Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Эпитафия павшим (страница 9)

Он перевёл взгляд на Эрика, потом на Йорана.

– Три удара. Не больше. И без смертоубийства. Кто первый прольёт кровь – тот и победил.

Эрик самодовольно усмехнулся.

– Согласен. Три удара – и я поставлю этого выскочку на место.

– А ты, племянник? – князь посмотрел на Йорана. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. – Принимаешь условия?

Йоран кивнул.

– Принимаю.

В зале мгновенно образовалось свободное пространство. Столы отодвинули, скамьи убрали, и десятки дворян, рыцарей и гостей сгрудились вокруг, предвкушая зрелище. Большинство явно ставило на Эрика – он был известным бойцом, его имя гремело по всему княжеству. Йоран же был никем, чужим, который вдруг объявился и сел за княжеский стол.

Эрик вышел в центр, поигрывая мечом. Движения его были отточены годами тренировок, доспехи сидели идеально, и он явно наслаждался вниманием.

Йоран снял куртку, оставшись в простой рубахе. Меч у него был обычный, без украшений, но в руках лежал привычно, как продолжение руки.

– Ну что, варвар, готов? – Эрик встал в боевую стойку. – Я не задержу тебя долго.

Йоран не ответил. Он смотрел на Эрика, и в его глазах не было ни страха, ни злости – только холодная, вымороженная пустота. Та самая, что появляется у людей, которым уже нечего терять.

Князь поднял руку.

– Начинайте.

Эрик рванул вперёд с быстротой, удивительной для человека в полном доспехе. Его меч описал сверкающую дугу, целя в плечо Йорана. Удар был страшен – такой запросто мог разрубить незащищённую руку до кости.

Но Йоран даже не шелохнулся. В последний момент он сделал неуловимое движение корпусом, пропуская клинок в дюйме от себя, и одновременно резко крутанул кистью.

Сталь звякнула о сталь, и меч Эрика, выбитый точным ударом, со свистом улетел в толпу. Дворяне шарахнулись, кто-то вскрикнул.

Эрик замер, глядя на пустые руки. В его глазах мелькнуло непонимание, затем ярость.

– Ты… – начал он, но договорить не успел.

Йоран шагнул вперёд. Первый удар – меч скользнул по пальцам правой руки Эрика, и кончик мизинца, словно переспелая ягода, упал на каменный пол. Кровь брызнула, Эрик закричал, но крик оборвался вторым ударом – лезвие чиркнуло по уху, отделив мочку вместе с краем раковины.

Третий удар пришёлся по ногам. Эрик, пытавшийся отшатнуться, споткнулся и упал, и Йоран, не глядя, рубанул по ступне. Два пальца в тяжёлых сапогах отделились, окрашивая дорогую кожу алым.

Всё закончилось в три секунды.

Эрик лежал на полу, зажимая окровавленную руку, и выл – не от боли, а от унижения. Его солдаты бросились к нему, кто-то уже кричал о лекаре, кто-то тащил носилки. Дворяне молчали, потрясённые увиденным.

Йоран убрал меч в ножны и подошёл к девочке-служанке, всё ещё стоявшей на коленях среди осколков. Он протянул ей руку.

– Вставай. Ты свободна.

Она подняла на него глаза – огромные, полные слёз и неверия. Её маленькая ладонь утонула в его руке, когда он помог ей подняться.

– Иди, – тихо сказал он. – Тебя никто не тронет.

Девочка кивнула и, спотыкаясь, побежала прочь, скрываясь в толпе.

Князь, наблюдавший за всем с трона, медленно поднялся. Тишина в зале стояла мёртвая.

– Лекаря! – рявкнул он. – Эрика в лазарет!

Несколько слуг подхватили раненого и потащили прочь. Его крики стихали в коридорах.

Князь перевёл взгляд на Йорана. В его глазах, наконец, появилось что-то живое – удивление, смешанное с уважением.

– Ты хорошо владеешь мечом, племянник, – сказал он. – Садись. Пир продолжается.

Но пир уже не мог продолжаться. Дворяне косились на Йорана со смешанными чувствами – страх, уважение, неприязнь. Эрик был своим, известным, а этот чужак только что унизил его на глазах у всех.

Тем не менее, вино лилось, тосты произносились, но веселье стало каким-то натянутым.

Когда пир наконец угас, и гости разошлись по своим покоям, князь жестом пригласил Йорана следовать за собой.

Они поднялись на башню, откуда открывался вид на ночной Торнбург. Город спал, лишь редкие огоньки мерцали в окнах, да факелы на стенах разгоняли тьму.

– Садись, – князь указал на каменную скамью у зубчатой стены. Сам он опёрся о парапет, глядя вниз, на тёмные улицы.

– Ты знаешь, кто был твой отец? – спросил он вдруг.

– Йорген Феод, вождь северного племени, – ответил Йоран. – Но он мне не отец. Он убил мою мать.

Князь медленно повернул голову. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на боль.

– Моя сестра… она была младше меня на десять лет. Я помню, как она смеялась, когда мы бегали по этим улицами. Она была светлой, как солнечный зайчик. А потом этот варвар… этот Менгель украл её. Отец отдал её ради мира, но я никогда не верил, что она умерла.

– Она не умерла тогда. Она прожила ещё несколько лет. Родила меня и брата. А потом… – Йоран замолчал.

– Потом? – князь смотрел на него пристально.

– Йорген убил её. И брата. Я видел.

Ветер шевелил волосы, доносил запах дыма и речной воды. Князь долго молчал, потом вздохнул.

– Ты пришёл сюда не просто так. Зачем тебе земля в Инвграде?

– Похоронить жену и дочь.

Князь кивнул, словно ожидал этого.

– Чума?

– Нет. Чёрная магия. Проклятие, которое ударило в них из-за меня.

– Значит, ты ищешь покоя для них, а для себя – искупления, – князь усмехнулся. – Мы все его ищем. Только не все находим.

Он повернулся к Йорану, и в его глазах горел тот самый огонь, который, казалось, угас много лет назад.

– Ты доказал сегодня, что умеешь держать меч. И что у тебя есть честь. Таких людей в моём княжестве мало. Остались либо продажные твари вроде Эрика, либо трусы, либо те, кто слишком стар.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Я назначаю тебя префектом Торнбурга. Будешь следить за порядком в городе, командовать городской стражей, судить мелкие преступления. Место доходное, но хлопотное. Дворяне будут плести интриги, купцы – пытаться подкупить, а простой люд – молиться на тебя. Справишься?

Йоран посмотрел на дядю. В его лице не отразилось ни удивления, ни радости.

– Я не просил об этом.

– Знаю. Но я даю тебе это не потому, что ты просил. А потому, что ты заслужил. И ещё потому… – князь запнулся. – Потому что ты напомнил мне её. Мою сестру. В тебе есть её свет. Не дай ему погаснуть.

Йоран молчал долго. Внизу, в тёмных улицах, где-то залаяла собака, прокричал ночной стражник.

– Я принимаю, – сказал он наконец. – Но с одним условием.

– С каким?

– Эрик больше никогда не приблизится к той девочке. И ни к одной другой, кто не сможет за себя постоять. Иначе я убью его. Даже если ты запретишь.

Князь усмехнулся.

– Ты угрожаешь моему рыцарю?