Александр Немировский – Этрусское зеркало (страница 21)
Надпись в городе Пирги дала значение слова «ки» — три. Значит, немецкий ученый был прав.
Город Спи´на, как сообщают древние авторы, находился в устье реки По. Считалось, что Спина была основана гомеровским героем Диоме´дом, что его жители господствовали на Адриатическом море и посвятили Дельфийскому храму десятую часть дохода от морской торговли. Но когда на город пошли войной соседние варвары, греки покинули Спину. Так как Спина находилась в районе, колонизированном этрусками, высказывалось предположение, что «варварами», захватившими Спину, были этруски.
Раскопки в низовьях По начались еще в 1922 году. До второй мировой было вскрыто 1200 погребений. После войны итальянский археолог Не´рио Альфие´ри обнаружил множество новых гробниц.
…Альфиери молча смотрел на расстилавшуюся перед ним равнину. Жирная черная земля из раскопа не вязалась с блеклыми красками окружающего пейзажа. «Город должен быть где-то здесь, — думал археолог. — Кладбища всегда находились около поселений. Живые и мертвые жили бок о бок. Но где искать Спину? Может быть, прямо передо мной или к востоку. А может быть, к северу от раскопа. Рыть наугад? Но это роскошь даже тогда, когда памятник погребен в песке или глине. А тут болото. Если бы мой взор мог проникнуть сквозь землю!»
Альфиери улыбнулся. Помимо воли пришли воспоминания. Рев танков на дорогах Апулии. Тучи самолетов в воздухе. Может быть, среди английских летчиков был и Джон Брэдфорд? Отгремела война. Материалы аэрофотосъемок можно было сдать в военный архив. Но что это за странные контуры в форме незаконченного овала? Это были стоянки новокаменного века. До 1945 года во всей Италии их было известно 170. Брэдфорд открыл в Апулии столько же. И русские где-то в Армении открыли с воздуха город. Трава над городскими стенами после дождя была бледнее. Летчики увидели полосы… А что, если использовать аэрофотосъемку здесь?
В октябре 1956 года над болотистой равниной появились «польдеры». Штурманы включили фотоаппараты. Альфиери с нетерпением ожидал, когда проявят пленку. Вот она в его руках. Ничего, кроме маленьких пятнышек.
И снова «польдеры» в воздухе. На этот раз съемкой руководит профессор Вальвассо´ри, в прошлом военный летчик и искусный фотограф. Снимки делаются с различной высоты, при различном освещении, на разных пленках.
И вот наступил самый счастливый момент в жизни археолога. Перед ним на столе контуры Спины с ее каналами. Темные полосы создавались зеленью более густой на месте бывших каналов. Там же, где зелень бледнее, надо искать остатки домов.
Уже до начала раскопок Альфиери было ясно, что перед ним этрусский город. Каналы, пересекаясь под прямым углом, образовывали инсулы (острова). Во время приливов в каналы поступала морская вода и очищала их. В Спине, как и в Венеции, передвигались на лодках. Дома же стояли на сваях.
Вода и ил мешали раскопкам. Чтобы сдержать их напор, установили металлические щиты в форме цилиндра, включили насосы. Но вода просачивалась снизу. Рабочим выдали резиновые сапоги и ведра. Сам Альфиери был похож на водолаза.
Сосуды, покрытые липкой грязью, были все одного цвета. Но стоило их обмыть, как заблестели краски и лак V века до н. э. Это были великолепные аттические вазы. А как прекрасны эти бронзовые статуэтки! Обнаженные атлеты с диском и скребком, воины в панцирях, женщина с зеркалом. А что в руках у этого юноши? Венок! Он победил в борьбе или беге и заслужил эту скромную награду.
Эти вещи были привезены на греческих кораблях. Корабли во время прилива проплывали каналом к самому городу. Матросы бросали сходни. Рабы выносили из трюмов все эти вещи, сделанные руками искусных афинских гончаров и коринфских кузнецов и ювелиров. Опустевший трюм заполнялся золотым зерном, слитками серебра, золота и янтарем, ценимым за красоту и целебные свойства. Греки долгое время не знали, что янтарь находят на берегах Северного моря, доставляя его в Италию через Альпы. Река По казалась им местом добычи янтаря. Греки рассказывали о сыне бога солнца Фаэтоне, упавшем здесь с солнечной колесницей, и о его сестрах, превращенных в плакучие ивы. Их застывшие слезы — это янтарь.
Торговля со временем стала убыточной. Местные жители уже не набрасывались на расписные вазы и бронзовые статуэтки. На агоре Спины появились краснофигурные сосуды и бронзовые изделия. Если приглядеться, можно было видеть, что рисунки на них грубее и краски не так ярки. Но эти вазы и статуэтки стоили вдвое и даже втрое дешевле привозных. Это была уже работа этрусских мастеров Спины. Эти варвары, как их называли греки, научились подражать греческим гончарам, художникам, ювелирам. Все реже греческие корабли заходили в Спину.
Конечно, одним лишь упадком торговли трудно объяснить гибель города. Город страдал от наводнений, а у поредевшего населения не было ни сил, ни средств для восстановления каналов, построенных искусными этрусскими инженерами. Каналы обмелели и заросли илом. Песчаные наносы отделили их от лагуны. Море отступало все дальше и дальше. В I веке н. э. на месте Спины расположилась жалкая деревушка. Если бы какой-нибудь римский поэт посетил ее, ему могли прийти те же грустные мысли, какие пришли Александру Блоку, побывавшему в соседнем городе Равенне:
Прошла еще пара сотен лет. Исчезла и деревушка, раскинувшаяся на месте Спины. В средние века никто уже не знал и не помнил о древнейшем этрусском порте. Ветер порой пробегал по зарослям тростника и оживлял рябью зеленоватые болотца.
Пи´рги был портом этрусского города Цэре, расположенного в семи милях в глубине страны. Вергилий говорит о «древнем Пирги», а другой, более поздний писатель, растолковывая эти слова, замечает, что Пирги — знаменитая крепость тех времен, когда этруски занимались пиратством. Известен был также храм в Пирги, посвященный женскому божеству Левкофе´е. Порт и храм были богаты, и Дионисий Старший, тиран Сиракуз, в 384 году до н. э. увез оттуда огромную добычу — 15 тысяч талантов (1 талант — около 30 килограммов) серебра.
Позднее в Пирги возникла римская колония. В средние века здесь появился за´мок, и исчезло даже само название древнего порта. Место стало называться Санта Севе´ра. Постройки, находившиеся в прибрежной части, постепенно разрушались бурями. Местные жители не раз подбирали на песке бронзовые и золотые вещи. В 40-х годах прошлого века Санта Севера посетил Деннис.
Во время второй мировой войны производилась аэрофотосъемка этой местности. Она показала, что в 400 метрах к востоку от замка имеется фундамент какого-то сооружения. Раскопки начались в 1956 году. Храмы покоились на высоком основании из туфа и были обращены к морю. Во время раскопок были обнаружены остатки глиняной обмазки стен и терракоты, изображающие битву Афины с гигантами.
Но самое замечательное открытие было впереди. 8 июля 1964 года экспедиция Римского университета дюйм за дюймом расчищала остатки древнего этрусского храма. И вдруг около полудня лопата археолога наткнулась на что-то твердое. На небольшой глубине был явно устроен тайник. Несколько больших продолговатых камней были сложены так, что образовали нечто подобное «ванне». Вход был прикрыт тремя черепичными плитками, закрепленными медными гвоздями.
Соблюдая все предосторожности, археологи одну за другой вынимали из тайника плитки фигурной терракоты, которыми он оказался заполненным доверху. Вот уже осталось лишь несколько обломков, и невольно кое у кого вырвался вздох разочарования… И вдруг… на самом дне что то ярко сверкнуло в лучах начавшего уже клониться к западу солнца. Осторожно, почти не дыша и невольно опасаясь, как бы находка тут же не распалась, оказавшись на свежем воздухе, ассистентка Фалкони расчистила почву и вынула из земли тонкую, свернутую в трубочку золотую пластинку. Вслед за ней были извлечены еще две.
О находке сообщили находившемуся в Риме профессору Паллотти´но, который тут же прибыл на место раскопок. Хотя пластинки были свернуты лицевой стороной внутрь, на них отчетливо виднелись буквы. Можно было различить даже целые слова. Но самым неожиданным оказалось то, что из трех надписей этрусских было две. Третью же пластинку покрывали финикийские (пунические) письмена. Уже на следующий день о находке заговорил весь мир знатоков и любителей античности.
С ними связывались самые сокровенные надежды этрускологов. Сам факт обнаружения одинаковых по размерам и форме пластинок, спрятанных вместе, заставлял думать о сходстве и их содержания. Может быть, это и была та долгожданная двуязычная надпись (билингва), которой так недоставало ученым лингвистам? Когда пять дней спустя они были развернуты в реставрационной лаборатории, выяснилось, что финикийская надпись содержит 40 слов, а из этрусских одна — 36, а другая — 16. Внутри свернутой пластинки с более пространным этрусским текстом было найдено двадцать бронзовых гвоздиков с золотыми шляпками, точно подходивших по количеству и размерам к отверстиям по краям этой пластинки и пластинки с финикийским текстом. На третьей пластинке отверстия были гораздо меньше, а внутри ее оказались более мелкие гвоздики.