Александр Ничипор – Книга первая: БЕЗУМИЕ! (страница 10)
Александр еще раз пристально посмотрел в глаза судье. Потом нахмурил брови и спросил: — Я могу сесть? — Да, пожалуйста, присаживайтесь. — Сказав это, судья встал.
Секретарь тут же поднялась, за ней встал весь зал. Обращаясь к присутствующим, секретарь сказала: — Суд удаляется для вынесения решения. Объявляется перерыв на тридцать минут. Судья собрал бумаги и вышел. За ним последовала секретарь.
Все сели. Неожиданно резко поднялся отец Крекита. Он повернул голову в сторону Светанова, и на его лице отразилась гримаса ненависти. Направив свой толстый указательный палец на Светанова, он сквозь зубы процедил: — Ты чудовище! Сдохнешь, сгниешь в тюрьме. Я тебе это обещаю. — И он резко плюнул себе под ноги.
Никто не отреагировал на такой жест. Саша медленно поднял глаза. Их взгляды встретились. Не выдержав взгляда Светанова, отец Крекита резко сел и, обхватив голову руками, тихонько заплакал. Светанов, не вставая, громко сказал: — Я не виноват в смерти вашего сына. Это случайность. Отец Крекита даже не посмотрел в его сторону.
Вскоре в зал вошла секретарь и громко объявила: — Встать, суд идет!
Все встали. Секретарь пошла к своему месту, в зал зашел судья и, на секунду задержавшись в дверях, прошел к своему стулу. Отодвинув его, взглянул на Светанова и сел. Саша прочел в глазах судьи какие-то сомнения, и в его душе зародилась надежда. Когда судья сел, все присутствующие тоже опустились на места.
Судья обратился к залу: — Вот мое решение. Мотивировочную часть я предоставлю позже. Решение вступит в силу с момента оглашения и может быть обжаловано в соответствии с существующим законодательством.
Судья долго читал общую часть решения, но Светанов слышал лишь то, как бьется его собственное сердце. Неожиданно для себя он услышал фразы, которые стали его судьбой: — …Итак, обвиняемый приговаривается к семи годам лишения свободы в тюрьме строгого режима. Без права досрочного освобождения…
Неожиданно весь мир для Саши стал чем-то чужим и далеким. Все, о чем он мечтал, рухнуло. Все его планы были перечеркнуты. Он хотел уже лишь одного: не видеть больше никого. Он мог бы уйти в себя. И неизвестно, чем бы это кончилось. Но мысль о том, что где-то лежит его мама и ей плохо, оставляла его в сознании. Ему даже казалось, что он чувствует ее. Чувствует, как бьется ее сердце — сердце, которое очень его любит.
В какой-то момент он вдруг почувствовал, что это любящее сердце, сердце его мамы, остановилось. Он отбросил эту мысль как невозможную.
В это время в больнице, в палате реанимации, запищал аппарат. У пациентки Тамары Сергеевны Светановой остановилось сердце. Она умерла. Врачи пытались реанимировать ее, но все попытки оказались бесполезны. Ее жизнь была окончена.
Когда Светанова выводили из зала, он никого не видел, перед его глазами нависла пелена. Мозг боролся с нахлынувшим стрессом. И проигрывал.
Глава 3. Внутренний ад.
Время шло, но для Александра уже не имело значения. Он ни с кем и ни о чем не разговаривал. Любые попытки заставить его говорить ни к чему не приводили. Когда ему сообщили о смерти матери, он лишь на секунду сфокусировал взгляд на говорившем. Взгляд ничего не выражал, кроме глубокого страдания. Через мгновение сознание Светанова погрузилось само в себя. Он больше не напоминал человека, скорее был похож на растение. Перестал есть и пить.
К Светанову приводили врачей, которые проверяли состояние его здоровья, принудительно поддерживая его. В целом он был здоров. К нему приводили психиатров. Но невозможно было поставить диагноз человеку, который не разговаривал и не реагировал на внешнее воздействие. Врачи решили временно присвоить ему статус шизофреника и поместить в отдельную камеру в тюремном госпитале. Друзья Светанова предприняли ряд попыток навестить его. Но в силу невменяемости последнего им постоянно отказывали.
Когда был поставлен вопрос о переводе осужденного в психиатрическую больницу, состояние Александра резко изменилось. Взгляд стал осмысленным и спокойным. Когда тюремный врач зашел в камеру к Светанову, тот встал, чем привел в удивление вошедшего, и ответил приветствием на приветствие. — Что, Светанов, очухался?! А то мы думали уже тебя в психушку переводить. — Врач жестом показал Саше сесть на кушетку. — Что молчишь? Может, речь забыл?! — Нет, не забыл. Просто не вижу смысла что-либо произносить. — Ага, значит, с тобой все в порядке, и в психушку ты не хочешь? — А мне и здесь неплохо. Тем более семь лет — это не так и много. А от психушки избавиться гораздо сложнее. Особенно после тех лекарств, которыми там лечат. — Можно подумать, ты знаешь, чем их там лечат. — Вообще, до того как меня осудили, я был достаточно эрудированным молодым человеком, много читал и изучал. Но что еще вас интересует, доктор? — Как вы себя чувствуете? Жалобы есть? — Жалоб нет. Чувствую себя нормально. Правда, есть жажда. Жажда информации. Тут есть библиотека? — Есть, но тебе нужно получить разрешение и перевестись на общее содержание. — Что для этого нужно? — Мое заключение о твоем состоянии. Ты готов? — Да. — Ну, тогда нет проблем: с завтрашнего дня ты будешь на общих основаниях.
Врач повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Александр сразу потерял к нему интерес. Он вышел на центр камеры. Сел в позу лотоса. Сложил ладони на груди и закрыл глаза.
В последнее время он чувствовал, как меняется его личность под силой воздействия обстоятельств. Он рассуждал: «Всю свою сознательную жизнь я старался быть правильным, хорошим человеком. Старался быть полезным обществу, не обижать людей. Хотелось добиваться чего-то, хотелось стать в чем-то первым. И где я закончил?!»
Светанов прислушался, но ответом ему была тишина. «Темная камера. Забытый, никому не нужный. Люди превратили меня в преступника. Ведь я не хотел никого убивать! Но теперь какая разница? Столько я хотел сделать в жизни полезного, и что теперь?! Я отомщу людям за все зло, что они мне причинили. Извращенно. Они даже не понимают, на что способен мой интеллект. »
Он вспомнил фильм, который смотрел про Гитлера. Теперь он стал лучше понимать, почему тот стал тем, кем стал. «Общество всегда обвиняло Гитлера в ужасных преступлениях, но именно само являло жуткий пример безумия и безразличия к жизням окружающих. Пройдя через унижения, голод и ненависть, чуткий, талантливый мальчик превратился в убийцу. Я тоже чувствую в себе ненависть к человечеству. Всю свою сознательную жизнь я мечтал сделать жизнь людей легче, дать им возможность нового пути. Меньше работать и при этом иметь больше свободного времени и возможность путешествовать. Что ж, они не хотят меняться и проповедуют ложь и насилие, скрещенное с жадностью и тщеславием. Глаза им закрывает собственное надуманное величие. Что ж, вы желаете обрести нового монстра, значит, вы его получите! Раз нет хороших людей, значит, и нет нужды совершать добрые дела!»
В этот момент память вернула его в прошлое. И он почувствовал себя маленьким мальчиком, который стоял и смотрел на разбитую бутылку напитка. И злобную женщину в черном халате. Память подсказала ему, что было дальше. А потом еще и еще. Светанову стало стыдно за свои мысли. «Нет, я неправ! Хорошие, добрые, бескорыстные люди все-таки есть. Конечно, их очень мало. Общество всячески хочет уничтожить их присутствие, создавая себе подобных, больных эгоизмом и безумием, ослепленных жадностью людей.»
В его голове появился образ лица мамы. Она просто улыбалась. Образ единственного человека, который действительно любил его. «Мама?! Моя милая мама умерла. Она не выдержала той лжи, что люди приписали мне. Прости меня, мама, я не хотел, чтобы так все произошло.»
Образ матери медленно таял в сознании Светанова. Он вспомнил друзей: «Да и Мишка вечно веселый, косит под простачка. Серега — бесконечный романтик. Виталик — точная личность, всегда осторожный, проницательный.»
Саша понимал, что по-дружески любит все это. Любит веселую компанию своих друзей. Они были как четыре мушкетера. Такие разные, но всегда вместе, вступая в битву с любыми неприятностями. «Где они сейчас?! Что делают?! Конечно, ходят в университет. Серега в поисках себе новой подруги. Он никогда не мог быть одновременно больше чем с одной. А вот Виталик, тот наоборот. У него был личный рекорд — одновременно семь девчонок. Мишка был очень скромен с женским полом. Больше увлекался наукой. И сам я! Почему-то девушки меня не любят. Им больше нравятся какие-то смазливые хлюпики. И чтобы денег побольше. А я наоборот. Гора железных мышц, обтянутых кожей. Да и денег — пустые карманы. Хотя, конечно, проблема еще и в мышлении. Как можно быть с парнем, если в его голове только мысли о физических процессах, новых технологиях и тому подобном? Обычно от моих диалогов девчонки просто разбегались. Иногда некоторых увлекали мои знания о магии и разном таинственном. Я много читал. Но настоящих серьезных вещей мало. Эта моя неизвестная сторона еще больше пугала моих знакомых подружек. Я всегда понимал, что был для них как не от мира сего. Конечно! Водку, пиво не пью. Не курю. Часто занимаюсь самовоспитанием, живу в дисциплине. Некоторые думали, что я принадлежу к какой-нибудь секте. Но любой мыслящий человек понимает, что секта — это лишь способ для некоторых найти власть и средства к самоутверждению. Или, чаще всего, сорвать денег с поклонников-прихожан. Ни одна секта не выдержала бы меня, ведь никто не хотел бы отдать лидерство, а я самый опасный лидер — скрытый».