиф, Монетка и Ужастик переглянулись.
«Мы? – обиженно прошипел Ужастик. – Мы тут в лужах все извалялись, ещё и в чем-то «виноватят»! Это твой Футя взбесился!»
«Неважно, – решительно заявила Сиф, вставая на доску. – Раз уж начали вмешиваться, так вмешаемся «по полной»! Надо выяснить, что он ему такого передал. Может, инструкцию по сборке атомной бомбы? Или рецепт идеальных сырников?»
«Сиф, нет! – завопил Монетка. – Алиса говорила – никаких резких движений! Всё имеет последствия!»
Но было поздно. Черепаха уже на полном ходу неслась ко входу в кафе, оставляя за собой лишь брызги из лужи и отчаянный шипенье ужа. Приключение началось. И, как всегда у команды СМУФ, началось оно с самого неожиданного и непредсказуемого виража.
Глава 3. Тайна патентного бюро
Дверь в «Кафе Террасс» с лёгким звяканьем колокольчика распахнулась, впуская внутрь не столько посетителей, сколько вихрь из уличной пыли, запаха лошадей и совершенно неукротимой энергии черепахи на скейтборде. Сиф вкатилась в зал с таким видом, будто она здесь регулярно заказывает эспрессо, и тут же замерла, ослеплённая царящим внутри полумраком и сбитая с толку густым, сладковатым ароматом кофе, табака и свежей выпечки.
За столиками, погружённые в негромкие беседы или в чтение газет, сидели господа в строгих костюмах и дамы в кружевах. На секунду в зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением парового аппарата за стойкой. Все взоры устремились на нелепую группу: мокрую черепаху на доске, ворона, с размаху врезавшегося в абажур люстры, и ужа, который, зажмурившись, вполз следом, надеясь остаться незамеченным.
Эйнштейн, сидевший в углу, даже не поднял головы от своей бумажки, на которой он теперь с ожесточением выводил какие-то формулы, стараясь понять происхождение внезапно вспыхнувшей в сознании идеи.
«Монечка! С потолка слезай! – прошипела Сиф, стараясь говорить шёпотом, что у неё получалось как громкий скрип несмазанных колёс. – Ты всем внимание на себя обратил!»
«Я?! – возмущённо каркнул ворон, с трудом высвобождая клюв из захвата шелкового абажура. – Это твой лихой заезд, испачкавший пол, всех ошарашил! Ах, какой позор! Меня, аристократа воздушных пространств, видели в таком неприглядном виде!»
Ужастик, тем временем, пополз к самому тёмному углу, надеясь слиться с узором на ковре. «Только бы никто не наступил… только бы не наступил…» – бормотал он, завязки его шапочки безнадёжно запутались в бахроме скатерти.
Сиф, видя, что Эйнштейн всё ещё в их власти, решила действовать. Она подкатила к его столику и, сделав виртуозный разворот на задних колёсах, устроилась поудобнее.
«Эйнштейн, здравствуйте! Чё как, гений? – спросила она радостно, не веря собственным глазам. – Над чем думаете? Пространство-время искривляем или только чай остываем?»
Эйнштейн медленно поднял на неё свои огромные, полные недоумения глаза. Он посмотрел на черепаху, на скейт, на ворона, теперь сидевшего у него на плече и с интересом разглядывавшего его записочки, потом на жалобно шипящего из-под стола ужа. Ни тени удивления или испуга не мелькнуло на его лице. Он лишь слегка поморщился.
«Вы, должно быть, из цирка, – предположил он на ломаном немецком, но с таким акцентом, что Футя с трудом перевёл его слова для команды. – Дрессированные животные. Очень мило. Но я сейчас занят. Мой мозг… он поймал нечто. Как молния. Но куда она ударила, я пока не понимаю».
«Мы не из цирка! – обиделся Монетка, дернув его за прядь волос. – Мы… мы инспекция из будущего! Проверить, как вы тут управляетесь со своими замечательными теориями».
Эйнштейн улыбнулся, словно ребёнку, сказавшему что-то забавное. «Будущее? Интересная гипотеза. Но, простите, оно, по всей видимости, плохо пахнет». Он потер переносицу, снова погружаясь в свои вычисления.