Александр Ольшанский – Красочный детектив (страница 3)
Он подошёл к одному из мольбертов, на котором стоял незаконченный портрет молодой женщины с загадочной, едва уловимой улыбкой.
— Вот… Джоконда. Я пишу её уже несколько лет. Я пытаюсь уловить не просто её черты, а самую суть её мысли, её внутренний свет, её образ, который хранит свою тайну и рассказывает о ней одновременно. Можно скопировать каждую трещинку на доске, каждый мазок кисти. Но нельзя скопировать эту дымку. Это моя беседа с Монной Лизой. Её копия будет лишь пустыми словами, сказанными в пустоту.
Команда СМУФ завороженно слушала. Даже Монетка притих, впечатлённый словами мастера.
— Но как тогда отличить подлинное от подделки, фейка? — спросила Сиф. — Как эксперты в наше время могут быть уверены?
Леонардо улыбнулся, и его глаза блеснули.
— Наука! Наука, юная синьорина! Искусство и наука — это не два врага. Это два крыла одной птицы. Одно без другого — лишь жалкая попытка взлететь. Я считаю науку высшим искусством, а искусство — самой точной наукой. Чтобы понять картину, нужно понять, как она сделана. Из чего краски, какого дерева основа, как ложился мазок… Всё это можно изучить, измерить, понять. Подделка всегда выдаст себя на уровне науки. В ней не будет гармонии материалов, ведь «поддельщик» не знает истинных секретов старых мастеров. Он знает только внешнюю форму.
Он снова подошёл к своему столу и взял в руки один из горшочков с густой, маслянистой массой.
— Вот, например, краски. Многие думают, что всё дело в пигменте. Принёс цветную землю, растёр — вот и краска. Но это не так. Секрет долговечности, яркости, глубины цвета — в связующем. В том, чем ты растираешь свой пигмент. Я экспериментирую много лет. Я пробовал яичный желток, масло ореха, льна, мака… смолы разные, даже… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — …некоторые секретные ингредиенты, о которых не пишут в трактатах.
Сиф переглянулась с друзьями. Это был их шанс.
— Мессэр Леонардо, — начала она осторожно. — А если бы вы могли передать этот секрет… этот рецепт долговечных красок… художникам будущего? Чтобы они могли творить так же вечно, как вы? И чтобы эксперты могли по этому секретному ингредиенту узнавать ваши настоящие работы?
Леонардо замер. Он смотрел на черепаху, на ворона, на ужа, и в его глазах загорелся тот самый огонь познания, который двигал им всю жизнь.
— Передать секрет… будущему… — прошептал он. — Идея эта превосходна! Чтобы мои краски говорили с людьми через столетия! Чтобы они стали… меткой подлинности! Да! Это прекрасно! Это и есть единение науки и искусства!
Он схватил со стола чистый пергамент и начал быстро и размашисто писать, что-то бормоча себе под нос и делая быстрые вычисления на полях.
— Итак… основа… масло грецкого ореха, выдержанное на солнце ровно сорок дней… не больше, не меньше… затем… добавление очищенной смолы лиственницы… но важно не перегреть… а вот секрет… — он оглянулся и снова понизил голос, — …небольшая доля порошка из определённого вида раковин, которые водятся только в одном ручье поблизости. Они придают краске невероятную прочность и… особое свечение под определённым углом света. Никто об этом не знает. Никто!
Он закончил писать и с торжествующим видом протянул пергамент Сиф.
— Вот! Рецепт Леонардо да Винчи! Передайте его будущему. Пусть великие мастера грядущих эпох творят вечно! И пусть с помощью этого знания ваши… эксперты… смогут отличить истинное дыхание искусства от бездушной подделки!
Сиф с благоговением взяла хрупкий, испещрённый красивым почерком листок. Она чувствовала, что держит в руках не просто рецепт, а частицу души гения.
— Благодарю, спасибо, мессэр! — прошептала она. — Мы обещаем, что он попадёт в нужные руки.
В этот момент сзади раздался тревожный щелчок, а затем настойчивое гудение. Все обернулись. Футя, прислонённый к стене, начал вибрировать. Пластины его хроноблока замигали тревожным красным светом.
— О, нет! — воскликнул Ужастик. — Футя снова капризничает!
— Кажется, наш… экипаж… даёт сбои, — пояснил Моня, качая головой. — Пора бы уже привыкнуть. Вечный двигатель, а ломается как дешёвая игрушка.
Леонардо с огромным интересом подошёл к скейту. Причем вечно...
— Это очень интересно! — прошептал он, изучая устройство. — Какие шестерни… какой механизм… это же… — Он потянулся было рукой, чтобы потрогать, но Сиф вежливо остановила его.
— Это хроноблок, мессэр. Он позволяет нам путешествовать во времени. Но он ещё… э-э-э… не совсем доработан.
— Путешествовать во времени! — глаза Леонардо загорелись с новой силой. — Невероятно! Я тоже мечтал… у меня есть чертежи… — Он схватил со стола очередной свиток и начал его разворачивать, показывая сложные схемы с пружинами и маховиками. — Смотрите! Я предполагал, что если раскрутить вихрь достаточно сильно…
Гудение Фути стало настойчивее. Красный свет замигал чаще.
— Нам действительно пора, мессэр Леонардо, — сказала Сиф, с сожалением глядя на чертежи. — Но мы никогда не забудем вашу щедрость и вашу мудрость.
Леонардо опустил чертёж. На его лице появилась лёгкая грусть, но затем она сменилась всё той же любознательной улыбкой.
— Хорошо. Я понимаю. Время никого не ждёт. Даже путешественников во времени. — Он сделал шаг назад. — Счастливого пути! И помните: искусство и наука — одно целое. Не позволяйте никому разорвать их на части.
Сиф, Моня и Ужастик забрались на Футю. Сиф встала в свою фирменную стойку.
— Ещё раз спасибо, мессэр! Прощайте!
— Увидимся! — крикнул им вслед Леонардо. — И передайте привет будущему от старого Леонардо!
Он помахал им рукой, и в этот момент лабораторию снова заполнил ослепительный свет. Вихрь времени подхватил их и понёс сквозь века, оставив позади запах красок, оливковых деревьев и гения, который навсегда изменил мир.
Они летели назад, в своё время, держа в руках бесценный дар — секрет, который должен был помочь им поймать преступника и сохранить искусство для будущих поколений.
Глава 3. Секрет красок
Вихрь времени выплюнул их обратно в лабораторию с таким размахом, будто торопился на следующее, более интересное назначение. Приземление получилось стремительным и не слишком изящным. Сиф, державшаяся за Футю с смертельной хваткой, отлетела в сторону и кувырком приземлилась в мягкое кресло для посетителей. Монетка, издав пронзительное «кар-кар-улёт!», врезался в стеллаж с пробирками, которые зазвенели тревожным, но, к счастью, не разбивающимся хором. Ужастик, летевший отдельным, хаотичным клубком, шлёпнулся прямиком в чашу с фруктами на столе Энштейнища и утонул в бананах.
На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь затихающим гудением Фути и тяжёлым дыханием команды.
— Ну что, — первым нарушил молчание Монетка, высвобождая крыло из-под резиновой пробки. — Добро пожаловать домой. Где, как я погляжу, нас никто не ждал с горячим ужином. Какой сюрприз.
Сиф отряхнулась и спрыгнула с кресла. Первым делом она посмотрела на свою лапку. Зажатый в ней пергамент Леонардо был цел, лишь чуть помят по краям. Она вздохнула с облегчением.
— Мы сделали это! Мы вернулись! И мы принесли это! — она торжествующе подняла листок.
В этот момент воздух в лаборатории снова затрепетал, и перед ними материализовались две знакомые голографические фигуры. Алиса выглядела бледной и измученной, но её глаза горели надеждой. Урсула, напротив, прыгала на месте от нетерпения, едва сдерживаясь, чтобы не пронзить взглядом пергамент.
— Вы живы! — выдохнула Алиса. — Связь прервалась так внезапно… Мы боялись самого худшего! Что случилось? Вы видели его? Леонардо?
— Видели! — хором ответили Сиф и Ужастик, наконец выбравшийся из банановой западни. — Он такой… удивительный!
— И он накормил нас? — уточнил Монетка, зябко ёрзая перьями. — Нет, конечно же нет. Почему я вообще спрашиваю? В прошлом, кажется,概念 не имеют о порционных тортиках с кремом.
Сиф вручила пергамент Алисе. Та взяла его дрожащими руками. Урсула прильнула к сестре, стараясь разглядеть старинные письмена.
— Он… он действительно дал вам рецепт, — прошептала Алиса, и её голос дрогнул. — Леонардо да Винчи… его собственный секрет красок. Это невероятно.
— Он сказал, что искусство и наука — это два крыла одной птицы, — с важным видом процитировала Сиф. — И что подделка — это кража дыхания.
— И что нужно брать масло именно грецкого ореха и выдерживать его сорок дней на солнце! — добавил Ужастик. — И ещё какой-то секретный ингредиент! Ракушки из ручья рядом с Винчи!
В этот момент из-за спины Алисы появилась ещё одна голограмма — учёный енот Энштейнище. Он был в своём рабочем колпаке, перепачканном чем-то фиолетовым, и нервно теребил усики.
— Ракушки? Или, точнее, моллюски! — воскликнул он. — Важный запоминающийся биоминеральный компонент! Я так и знал! Он мог влиять на преломление света и кристаллическую структуру связующего! Но… — его лицо внезапно помрачнело, — …это же и есть проблема.
Все взгляды устремились на него.
— Какая проблема? — насторожилась Сиф.
— Проблема, дорогая моя черепаха, в том, что этот рецепт слишком… совершенен, — объяснил Энштейнище, принимаясь расхаживать по голографическому пространству. — Если мы передадим его художникам будущего в исходном виде, то каждая картина, написанная по нему, будет столь же долговечна и… увы, столь же неотличима от оригинала Леонардо. Мы не решим проблему подделок. Мы её усугубим! Мошенники получат в руки идеальный инструмент!