Александр Ничипор – Книга первая: БЕЗУМИЕ! (страница 11)

Неожиданно Саша понял, что отвлекся от мрачных мыслей, от злобы, обуявшей его сознание. Ему уже не в первый раз стало понятно, что он еще как личность проходит через этапы становления. И, как он надеялся, это вечный процесс. Он стал расслаблять свое внимание, концентрируясь на темной пустоте внутри себя, пытаясь осознать свою сущность. Мысли, не имея подпитки вниманием, стали затухать. Светанов стал ровно дышать. Начал считать вдохи и выдохи. И если в его голове возникали мысли, то они просто таяли. Светанов точно знал, кто в его голове хозяин. Этим хозяином был он сам. Постепенно мысли перестали возникать, и чистое сознание стало выявлять суть самого себя.

Светанова привезли в тюрьму, в которой содержались разного рода преступники. Уже первые шаги по ее территории не сулили ничего хорошего. Охрана с безразличием смотрела на заключенного. Руки, застегнутые в наручники сзади, ныли, когда Светанова вели в камеру. На лице охранника была легкая ухмылка. Он знал, что парень долго не проживет. Точнее, он знал, что именно сегодня его жизнь закончится. Отец убитого хорошо заплатил местному авторитету, чтобы тот жестоко расправился с заключенным. Более того, и сам авторитет решил поучаствовать в этом процессе. Охранник знал, что в камере Светанова ждут пять зеков, отявленных головорезов. И возглавлял пятерку зек, который славился своей жестокостью. А теперь ему еще за жестокость заплатили. Охранник получил указание не реагировать на крики, и утром они должны будут забрать труп зека, который покончил жизнь самоубийством.

Охранник взглянул на заключенного и с явным безразличием подтолкнул его вперед. — Давай, шевелись, а то мне еще на обед нужно успеть. — Заключенный даже не поднял глаз.

Охранник сначала хотел еще пнуть Светанова, но передумал: собственно, чего ожидать от трупа? Дверь заскрипела, и, сняв наручники, охранник подтолкнул заключенного в камеру. Тот сделал пару шагов и, не поднимая глаз, остановился. Дверь за ним шумно закрылась. Сильный удар в грудь опрокинул Светанова на пол камеры. Уходящий охранник, услышав звук, только ухмыльнулся и пошел на свой пост.

Зеки сидели на нарах, и лишь один, который ударил вошедшего в грудь, стоял у стены и смотрел в сторону авторитета. Тот же сидел и смотрел в потолок, редко попивая заваренный чай.

Светанов немного полежав, попытался встать, но сильный удар ногой в живот снова опрокинул его на пол. После этого авторитет повернулся к нему и посмотрел в глаза. Лежавший на полу заключенный не издал ни звука ни при первом ударе, и даже сильный удар в живот не заставил его вскрикнуть. Его глаза были стеклянными, в них трудно было что-то прочесть.

Светанов был наслышан о разных приемах, когда зеков заводили в хату, но не искал конфликта. — Похоже, говнюка чем-то накачали, — громко сказал главный, и окружающие закивали головами в знак согласия. — Слышь, подонок, ты сейчас сдохнешь, неужели тебе так безразлично, что с тобой будет? — Человек на полу не шевелился, и лишь глаза, смотрящие в никуда, показывали, что он еще жив.

Авторитет кивнул, и зеки, сорвавшись с нар, подскочили к Светанову и стали пинать его ногами. Били сильно, но видно было, что пока сдерживались: игра должна затянуться. Старший поднял руку и громко сказал: — Ша. — Все остановились. Авторитет не спеша встал и подошел к лежавшему на полу заключенному. — Ну-ка, поднимите его. — Светанов стоял на своих ногах, но его голова безвольно висела опущенной вниз. Авторитет с размаху отвесил ему пощечину, и та гулким эхом отразилась от стен камеры.

Удар был профессиональный и очень болезненный, но сам человек не дал той реакции, на которую рассчитывал зек. Было видно, как начинал закипать тот, кто не привык к такому отношению. Глянув исподлобья на одного из быков, тот сразу сообразил, что от него хотят. Взял Светанова за волосы, потянул голову так, чтобы его глаза смотрели в глаза главного.

Взгляд Светанова не изменился, он как будто смотрел сквозь главаря, он не ожидал такой ситуации и пока не понимал, как ему реагировать. Главный зек вздохнул, развернулся и сел на нары. У него пропал интерес. Он хотел видеть страх в глазах, мольбы о пощаде, а вместо всего этого перед ним был какой-то овощ. Подняв кружку и отхлебнув из нее, он обратился к остальным: — Ладно, развлекайтесь, братва. Хочу видеть шоу. — Зеки переглянулись, и на их лицах возникла улыбка, в которой не было ничего хорошего.

Немного еще используя заключенного как грушу, один из зеков взял его за подбородок и, приблизив лицо, улыбнулся, оголив гнилые зубы: — Ну что, мудак, вот и пришла твоя минута славы. Сначала мы сделаем из тебя сучку, и ты будешь радовать нас, а потом мы научим тебя манерам. Чтобы ты, падла, знал свое место. Ты кусок говна, который выплюнула твоя старая шлюха-мать, рожая тебя. Сколько козлов макали в нее, пока не вышел ты, кусок гнилого мяса.

Глаза Светанова неожиданно сфокусировались, и он прямо посмотрел на говорившего. Зек, увидев, что его слова воздействуют, самодовольно улыбнулся: — Что, мудила, вспомнил этот момент? Очень надеюсь, что твоя шлюха-мать очень страдала, когда рожала тебя… — Больше он ничего не сказал.

Зеки, которые держали Светанова за руки, давно расслабили хватку, не ожидая сопротивления. Никто и не заметил, как Светанов, резко высвободив руку, ударил в горло говорившего. Но удар был нанесен пальцами рук, и ногти, впиваясь в кожу, проникая внутрь горла, разорвали его. Зек захрипел, кровь стала хлестать в разные стороны. Ситуация изменилась. Еще мгновение назад заключенный, который выглядел как полутруп, превратился в бешеного кота. Не успел еще зек с вырванным горлом испугаться, как Светанов схватил его голову за волосы одной рукой, а второй рванул за нижнюю челюсть, которая повисла на сухожилиях.

Кровь заливала пол. Авторитет открыл рот от неожиданности, и темная жидкость потекла по его робе. Быки были в шоке. Быстрый разворот, и второй бык от неожиданности увидел, как два пальца руки, разрывая его глаз, уткнулись в его череп. Удар не был смертельным, но вызвал жуткую боль, и зек потерял сознание. Очнувшись, двое уцелевших отпрыгнули и встали в стойку.

Заключенный с вырванным горлом дергался в предсмертных конвульсиях. Авторитет ошарашенно посмотрел на двух оставшихся в живых зеков, и те тоже посмотрели на него, в их глазах читалось недоумение. В этот момент один из них повернул голову и посмотрел на безумца, который еще минуту назад должен был визжать от страха. Скорость не была его сильной стороной, а вот у Светанова как раз была. И когда его висок ударился об угол металлической кровати, смерть пришла, и уже было поздно это понимать.

Оставшийся в живых зек достал заточку и встал в стойку. Но по его виду было ясно, что уверенности в своей победе он не испытывал. За какую-то минуту три его товарища лежали без движения в луже крови. И два из них точно уже были мертвы. — Сука, ты сдохнешь! — Размахивая заточкой, зек бросился вперед. Удар ногой в колено остановил его движение, и он потерял равновесие.

Ситуация в секунду изменилась, и, падая, он взмахнул руками. И так неудачно: этот заключенный, который должен был стать их игрушкой, оказался рядом. Заточка почему-то оказалась в других руках и полоснула по венам на горле, разрывая их, и горячая кровь, пульсируя, потекла на пол. Зек смотрел в глаза смерти, и это были глаза Светанова, пустые, безразличные, в них не было ни грамма жалости. Смерть обняла зека, забирая в другой мир.

Светанов спокойно взял в руку заточку и не спеша подошел к нарам, сел напротив авторитета. События произошли так быстро, что авторитет так и не понял, что вообще произошло. Только что зек, которого ему заказали, должен был умереть в муках, страдая, и мгновение все изменило. Четыре тела лежали на полу, четыре здоровенных тела проверенных годами быков. Что могло пойти не так? Авторитет посмотрел в глаза человека, сидевшего напротив него. В них не читалось ничего. Он собрался сказать ему. Но в приоткрытый рот вошла заточка, неожиданно и бесповоротно. Она пробила ткани.

Авторитет вскочил и вырвал ее, кровь стала заполнять рот, он не мог дышать. Бросившись к двери, он стал стучать кулаками, захлебываясь кровью. Силы покидали его, на мгновение он повернулся в сторону Светанова, и глаза его были наполнены ужасом. Мыслей не было, авторитет посмотрел на человека, который должен был сегодня умереть. А он сидел и безразлично смотрел, как авторитет, босс, уважаемый многими человек, умирал. В какой-то момент авторитету показалось, что этот зек видит его насквозь. И в его голове возникла одна мысль. Умирая, он осел возле двери, но мысль снова и снова повторялась. — Невозможно, — хриплым голосом сказал авторитет, и это было его последнее слово в этом мире.

Светанов взял кружку и понюхал содержимое, скривился и поставил ее на стол. Лег на нары и зевнул. Он мог многое простить, но никто не смел плохо говорить о его маме. Громко вслух он сказал: — Мама, я буду жить ради тебя, ради твоих усилий, ради твоей мечты видеть меня счастливым.

Утром охранник открыл камеру и испытал шок. Четыре трупа, залитый кровью пол. Один зек лежал на нарах и насвистывал себе под нос какую-то песенку. Еще один зек весь в крови жался в углу. Он выглядел мрачно, глаз вытек, и пустая глазница жутко смотрелась на фоне здорового глаза, полного ужаса. Охранник тихим голосом спросил: — Что здесь случилось? — Безглазый зек посмотрел на Светанова и тихо сказал: — Драка. — Светанов бодро сел на кровати и, повернувшись к охраннику, улыбнулся: — Да подрались они, я вот толком даже не понял ради чего. — Охранник смотрел в глаза заключенного, и ему казалось, что он смотрит в глаза смерти.