Александр Неустроев – Un Monde Merveilleux - Прекрасный Мир. Чёрный Ветер (страница 3)

Он пошёл по дороге налево. Часы тянулись бесконечно. Солнце ползло по небу. Снег на полях таял под его лучами. Йоран потерял счёт времени.

Вдали показалась фигура. Человек, согнувшись, тащил на спине что-то тяжёлое.

– Эй! Подойди!

Человек окликнул его. Йоран подошёл. Это был мужик лет тридцати, голый по пояс, несмотря на холод. По его торсу текла кровь – он тащил на спине тушу молодого оленя.

– Ты откуда?

Йоран помедлил.

– Ланкастер.

– Имперский? Беглый?

– Нет. Рождён свободным.

Мужик окинул его взглядом, задержался на ножнах.

– На имперца не похож. Документы на меч есть?

– Документы? Есть, но…

– Нету? – мужик усмехнулся. – Не знаешь законов. Понимаю. Ты, похоже, ринхин?

– Кто?

– Варвар, по-ихнему. – Мужик сплюнул. – Слушай. Тут с такими, как ты, плохо обращаются. Патрули шарятся. Помоги мне оленя донести, а я тебе помогу. Договорились?

Йоран кивнул. Они вдвоём взвалили тушу на плечи – один за передние ноги, другой за задние – и потащили к небольшой роще в поле. Там уже была вырыта яма.

– Бросай, – скомандовал мужик. Они скинули оленя, быстро забросали землёй. – Передохнём?

Йоран сел на холодную землю.

– Мин-Цин – это город?

– Деревня. Почти город. Но без статуса. Это хорошо.

– Ты чем занимался?

– Браконьерством. – мужик глянул на него исподлобья. – Если узнают – руку отрубят. Это собственность баронессы. Так что молчи. Я Дмитрий Кочерг. А ты?

– Йоран.

– С этой минуты ты мой двоюродный брат, тоже Кочерг. Понял? Матушка поможет.

Они перелезли через старый забор во двор небольшого дома. В огороде, на грядках, копалась девочка лет двенадцати, с недовольным видом кидая картошку в ведро.

– Это сестра, – буркнул Дмитрий. – Иди в дом. Матушка там. А я баню затоплю.

Йоран вошёл в дом. Низкие потолки заставили его пригнуться. В большой комнате пахло щами и травами.

– Сейчас, сейчас, посидите!

Из-за печки вышла женщина. Вернее, не женщина.

Она была тёмно-зелёной, покрытой мелкой чешуёй. Вытянутое лицо с выдвинутой вперёд челюстью, острые зубы, раздвоенный язык. Длинный хвост волочился по полу.

– Испугался? – спросила она с лёгким шипением. – Ты не местный?

– Нет, – Йоран постарался скрыть удивление. – Я… слышал о вашем народе. Ваш сын сказал, вы можете помочь.

– Аргонианка, – представилась она. – Афрода Кочерг. Давай сюда оружие. Спрячу.

Йоран снял лук, меч, ножи. Афрода унесла их в другую комнату.

– Надолго к нам?

– Не знаю. Надеюсь, ненадолго.

– Зима скоро, – она покачала головой. – Не дойдёшь никуда. Оставайся до весны. Место найдём.

Из комнаты вышел юноша, как две капли воды похожий на Дмитрия, но бледный, сгорбленный, опирающийся на трость.

– Это Святогор, – представила Афрода. – Брат-близнец. Проводи гостя, покажи двор.

Святогор молча кивнул. Йоран взял его под руку, они вышли на улицу и сели на скамейку у забора.

– Я не калека, – тихо сказал Святогор, когда они уселись. – Могу сам.

– Знаю. Просто хотел помочь.

– Ты с Димкой оленя притащил?

– Да.

– Хорошо. Давно мяса не ели. – Святогор посмотрел на Йорана. – Ты не похож на крестьянина. И не на купца. Кто ты?

– Бывший солдат.

– Врёшь. – Святогор усмехнулся. – У солдата шрамы есть. А у тебя лицо чистое. Хотя взгляд… взгляд у тебя как у человека, который видел слишком много смертей.

Йоран промолчал.

– Ладно, не хочешь – не говори. – Святогор вздохнул. – Война – это шрамы на всю жизнь. Я вот тоже бывший солдат. Увечья на войне получил. Только не в бою. Дезертировал, когда понял, что мы не за правое дело воюем. С крыльца упал, когда домой вернулся. Вот и хромаю теперь.

Они сидели молча, глядя на заснеженное поле за околицей. Слёзы наворачивались на глаза у обоих. Каждый думал о своём.

– Я тогда в пятой когорте служил, – Святогор говорил тихо, глядя в одну точку. – Послали нас в одно селение, на восточных склонах. Сказали – там укрываются беглые каторжники. А когда пришли, увидели только стариков да баб с малыми детьми. Мужики все на сенокосе были. Командир наш, Лютый, усмехнулся и говорит: «Каторжники так и выглядят». И приказал рубить всех. Мы ворвались в избы… я до сих пор слышу, как тот мальчишка кричал: «Дяденька, не надо!» Я не смог. Опустил меч, а Лютый увидел. Избил меня плетью, пообещал трибунал. Я ночью и сбежал. А те люди… они все погибли. Сто тридцать душ. За то, что командиру захотелось размяться.

Йоран молчал. Потом спросил:

– А Лютый этот… жив?

– Не знаю. – Святогор покачал головой. – Надеюсь, что нет. Но такие, как он, живут долго.

Из бани вышел распаренный Дмитрий и помахал Йорану.

– Иди мойся!

В бане Йоран смыл с себя дорожную грязь, побрился заржавленной бритвой, глядя на своё отражение в корыте. Оттуда на него смотрел чужой человек. Похудевший, с глубокими тенями под глазами.

Вечером, когда Йоран колол дрова во дворе, до него донеслись приглушённые голоса из дома. Дмитрий и Святогор стояли у печи и спорили.

– Я говорю, надо уходить в лес, пока этот судья не пришёл! – горячился Дмитрий. – Построим землянку, перезимуем, а там видно будет.

– А мать? А отца куда денешь? – глухо возражал Святогор. – Они не выдержат зимы в лесу.

– Лучше в лесу, чем в кандалах! Ты же сам говорил, что эти судьи хуже любой войны.

– Я говорил… – Святогор вздохнул. – Но бегством мы ничего не решим. Надо остаться и бороться.

– Бороться? С кем? С целым миром? Ты посмотри на свои ноги, брат. Ты даже убежать не сможешь, если что.

– Зато ты сможешь. И Йоран сможет. – Святогор положил руку Дмитрию на плечо. – Если придётся, уходите. А мы с матерью как‑нибудь.

Дмитрий выругался сквозь зубы и вышел во двор. Увидев Йорана, резко отвернулся и зашагал к сараю.