Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Эпитафия павшим (страница 11)

Кожевня встретила их еще на подходах – тяжелым, сладковато-гнилостным духом, въедающимся в одежду и волосы. Воздух здесь был густой, как бульон, сваренный из дубильных корьев, помета и старой влажной кожи.

Сама мастерская представляла собой странное смешение вонючего убожества и скрытого богатства. Глинобитная хата с низкой кровлей тонула в полумраке, но внутри, в сумерках, угадывалось благополучие: аккуратно свернутые дорогие шкуры, ряды отточенных, бережно хранимых инструментов – ножи, скребки, лекала – и готовые изделия: уздечки, ножны, расшитые ремни. Это было не просто ремесло, это была крепкая, налаженная жизнь, вытанцованная годами тяжелого труда.

На пороге, заливаясь гневной исповедью, стоял младший сын – тот самый, что послал гонца. Лицо его было бледным от бессонницы и ярости, руки, привыкшие к тонкой работе, сжимались в кулаки.

—Он все погубит! – почти кричал он, не замечая подошедшего Йоран. – Он заложит эти инструменты первому корчмарю за бочку сивухи! Отец в гробу перевернется!

Его старший брат стоял поодаль, прислонившись к столбу. Его тучная фигура в засаленной тунике лесоруба дышала молчаливым упрямством. От него разило дешевым хмелем и потом. В ответ на упреки брата он лишь усмехался, сипло и вызывающе:

—По закону – мое. Хоть пропью, хоть на дрова пущу. Не твоего ума дело, щенок.

В тени, у самого забора, стоял местный староста. Он не вмешивался, стараясь быть невидимкой. Его поза – скрещенные руки, опущенный взгляд – кричала об одном: «Я здесь лишь по долгу, решайте сами, только меня не трогайте». Он был воплощением нежелания брать на себя ответственность.

Именно в этот момент взгляд младшего брата упал на Йоран. Его гневная тирада оборвалась на полуслове. В наступившей тишине было слышно лишь назойливое жужжание мух над чаном с дубильным раствором.

– Префект? – срывающимся от надежды голосом выдохнул он, делая шаг вперед, склонившись перед ним.

– Встань. Я не господин и не деспот. – сказал холодно Йоран.

Старший брат резко выпрямился, его наглая усмешка сменилась настороженным, исподлобья взглядом. Даже староста невольно встрепенулся, приняв подобострастно-официальный вид.

Йоран ничего не сказал. Он лишь медленно обвел взглядом мастерскую, потом – братьев, и его спокойный, тяжелый взгляд заставил всех внутренне сжаться. Воздух сгустился, и вонь кожевни внезапно показалась самой малой из проблем, витавших в этом дворе.

– Прошу скажите мне, кто из вас не развалит дело вашего отца?

Справил Йоран осматривая дома поблизости.

– Я старший сын и имею право на этот дом и землю, как родился первым и старше, поэтому и имею больше опыта в этом деле!

– Даже если ты пьëшь и от тебя пахнет лишь хмелем?

Младший брат всë время молчал, пока старший брат скрывал свою злость к Йоран.

Мимо суеты на улице неспешно проходил охотник с двумя только что пойманными зайцами. Он был погружен в свои мысли и направлялся домой, но его путь преградил сам господин префект. Тот о чём-то попросил охотника и вручил ему в ладонь серебряную монету. Охотник, широко улыбнувшись такому щедрому предложению, без раздумий передал зайцев и присел на ближайшую пенёк, наблюдая за дальнейшим.

Тем временем Йоран, получив зайцев, взял их за уши и с насмешливым видом бросил каждому из братьев по тушке. «Снимите шкуры», – коротко бросил он. Младший брат, не моргнув глазом, ловко орудуя своим небольшим ножом, быстрыми движениями ободрал одного зайца, показав шкурку животного в своих руках. Старший же брат, увидев в своей руке мёртвое тело, содрогнулся от страха и с отвращением отшвырнул добычу прочь.

– Младший, подойди ко мне.

Юноша нехотя приблизился. Йоран наклонился и прошептал ему что-то на ухо. Лицо младшего брата исказилось ужасом. Он отшатнулся, словно получив удар, и беспомощно отошёл в сторону, не в силах вымолвить ни слова.

– Старший, твоя очередь. Подойди.

Старший брат, всё ещё не оправившись от вида зайца, неуверенно сделал несколько шагов. Он с ужасом смотрел на младшего, гадая, какие слова могут так напугать человека.

– Наследство не достаётся трусам, – голос Йорана был холоден, как сталь. – Ты готов сразиться за него насмерть? Если да, возьми этот меч.

Сердце старшего брата ушло в пятки. Сразиться насмерть? Он был не воин, а самый обычный юноша, и убивать своего брата… Руки его задрожали. Но затем он посмотрел на испуганного брата, на насмешливый взгляд Йорана, и в нём что-то перевернулось. Собрав всю свою волю, он выпрямился и твёрдо шагнул вперёд.

– Готов, – прозвучало тихо, но чётко. Его пальцы сжали рукоять меча.

Но в этот самый момент Йорген вдруг рассмеялся. Оставив всех в недоумении.

—Довольно. Ты доказал, что у тебя есть решимость. Но твоя битва – не на мечах с братом, она будет со мной. Я сражусь за это наследство вместо тебя младший. И сделаю это без оружия, чтобы у этого был шанс.

Едва слова покинули уста Йорана, как старший брат, ослеплённый обидой и яростью от насмешки со стороны неизвестного господина с криком бросился вперёд, рассекая воздух мечом.

Но Йоран был неумолим, как стихия. Он не отступил, а навстречу клинку шагнул, увернувшись в последний миг. Остриё меча со свистом пронеслось в сантиметре от его груди. Прежде чем старший успел перевести дух, железная громадина кулака Йорана обрушилась ему на ребро. Раздался приглушённый, кошмарный хруст. Старший брат захрипел, изогнулся от дикой боли, и меч едва не выпал из его ослабевших пальцев.

– Подними! – рявкнул Йоран, не давая ему опомниться. – Или ты уже сдаёшься?

Собрав волю в кулак, старший с рыком сделал отчаянный выпад. На этот раз лезвие коснулось плеча Йорана, оставив на рубахе кровавую полосу. Среди окружавших людей кто-то вскрикнул. Но боль, казалось, лишь разъярила его. Он поймал руку старшего брата с мечом в железную хватку, с силой, ломающей кости, и снова нанёс удар – короткий и сокрушительный – в лицо. Голова юноши дёрнулась назад, брызнула кровь из носа. Пальцы разжались, и меч с грохотом упал на землю.

Йоран не остановился. Ещё один удар в живот согнал старшего брата пополам, заставив его рухнуть на колени. Встав над ним, победитель одним движением поднял его за шиворот. В воздухе повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми хрипами побеждённого. Младший брат стоял бледный как полотно, сжимая кулаки, не в силах отвести взгляд от действий Йорана. Тот окинул толпу тяжёлым взглядом, бросая окровавленному в лицу юноше:

– Наследство не твоë. Но запомни эту боль. Цена ему – твоя гордость.

Младший брат, запинаясь и краснея, сунул Йорану в руку все свои медяки, собранные, похоже, за последние несколько лет.

—Это… это вам, – пробормотал он.

Йоран пересыпал монеты с ладони на ладонь, поднял одну бровь и коротко рассмеялся:

—Что я должен с этим сделать? Пошить себе жилетку? Нет уж, сохрани свои гроши. А вот охотнику, который принёс нам эту кухню, сапоги из зайца – в самый раз. И мы сэкономим, и ему польза. Говорят, из зайчатины сапоги хоть и недолговечные, зайцы в них не путаются.

Охотник, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг просиял и радостно похлопал младшего брата по плечу, отчего тот чуть не проглотил язык. Теперь ему предстояло срочно научиться не только снимать шкуры, но и шить сапоги, о чём он до этого момента даже не задумывался.

Воздух в старой усадьбе был густым и неподвижным, пахнущим воском старых книг и пылью, поднятой с полок после долгого застоя. Йоран, облаченный в свою новую, но уже пропотевшую за утро рубаху, сидел на резной лавке у окна, вглядываясь в узор на толстом стекле. Его мысли были далеко, анализируя вчерашний случай с кожевниками. Спокойствие было обманчивым – он чувствовал, как город копит в себе новые проблемы, словно гнойник.

– Оказывается, ты не только потомок великого полководца по материнской линии, но и дальний родственник живущего императора! Правда, по бабушкиной женской линии. Так что Дмурты после твоего покойного деда нужно величать «ваше императорское величество», благодаря бабке твоей. – вдруг заявил Александр (С), чуть улыбнувшись от прочитанной информации.

– Я знаю. Слышал от матушки, когда она была жива, слушал её часто про нашего предка. Она говорила, что он был храбрым и в старости. Из всех моих родственников она чаще упоминала его, чем ныне живущих.

– Откуда знает она про него, он же умер давно, или?

– Её дедушка рассказывал про него. Говорил, что под семьдесят побежал в горящий дом и спас крестьянскую девочку.

– Ух ты, а он герой! Понятно, почему в ближайших краях о вашей династии только о хорошем говорят.

– Она… она пересказывала эту историю особенно, – голос Йорана внезапно потерял привычную сталь, став тише. – Говорила, что он не просто девочку спас. Он потом, до самой своей смерти, о ней заботился, как о внучке. Нашел ей семью, выдал замуж. Матушка говорила: «Великие дела меркнут перед одним по-настоящему добрым». Видимо, поэтому она и вспоминала его, а не других… более «важных» родственников. Для неё это был пример того, каким должен быть человек. Не правителем, а именно человеком. Честно говоря я восхищался им и своим…

Внезапно разговор разрезали нервные, быстрые шаги. В дверях, запыхавшись, появился гонец – тот самый юноша, что приводил его к кожевням. Лицо его было бледным, глаза бегали по сторонам.