Александр Ольшанский – Красочный детектив (страница 4)

В лаборатории повисло тягостное молчание. Радостные лица помрачнели. Монетка угрюмо ковырял клювом пол.

— То есть… мы зря рисковали? — тихо спросила Урсула, и её голосок дрогнул от разочарования.

— Вовсе нет! — Энштейнище вдруг остановился и драматично указал вверх своим инструментом. — Мы совершили великое открытие! А теперь… мы его модифицируем! Мы внедрим в этот рецепт нашу собственную, уникальную метку! Невидимый для глаза, но легко обнаружимый для современной аппаратуры компонент! Своего рода «водяной знак» на молекулярном уровне!

Идея витала в воздухе, и Алиса подхватила её первой. Её глаза снова загорелись.

— Да! Мы можем заменить тот самый биоминеральный компонент… ракушки… на синтетический аналог! На материал, которого не существовало в природе до XX века! Тогда эксперты, проверяя картину, будут видеть: если в краске есть наш маркер — это современная подделка, сделанная по украденному рецепту! Если его нет — это либо подлинник, либо подделка, сделанная по другим технологиям, и её будет легче выявить!

Энштейнище ликовал.

— Именно! Браво, Алиса! Мы внедрим в рецепт… о, я знаю! — Он схватился за голову. — Наночастицы редкоземельного металла, легированные… нет, лучше… метастабильный изотоп с крайне низким периодом полураспада, который…

— Энштейнище, — мягко остановила его Алиса. — Давай что-нибудь попроще. Чтобы можно было легко проверить с помощью портативного спектрометра. Например, соединение на основе иттрия. Оно даст чёткий пик на спектрограмме.

Енот немного остыл, но продолжал нервно подрагивать от возбуждения.

— Хм… иттрий… Да, практично. Не поэтично, но практично. Одобряю!

— Подождите, — вмешалась Сиф. — Но мы же должны передать этот рецепт другим художникам. Чтобы они им пользовались. Если мы его изменим, их краски тоже будут помечены. Они все будут выглядеть как подделки!

— Нет, — уверенно сказала Алиса. — Мы не будем менять основной рецепт. Мы просто добавим в него наш маркер, когда будем передавать его мошенникам. Мы создадим для них специальную, «усовершенствованную» версию. Такую же стойкую и прекрасную, но с секретной меткой внутри.

План начал обретать ясные, пусть и дерзкие очертания.

— Но как мы передадим его именно мошенникам? — спросил Ужастик, сбивая с себя банановую кожуру. — Мы же не знаем, кто они!

— А вот это, — сказал Энштейнище, таинственно поднимая палец, — и есть следующий этап нашего великого расследования! Вы посетите других великих мастеров. Передадите им подлинный рецепт Леонардо, без нашей метки. Пусть их искусство сияет в веках незапятнанным. А параллельно… мы выманим фальсификаторов. Мы создадим легенду. Слух о том, что существует утерянный рецепт гения, дающий невероятные результаты. И что этот рецепт можно раздобыть. Они сами выйдут на него. И сами возьмут ту самую, помеченную версию.

Монетка, наконец, оторвался от изучения пола.

— Позвольте уточнить. То есть нам опять придётся мотаться по всем этим пыльным столетиям, раздавая рецепты направо и налево? — спросил он с плохо скрываемой тоской. — А когда же, собственно, обед? Или я должен питаться историческими знаниями? Они такие пресные.

— Ты прав, Монетка, — неожиданно согласилась с ним Алиса. — Сначала — подзаправка. Урсула, будь добра.

Девочка радостно кивнула и куда-то умчалась, чтобы через минуту вернуться с подносом, ломящимся от бутербродов, фруктов и целой тарелки сверкающих желеек. Моня взглянул на это изобилие, и его воронье сердце дрогнуло.

— Ну, если так… — пробормотал он, уже устремляясь к еде. — …то я, пожалуй, готов выслушать этот безумный план подробнее.

Пока команда подкреплялась, Алиса и Энштейнище склонились над пергаментом. Голограмма енота проецировала прямо на древнюю бумагу сложные химические формулы и диаграммы.

— Итак, — бормотал Энштейнище, — мы оставляем основу: масло ореха, выдержанное на солнце… смолу лиственницы… но вместо этих архаичных раковин… — он с отвращением махнул лапкой, — …внедряем синтезированный комплекс иттрия и стронция. При облучении ультрафиолетом он будет давать характерное зеленоватое свечение. Идиоматично и легко обнаруживается!

— И главное, — добавила Алиса, — этот комплекс абсолютно инертен. Он не повлияет на цвет, текстуру или долговечность краски. Он будет просто молча ждать своего часа в толще красочного слоя.

Работа кипела. Сиф, закончив с бутербродом, подошла к Футе. Скейт-трансформер потихоньку остывал после прыжка. Его корпус был чуть тёплым, а хроноблок издавал ровное, спокойное гудение.

— Ну как ты, дружище? — прошептала она, поглаживая гладкую поверхность. — Готов к новым подвигам?

В ответ Футя лишь тихо щёлкнул, будто подмигивая ей.

Через полчаса работа была закончена. Рядом с подлинным пергаментом Леонардо лежал его точная, но неполная копия, сделанная на современной бумаге состаренных тонов. В ней был опущен самый сложный этап — обработка смолы, — а вместо раковин был вписан таинственный «секретный ингредиент Х», описанный крайне туманно. И только в самом конце, мелким шрифтом, была добавлена сноска: «…для активации стойкости требуется добавить катализатор — комплекс Y-S, рецепт которого хранится в отдельной капсуле».

— Капсула? — удивилась Сиф, разглядывая фальшивку.

— Это для антуража, дорогая моя! — пояснил Энштейнище. — Чтобы было похоже на настоящий шпионский триллер. Мошенники обожают антураж. Это придаёт их ремеслу налёт романтики. А капсулу… капсулу мы им подбросим позже. В ней и будет наш маркер.

План был готов. Теперь предстояло самое сложное — воплотить его в жизнь. Нужно было вернуться в прошлое и посетить других художников. Первым в списке стоял Вермеер. Тот самый, чья подделанная картина и стала причиной всего этого безумия.

— Команда, — обратилась Алиса к друзьям. — Вы готовы? Вам предстоит отправиться в Делфт, Голландия, XVII век. Найдите Яна Вермеера. Передайте ему подлинный рецепт Леонардо. Расспросите его о подделках. И… будьте осторожны. Эпоха не самая спокойная.

— Голландия? — оживился Монетка, проглотив последнюю «желешку». — А там, случаем, нет… алмазов? Или хоть каких-нибудь блестящих гульденов? Я просто справляюсь для общего развития.

— Там есть сыр, — улыбнулась Урсула. — Очень большой сыр.

— Сыр… — повторил Моня без особого восторга. — Ну, уже что-то.

Сиф забралась на Футю. Ужастик обвился вокруг её шеи. Монетка устроился на задней части скейта, крепко ухватившись за специальный ремешок.

— Лаборатория, — сказала Сиф, глядя на голограммы Алисы и Энштейнища. — Мы готовы к запуску.

Энштейнище склонился над своим голографическим пультом.

— Настраиваю координаты… Делфт… примерно 1665 год от Рождества Христова… — он что-то пробормотал, поворачивая виртуальные регуляторы. — Внимание, хроноблок ещё не полностью стабилизировался после последнего прыжка. Возможны… небольшие отклонения.

— Отклонения? — насторожился Монетка. — Это что опять значит? Нас швырнёт в помои вместо сыра?

— В лучшем случае — небольшая турбулентность, — успокоил его енот. — В худшем… незначительная погрешность в пару-тройку лет. Ничего страшного! Готовы? Поехали!

Он нажал на кнопку. На этот раз переход был жёстче. Лабораторию закрутило в спирали света и тени, послышался нарастающий гул, похожий на вой ветра в трубе. Футя задрожал у Сиф под ногами.

— Держитесь крепче! — крикнула она, чувствуя, как её отрывает от скейта.

Их понесло по временному тоннелю, но что-то было не так. Вместо плавного скольжения их швыряло из стороны в сторону, как скорлупку в бурном море. Голографические экраны вокруг мигали аварийными сигналами.

— Энштейнище! — крикнула Алиса. — Показатели зашкаливают!

— Вижу! — в голосе учёного енота послышалась паника. — Происходит несанкционированный сброс энергии! Кто-то… что-то перегружает систему!

В этот момент из хаоса света и звука перед ними возникло ещё одно голографическое изображение — маленькое, мигающее, нестабильное. Это была Урсула. Она что-то кричала, но её голос заглушался рёвом временной бури.

— …сестра… кошка… запрыгнула на… пульт… нажала… — обрывки фраз долетали до них.

— Кошка?! — взвыл Монетка. — Меня губит кошка? Это вообще законно?

Голограмма Урсулы пропала. Буря усиливалась. Их бросало так, что Сиф едва удерживала равновесие.

— Стабилизирую! — кричал Энштейнище, его голограмма мелькала, как плохая связь. — Пытаюсь перенаправить мощность! Но вам придётся прыгать вручную! Видите вспышку? Прыгайте в неё! Это точка выхода! Сейчас!

Впереди, в калейдоскопе времён, действительно появилось яркое белое пятно. Сиф, не раздумывая, направила туда Футю.

— Прыгаем!

Они врезались во вспышку. Раздался оглушительный хлопок, и наступила тишина.

Тишина и темнота.

А потом их обдало волной запахов. Сырость. Кислое пиво. Дым. Резкий запах енота и… что-то ещё. Что-то знакомое, но неуловимое.

Свет медленно зажёгся. Они сидели на чём-то мягком и немного колючем. Сиф первой открыла глаза.

Они сидели посреди огромной, неухоженной кучи… сена. Перед ними возвышался фасад большого каменного здания с широкими воротами. Откуда-то доносилось ржание лошадей, мычание коров и громкие голоса людей. Воздух был холодным и влажным.

— Где мы? — прошипел Ужастик, вылезая из сена. — Это Голландия? Пахнет не сыром, а навозом.

Монетка, отряхиваясь, окинул взглядом окрестности и ахнул. Но не от ужаса, а от восторга.