Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Эпитафия павшим (страница 3)

Йоран накинулся с мечом наперевес на вампира, который вступил с ним в первый бой, лишь с полным безразличием посмотрев на своего врага. Вокруг разносились звуки перекрестья, словно сами боги спустились с небес, чтобы наблюдать за ними, завороженные их танцем, замерли в ожидании итогов битвы. Их песня словно звучала, как ноты, но место инструментов были лишь мечи, да и клыки. Его ледяные глаза сверкали, поглощая свет, в то время как он уверенно маневрировал, изящно уходя от атак.

Йоран, испытавший на себе всю тяжесть своих битв, был не из робкого десятка. Его мускулы напрягались, и каждый удар меча исходил из глубин его души, так как его переполняла ненависть к вампиру. Они кружились на поле из роз, поднимая облака песка и цветов роз. Вампир, с лёгкостью уклоняясь, словно танцор, нашёл момент и, оттолкнувшись от земли, прыгнул в воздух, бросая вызов меткости противника, который смог перед прыжком ранить своего врага.

Вампир был ранен, но восстановился в своём прыжке и посмотрел на своего противника с уважением, когда приземлился на землю. В его глазах горело пламя. Он чувствовал, как его душа наполняет тело, охватывая каждую клеточку, вытягивая из них усталость от скучной и вечной жизни. Противник, демон, ангельское создание, стояло перед ним в полной боевой готовности, а в воздухе витало напряжение.

Бойцы обменялись взглядами, и в этот момент между ними возникло непередаваемое понимание: оба были охотниками, каждое мгновение их существования было пропитано злобой и ненавистью. Сжав кулаки, вампир собрал все свои силы, готовясь к новой атаке. Он шагнул вперёд, и воздух вокруг них вскипел, как будто сам мир знал, что происходит. Время замерло, сам мир остановился в ожидании ответа вампира. Словно на сцене театра, сверкнули мечи.

Вампир ринулся в последнюю фазу своей битвы. Его острые клыки мерцали, словно звёзды, жаждущие крови. Противник, облачённый в доспехи, обнажил меч – длинный, сверкающий, как луч утреннего света, приготовился убивать. В момент, когда вампир стремился поразить свою жертву, меч с точностью разрезал воздух, отражая силу атаки.

Острый металл проскользнул по коже существа ночи, оставив на ней лишь небольшую рану, но этого оказалось достаточно, чтобы в глазах вампира промелькнуло удивление. Взгляд Йорана, полный ненависти, встретился с хмурым лицом нежити, и на мгновение время остановилось. Они стояли, словно две равновесные силы, каждая из которых отстаивала своё право на жизнь. Вампир, осознавший, что его враг не так прост, отступил на шаг, пряча огонь в своих глазах, лишь улыбнувшись своему противнику. Отойдя на пару десятков метров, он склонился, приветствуя Йорана.

– Приветствую вас в моих владениях. Можно ли узнать ваше имя, благородный господин?

– Йоран Мендель Феод. Назовите своё имя.

– Ладислав Гриф. Приятно познакомиться. Прошу меня простить, но вы не моя цель.

– Цель?

– Да. Этот грустный и жалкий следопыт должен быть убит.

Вампир с быстрой скоростью оказался сзади испуганного следопыта, который крикнул, прежде чем вампир впился своими клыками в шею. Кровь хлынула в его рот, горячая и насыщенная, наполняя его силой, давно забытой. В темноте леса раздался тихий хруст, и очередной оглушительный крик замер на губах несчастного. Он погиб, но надолго ли?

Солнце тускнело, когда вампир, удовлетворённый своей жаждой, бросил тело на землю, как ненужную куклу. Он замер, прислушиваясь к звукам леса. Сердце следопыта замедлило свои последние удары. Лес, наполненный шёпотом ветра и шорохом листвы, казался свидетелем этой ужасной расправы. Лишь Йоран наблюдал за этим, готовясь напасть.

Йоран, полный решимости и энергии, принял решение, которое казалось безумным даже для смелых душ. Он напал на вампира. Меч с силой и точностью вонзился, и с одной ловкой вспышкой он отрубил голову своему противнику. В воздухе повисло мгновение.

Йоран улыбнулся, когда подумал, что убил монстра, отрубив его голову.

Но перед ним, к его ужасу, вампир, как будто не зная страха, приклеил свою голову обратно на плечи, которую подняло тело. С изысканным выражением лица и изящной улыбкой, полон уважения к смелости своего соперника, вампир взглянул в его глаза.

– Упорство достойно похвалы, – произнёс он, его голос, обрамлённый элегантностью, звенел как колокольчик. – Но ты не понимаешь, с кем нужно выбирать игру.

Холодный ветер, мимо проходящий, внезапно раздул песок их сражения, оставляя лишь тишину и звуки сердца, наполненные невыносимым напряжением.

Внезапно послышался треск сучьев – кто-то ещё бродил в этих мрачных глубинах. Вампир, ощущая, как его инстинкты вновь пробуждаются, приготовился к следующей атаке. Так подумал лишь Йоран Феод, когда атаковал нечисть.

В миг, когда клинок сверкающего света взмыл в воздух, вампир растворился в тумане, словно призрак, оставив после себя только лёгкий налёт холодного аромата роз. Его противник, лишённый цели, остановился, подняв голову в небо. Он стиснул зубы, ненавидя того, кто ускользнул от его свирепого гнева.

Позади него, в глубине леса, раздался тихий смех – смех вампира, отражающий безмятежность и вечность его существования.

Из леса вышел отряд воинов, которые увидели поляну роз и убитого своего собрата и начали… С каждым шагом к бездыханному телу.

Подняв мечи к небу, они закричали во славу своего бога Викаа, заклиная вампира, который унёс его из их рядов. «Ты не один, брат!» – произнёс ополченец с расцарапанным лицом, сжимая рукоять своего меча так крепко, что костяшки побелели. Ветер начал шептать им о чести, о том, за что следует бороться, и о том, как важно помнить тех, кто пал в борьбе. Выхватив мечи, они все побежали в бой, но никого нету? Подумал Йоран про себя.

Затем он увидел его…

Вампир медленно поднял руки – его длинные, аристократичные пальцы с идеальными ногтями начали выписывать в воздухе замысловатые пассы. Сначала медленно, словно пробуя воздух на вкус. Затем быстрее. Ещё быстрее. Его руки двигались с такой скоростью, что глаз перестал их различать – осталось лишь размытое марево, словно крылья колибри.

В воздухе, там, где проходили его пальцы, начали вспыхивать багровые линии. Они не горели, нет – они пульсировали, как живые вены, сплетаясь в сложные руны, которых Йоран никогда прежде не видел. Древние символы, забытые ещё до рождения этого мира.

Руны закружились в бешеном хороводе вокруг голов ополченцев, и те замерли. Их глаза остекленели, зрачки расширились, поглощая радужку. А затем в их глубине вспыхнул тот же багровый свет.

Один из ополченцев дёрнулся, зажимая уши ладонями.

«Голоса… – прохрипел он. – В голове голоса…»

Вампир улыбнулся – спокойно, почти печально. И щёлкнул пальцами.

Тишина лопнула.

Ополченцы замерли. Их лица исказились – не болью, а ужасом. Они смотрели друг на друга, и в их глазах отражалось нечто чудовищное.

– Не подходи! – заорал один, выставляя меч перед собой. – Ты… у тебя морда пса! Глаза горят!

– А ты… ты весь в червях! – закричал второй, пятясь. – Ты не человек!

Третий рухнул на колени, закрывая лицо руками.

– Мама, – прошептал он, глядя на своего лучшего друга. – Почему у тебя рога? Почему ты смеёшься?

Друг, ещё секунду назад такой же испуганный, вдруг оскалился – и в этом оскале не было ничего человеческого. Его зубы заострились, глаза налились кровью.

– Потому что я всегда был здесь, – прошипел он чужим голосом. – Просто ты не хотел видеть.

Ополченцы в безумном угаре начали резать друг друга, словно в бездне бесконечного ужаса, где ярость и отчаяние сливаются в едином проклятии. Лица, некогда знакомые и близкие, трансформировались в маски ненависти, а глаза, полные боли, искрились красным светом безумия. Каждый удар меча был не просто актом агрессии, но криком смерти. Они резали друг друга, отрубали конечности, но продолжали сражаться друг с другом, пока не остался один ополченец, который упал, когда у него вывалились кишки из разрезанного живота.

Что за безумие? Что произошло? Это были мысли Йорана, который раньше в своей жизни не видел такого ужаса. Он воин с людьми, но не с нечистью.

Его отряд начал вставать с земли, медленно и неуверенно. Некоторые встали в ступор, так как были в шоке от случившейся кровавой бойни.

Йоран скомандовал захватить тела погибших и уходить прочь с проклятой поляны, где розы уже начали падать на землю и гнить, распространяя запах гнили и смерти вокруг.

Неся трупы, чьи лица навсегда застыли в выражении боли и страха, они оглядывались назад. За ними рвался ветер, унося в бескрайние дали звук удаляющихся шагов и шёпот, некий шёпот, который был как песня по своему звучанию. Её пел мужчина, молодой, красивый и аристократ по своему происхождению. Песня вызывала панику в их руках и ногах, некоторые падали, но их товарищи помогали им вставать и нести трупы. Лишь одному человеку они не помогли.

Когда Йоран скомандовал отступать и нести трупы с собою, представитель начал обвинять того в бессмысленности последнего приказа и требовал бросить их.

Злостный и жирный человек, который с трудом пробирался сквозь густые заросли леса, вдруг наткнулся на корень дерева, споткнулся и с глухим стуком опрокинулся на землю. Его тяжёлое дыхание разносилось по воздуху, как ропот урагана. Не успев подняться, он увидел, как из тени дерева выходил аристократичный вампир, облачённый в длинный чёрный плащ, развевающийся подобно тёмным крыльям. Лицо вампира было обрамлено волнистыми белыми волосами, а его глаза, холодные и проницательные, презрительно скользнули по телу неудачника.