Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Эпитафия павшим (страница 10)

– Я предупреждаю.

Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом князь рассмеялся – тихо, почти беззвучно.

– Ты действительно её сын. Такой же упрямый. Хорошо. Я прослежу, чтобы Эрик усвоил урок. А теперь иди. Завтра у тебя будет много дел.

Йоран поклонился и пошёл к лестнице. Уже на первой ступени он обернулся.

– Дядя… спасибо.

Князь не ответил. Он смотрел в ночное небо, усыпанное звёздами, и, казалось, искал среди них ту самую, что когда-то согревала его детство.

Йоран спустился во двор. Ночной воздух освежал, прогоняя хмель и усталость. У коновязи его ждали Александр и Святогор.

– Ну что? – спросил Александр, окидывая его взглядом. – Ты как?

– Жив, – коротко ответил Йоран.

– Мы слышали, ты Эрику пальцы поотрезал. Это ж надо! – Святогор покачал головой. – Теперь у тебя врагов прибавится.

– У меня всегда были враги. Это не новость.

– А что князь? – поинтересовался Александр.

– Назначил префектом города.

Старый наёмник присвистнул.

– Ну, Йоран, ты даёшь! Из грязи в князи, как говорится. Только смотри, не зазнайся.

– Не зазнаюсь, – Йоран посмотрел на звёзды, такие же, как на севере, но чужие. – Мне нужно только одно: чтобы они обрели покой. А всё остальное – просто дорога к этому.

Они помолчали. Где-то вдалеке догорал костёр, и ветер доносил запах дыма – тот самый, что навсегда въелся в память Йорана.

– Пойдём, – сказал он. – Завтра будет трудный день.

И они ушли в ночь, оставив за спиной замок, в котором только что решилась его судьба.

У колодца на окраине города две старухи полоскали бельё, не обращая внимания на триумфальное шествие и последующие гулянки, после них.

– Слышала, князь нового префекта назначил, – сказала одна, морщинистая, с выцветшими глазами.

– А то ж, – ответила вторая, выжимая мокрую рубаху. – Говорят, из варваров, но честный.

– Честный? – первая покачала головой. – Все они честные, пока до власти не доберутся. А потом – как сядут на мешок с золотом, так и совесть им подтиркой становится.

– Может, и так, – вздохнула вторая. – Но этот… я слышала, он жену и дочь потерял. Везёт их куда-то хоронить. Такое горе либо ломает, либо делает человеком. Посмотрим.

Они замолчали, глядя вслед от ярких огней. Вода в корыте была мутной, как и их надежды.

Если вам доведется посетить Есиль, не ожидайте увидеть величественный каменный град с замками и университетами, единственное крупное строение это замок князя, который был построен его дедом, и вокруг замка и реки проходящий и появилась сначала деревня, затем и крупный город. Есиль – город иного рода. Это, по сути, огромное, обнесенное частоколом поселение(первые стены, за ними идут каменные стены в районе центра, за тем уже сама крепость), где двадцать пять тысяч мирных душ ведут жизнь, разделенную меж двух миров: мира ремесла и мира земли.

На первый взгляд, это и впрямь город. С восходом солнца он наполняется гулом активности. Но присмотритесь, и вы поймете: каждый его житель одной ногой стоит на деревянной мостовой, а другой – в плодородной земле своего надела.

Утро и День для обычного человека начинается примерно так.

С первыми лучами город пробуждается не звоном колоколов, а мычанием скота, которого гонят через главную улицу на общинный выпас. Воздух густеет от дыма сотен очагов, смешанного с запахом дубленой кожи и горящего угля.

В кузнечном квартале вы увидите Сварожича, сына кузнеца. Его день начинается в тесноте, подчиненной ритму мехов и молота. Он не просто бьет по железу; он знает тайну превращения руды в лезвие, прочность стали и гибкость меди. Он главная – артерия города, обеспечивающая его топорами, подковами, наконечниками стрел, мотыгами и косыми. Его статус высок, его труд требует не силы, но знания. В эти часы он – горожанин, мастер, чье искусство кормит его. Его отец был кузнецом, его сын будет кузнецом, затем и его сын станет кузнецом. Вот девиз старых лет.

В районе гончаров женщина по имени Добрава, с руками, вечно покрытыми серой глиной, лепит на круге горшки. Ее дом – это и мастерская и курятник за стенкой. Дым из печи, где обжигается посуда, сливается с дымом ее же очага. Ее ремесло – это геометрия и магия для большинства: правильный обжиг, чтобы горшок не треснул, и древние символы, вдавленные в сырую глину, чтобы хранили зерно от порчи. Хотя на самом деле это обычная наценка на товар. Она – часть городской экономики, ее товар везут на торг и меняют на зерно или соль. Иногда она сама продаëт на рынке свои товары, тогда она становится ещë и торговкой посуды и яиц.

На верфи у реки работает Ульв, потомок северных варваров, мастеров по выживанию и строению лодок. Его разум занят расчетами: кривизна борта, длина весла. Он читает дерево, как писец читает пергамент, находя в свилеватости досок и их прочность. Он строит не просто лодки, а средства жизни для торговцев, солдат и рыбаков. Его труд – это золотой капитал города, где нету ни грамма золота, но так важен для всех. Сегодня его заказ это построить величественную лодку, которая, может уносить сотни единиц товара в мешках по реке.

Наступил Вечер.

Когда солнце клонится к западу, городское буйство стихает. И начинается вторая, не менее важная жизнь для «городских горожан».

Тот же Сварожич, отмыв сажу, берет в руки не молот, а заступ. За его домом – не мастерская, а большой огород, загон для коз и купленной свиньи. Здесь он не кузнец, а крестьянин. Он копает грядки с репой, чинит плетень, заготавливает сено на зиму. Его мышление переключается с огня и металла на землю и урожай. Он знает, что ремесло может дать сбой, торговля – остановиться, но земля, если к ней относиться с уважением, никогда не даст умереть с голоду его многочисленную семью.

Добрава, закончив с гончарным кругом, идет доить козу, собирать навоз и полоть грядки с луком. Ее магические орнаменты на горшках уступают место простым, но обычным знаниям: какая трава вылечит козу от вздутия, в какой день недели лучше сажать капусту, чтобы ее не побило градом.

Ульв, вернувшись с верфи, чинит плуг для соседа за мешок ячменя или косит траву для своей коровы. Его ум, способный спроектировать ладью, теперь решает задачу, как лучше отвести воду с огорода после хорошего ливня.

Но остаётся главный вопрос, если князь правит столь большими землями и не может рассматривать всё дела обычных горожан, или же защищать их, кто это делает за него? Может быть это благородные рыцари? Нет, они должны воевать и быть недалеко от князя, да и если честно, им большинству плевать на обычных горожан, тогда наверное это старосты или выбранный глава квартала, снова нет, они занимаются больше административным делом, чем таким «грязным и кровавым делом». И силы, и времени и авторитета не хватит для этого. Такие дела ведут префектуры, такую должность вчера и занял Йорген, зная, что его опыт поможет расцвести этим землям, и поможет обычным горожанам. Может быть хоть на время.

Он вместе со своими тремя товарищами остановился в старой и огромной усадьбе бывшего советника прошлого князя(деда по материнской линии, который передал советнику такую усадьбы на вечно, пока тот не умеет, потом она должна была вернуться во владения князя вновь), советник переехал без особых проблем в свой летний домик, чтобы не смущать своего гостя, чтобы не мешать важным гостям. Йоран одетый в новую и чистую одежду, и сытый сидел на крыльце, ждал когда придëт гонец с заданием для него.

Святослав подыскивал себе на день небольшую работёнку. Нужно было срочно расплатиться с долгами перед знатью. А появились они после того, как он на вчерашнем пиру, желая блеснуть остроумием, предложил пари: он съест целую сапожную щётку, если барон не сможет за раз выпить бочонок эля. Барон не смог. Щётку Святослав ел с таким видом, будто это был последний ужин приговорённого. Теперь он должен за «порчу имущества» (щётка-то была из самой маленькой кости слона с дальних земель!) и за «моральный ущерб» барону, который с тех пор на эль смотреть не может.

Александр (С) читал книги в библиотеке бывшего советника, он же решил отдохнуть от похода, хоть немного посидеть на месте.

Юношу, которого звали Василий Деребас, ушей не понятно куда, единственный кто задумывался из них куда он пропал был один человек, это его герой, который стал ему новой иконой.

Пришëл гонец с первым его заданием.

– Умер очень старый кожевник. Его мастерскую и инструменты по закону наследует старший сын. Но младший, который был правой рукой отца, утверждает, что старший сын, то есть его брат – он пьяница и пустит все наследие по ветру, пропьёт или продаст за гроши. Мне некуда уходить, я умею работать только с кожей, я кожевник по своей жизни. Мой же брат имеет в лесу маленький домик, и работает там лесорубом для местного барона. Прошу придите на северо-восток нашего города, либо же местный староста заберёт дело моего отца и передаст моему старшему брату.

Выслушав гонца, Йоран на мгновение задумался, его взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным. Решение созрело быстро: он коротко кивнул, веля тому собираться в путь. Теперь гонцу предстояло стать проводником. Вскочив в седло, Йорген протянул руку и рывком усадил гонце на свою лошадь. И под указующий шепот гонца они помчались по извилистым улочкам, оставляя за собой облако пыли.