Александр Ольшанский – Очевидное невероятное (страница 1)
Александр Ольшанский, Ясна Ольшанская
Очевидное невероятное
Глава 1. Сигнал из глубин времени
Воздух в Забайкальской лаборатории «Планетарных проблем» был густым и тягучим, словно желе из света и тени, и пах озоном, жжёной изоляцией и терпким ароматом заваренного впроголодь чая. В этом хаосе проводов, мерцающих экранов и причудливых аппаратов, похожих на наследие забытой цивилизации, металась мохнатая фигура учёного енота Энштейнища. Его обычно безупречный халат был расстёгнут, очки съехали на самый кончик носа, а пушистый хвост нервно подрагивал, задевая стопки книг, грозя похоронить их под собой в мягком грохоте.
«Червяк! Квантовый, пространственно-временной червяк! – бормотал он, в бешенстве стуча лапой по одному из мониторов, где извивалась и рвалась алая спираль. – Да я тебя, паразит, на элементарные частицы разберу! Алиса, детка, прибавь-ка мощность антиэнтропийному стабилизатору! Нет, нет, левее, тот, что с зелёным глазком!»
На другом конце лаборатории, утопая в кресле с видом на бескрайнюю, подёрнутую утренней дымкой тайгу, сидела Алиса. Юная учёная, чей ум был столь же ярок и не обуздан, как и её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, не отрывала взгляда от собственного планшета, испещрённого формулами.
«Дядя Энш, – её голос прозвучал удивительно спокойно на фоне его бури, – стабилизатор уже на пределе. Это не внешняя аномалия. Смотрите на осциллограф. Возмущение идёт изнутри континуума. Как будто… как будто кто-то в прошлом пытается переписать фундаментальные константы. Очень давно. И очень неумело».
Энштейнище замер, его блестящие глазки расширились. «Неумело? Детка, это гениально! Гениально и катастрофично! Представь, ребёнок с коробкой спичек в пороховом погребе истории. Одно неверное движение – и ба-бах! Вся наша реальность, вся цепь причинно-следственных связей… Фьють!» Он щёлкнул пальцами, и от этого звука по коже пробежали мурашки.
В этот момент из-под груды каких-то схем с радостным воплем вынырнула черепаха Сиф, стоя на своём верном скейтборде. «Ба-бах? Где ба-бах? Я готова! Футя уже соскучился по асфальту, вернее, по пространственно-временному тоннелю!» Её панцирь блестел под неоновым светом, а глаза сверкали азартом безумного гонщика.
С верхней полки, с грохотом опрокинув склянку с чем-то кисло пахнущим, слетел ворон Монетка. «Опять? – заворчал он, отряхивая крыло. – Опять этот енот хочет разнести Вселенную к чёртовой матери? Я только пристроил свою новую монетку, 1905 года, редчайший экземпляр, между прочим! А теперь, глядишь, и года такого не будет из-за его червяков квантовых!» Он сердито клевал Энштейнища в ботинок, но тот его не замечал.
Из рукава Алисы, пошипев, как разогретый утюг, высунулась голова ужа Ужастика в его неизменной шапочке с помпоном. «А можно я останусь? – прошипел он жалобно. – Меня в прошлом и так все утраивает… А вот будущего я боюсь! Не надо «ба-бахов»!
«Какие вы скучные, это невозможно! – огрызнулась Сиф, выполняя на месте сложный пируэт. – Если дядя Энш говорит «ба-бах» – значит, нам надо лететь и бабахать! В чём проблема-то, енотище?»
Энштейнище вздохнул, снял очки и принялся их нервно протирать. «Проблема, моя юная торпеда, в том, что кто-то пытается стереть Альберта Эйнштейна. Не физически, нет. Хуже. Стереть его гениальную ошибку!»
В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппаратуры.
«Ошибку? – переспросила Алиса, нахмурившись. – Но разве ошибки – это плохо? Они же ведут к открытиям».
«В том-то и вся соль, светик мой! – воскликнул енот, снова водружая очки на нос. – Эта конкретная ошибка – космологическая постоянная – это краеугольный камень! Он отскочил и покатился не туда, но именно благодаря ему мы позже, гораздо позже, поняли про тёмную энергию, про расширение Вселенной! Если её убрать в самом зародыше… Вся история науки пойдёт по кривой дорожке. Тупиковой. И мы с вами, мои дорогие, в лучшем случае окажемся в мире, где паровые двигатели – последний писк технологий. А в худшем… в худшем нас просто не станет. Парадокс».
Монетка зловеще каркнул: «Слышали? Парадокс. Я не хочу быть парадоксом! Я хочу быть вороном с блестяшками в собственном гнезде! Этот мир так и намеревается разрушить мою идиллию, а я лишь вынужден этому противиться… Все наши ошибки — на самом деле тоже часть этой жизненной идиллии…»
«О-о, Моня, ты как всегда. Такому «душниле» никакие парадоксы не грозят. — Сиф почесала лапкой затылок. – Так в чем наша задача…»
«Помочь совершить Эйнштейну свою ошибку?» — усмехнулся Ужастик.
«Не помочь, а проследить, чтобы ничто не вмешалось в естественный ход событий. Я так понимаю, вмешаться что-то хочет…» — подрезюмировал задумчивый ворон.
«Именно – Энштейнище оживился. – Вам нужно отправиться в начало двадцатого века. Найти молодого Эйнштейна, пока он ещё работает в патентном бюро и обдумывает свои великие мысли. И… обеспечить всё как надо. Чтобы он её таки ввёл, эту пресловутую константу, а потом, много лет спустя, назвал своим величайшим заблуждением!»
«Мы готовы, да?! – крикнула Сиф, уже готовая сворачивать горы. – Футя, ты слышишь? Швейцария, сыр, шоколад, часы с кукушкой!»
Легендарный скейт-трансформер Футя, стоявший в углу, тихо вздохнул синим светом своих панелей. Он был упакован последними разработками Энштейнища, и его внешний вид напоминал не столько спортивный снаряд, сколько артефакт из далёкого будущего. На его поверхности замигал новый, только что установленный хроноблок – сложная паутина светящихся жилок, сходившихся к пульсирующему синему кристаллу в центре.
«Хроноблок обновлён, но он… капризный, – предупредил Энштейнище, подходя к Футе. – Переходы могут быть рывками, возможны временные скачки, наложения эпох. Я не успел его как следует обкатать. Алиса будет помогать вам дистанционно, через голографический проектор. Я останусь тут, на своём пороховом погребе, следить, чтобы всё не рвануло раньше времени».
Алиса встала и подошла к команде. Её лицо было серьёзным. «Будьте осторожны. Вы не просто наблюдатели. Вы – та незаметная сила, которая должна сохранить хрупкое равновесие истории. Помните, любое ваше действие может иметь последствия».
«Не волнуйся, Алис! – Сиф уверенно стукнула лапой по деке Фути. – Команда СМУФ на месте разберётся! Спасали сайгаков – справимся и с ошибками Альберта».
«Не просто «ошибками»! – взъерошился Энштейнище. – Это же Эйнштейн! Гений! Вы спасаете все его открытия!»
«Ну, мы его поднатаскаем, – невозмутимо заявила Сиф. – Моня, Ужастик, занимайте места! Запускаем перемещение!»
Монетка, ворча, устроился на задней подвеске Фути, крепко ухватившись клювом за край. Ужастик, обмотав хвостом специальный поручень и намертво зажмурившись, прошипел: «Только чтобы без саблезубых котов…»
Алиса сверила все данные на больших мониторах и уверенно кивнула команде. «Готовы. Даю обратный отсчёт. Пять… четыре…»
Энштейнище что-то быстро настраивал на главном пульте. «Держитесь, ребята! И… постарайтесь не сломать время окончательно!»
«…три… два… один!»
Хроноблок Фути вспыхнул ослепительным синим светом. Лаборатория, аппаратура, взволнованное лицо Энштейнища – всё поплыло, расползлось мазками, как акварель под дождём. Мир превратился в вихрь огней и звуков, закручивающуюся воронку из обрывков мелодий, запахов и голосов. Свист ветра в ушах сменился гулом моторов, потом звоном колоколов, потом полной, оглушительной тишиной.
И сквозь этот хаос прорвался полный ужаса голос Монетки: «Я… я потерял монетку! 1905 года!»
А потом всё рухнуло.
Глава 2. Европа пахнет древностью
Первым ощущением был запах. Тяжёлый, насыщенный, незнакомый коктейль из конского навоза, угольной гари, свежеструганного дерева и чего-то сладковатого – то ли варящегося повидла, то ли цветущих лип. Воздух был прохладным и влажным, он обжигал лёгкие своей непривычной чистотой, лишённой техногенного привкуса двадцать первого века.
Сиф открыла глаза первой. Она по-прежнему стояла на Футе, вцепившись в него всеми лапами. Они находились в узком, мощёным булыжником переулке. Высокие, с остроконечными черепичными крышами дома теснились по обеим сторонам, их фасады были выкрашены в пастельные тона и кое-где облуплены, обнажая кирпичную кладку. Где-то вдали слышался мерный цокот копыт и скрип колёс.
«Приехали, – констатировала она, делая небольшую разминку на доске. – Ну, Европа. Пахнет… древностью».
«Древностью? – раздался жалобный стон сзади. – Это пахнет ямой выгребной! О, ужас! Мой помпон! Он в чём-то липком!» Ужастик, бледный как полотно, пытался отцепить хвост от поручня и одновременно стряхнуть с шапочки нечто бурое и подозрительное.
Монетка, отряхивая перья, с мрачным видом озирался. «Берн. Швейцария. Начало двадцатого века. Точность попадания, надо признать, впечатляет. Жаль, что попадать пришлось в эту… эту ароматную лужу прогресса». Он с отвращением стряхнул с лапки прилипший окурок.
Футя стоял неподвижно. Свет его панелей померк, лишь хроноблок тихо потрескивал, испуская ленивые фиолетовые искры. Голографическая проекция Алисы помигивала, искажаясь помехами.
«…приём… команда, вы меня слышите? Футя, диагностика!» – голос Алисы звучал прерывисто, будто доносясь сквозь толщу воды.
«Слышим, слышим! – крикнула Сиф. – Но наш транспорт, кажется, немного… приуныл».