Александр Немировский – Этрусское зеркало (страница 17)

Воздух становился все более тяжелым. Факелу не хватало кислорода. Он начал мерцать и едва не погас. Спутник пожаловался, что ему дурно. А тут еще с клекотом взвилась ввысь большая птица. Стали носиться и какие-то другие твари, издавая пронзительные вопли. В коридорах слышалось шипение змей…

Жмурясь от яркого света, Франсуа взглянул на часы. Разведка длилась четыре часа. Нужно было думать о раскопках, а следовательно, о том, где раздобыть необходимые средства.

Десятки гробниц обследовал таким образом Франсуа. Но лишь одна из них получила его имя. Она знаменита своими росписями, равных которым по значению не было и нет. Не случайно им посвящено много исследований.

На одной из стен — картина из этрусской жизни. Перед нами человек средних лет с загорелым мужественным лицом. На голове его венок. Одежда расшита узорами и фигурами сражающихся амазонок. Из надписи мы знаем имя этого богатого этруска — Вель Сатиес. По-видимому, это изображение покойного. Впереди — Арнта, толстый мальчик в отороченной красной каймой тунике. В поднятой руке мальчика голубь. Эта птица была священной у всех восточных народов. Вспомните библейского голубя, принесшего легендарному Ною оливковую веточку и ставшего прообразом нашего голубя мира. Голубь играл особую роль в культе женских критских божеств. На критских памятниках голуби часто сопровождают богиню и изображаются сидящими на двойных секирах, колоннах и деревьях.

Наибольший интерес представляет другая сцена, изображающая схватку нескольких пар воинов. Надписи над головами сражающихся не оставляют сомнений, что художник нарисовал Маста´рну, двух братьев, Авла и Це´лия Вибе´на, и других этрусских военачальников.

Целий и Авл Вибена были излюбленными героями этрусских сказаний. Мы встречаем их имена на зеркале и погребальной урне III века до н. э. На последней они изображены как победители чудовища. Римские историки считали, что один из семи римских холмов, Целий, получил имя от Целия Вибены, который прибыл в Рим на помощь какому-то из царей, Ромулу или Тарквинию. Согласно одной рукописи, которая дошла в поврежденном состоянии, братьев Целия и Авла Вибена, бывших родом из Вольсиний, сопровождал некто, чье имя полностью не сохранилось, осталось четыре буквы — Macs… Этруски, если верить императору Клавдию, рассказывали этот эпизод иначе. Вместе с Целием Вибена выступил Мастарна (или Макстарна), который был известен римлянам под именем шестого царя Сервия Туллия.

Роспись на стенах гробницы Франсуа дает нам наиболее полное изложение одного из драматических эпизодов истории двух этрусских воинов, братьев Целия и Авла Вибена и их верного друга Мастарны. Целий Вибена предстает перед нами безоружным, со связанными руками. Мастарна с помощью кинжала разрезает веревки, освобождая своего друга. Авл Вибена убивает своего противника, по имени Венфикал, Ларс Вольтий закалывает Ларса Папация из Вольсиний, Ра´сциус — Пе´зия Арку´мния из Сова´ны. Но, может быть, наиболее интересна схватка двух героев, Марка Камильтия и Гнея Тарквиния Римского, на основании которой мы можем судить, что художник изобразил поход на Рим. Противниками братьев Вибена и Мастарны являются этруски. Тарквиний Римский тоже был этруском. В тот период, к которому относится легенда о братьях Вибена и Мастарне, не было единого этрусского государства. Происходила борьба между различными этрусскими городами. В этой борьбе принимал участие и Рим, управляемый династией этрусских царей Тарквиниев. Выступление Мастарны на стороне врагов Тарквиния Римского многое объясняет в легендах о шестом римском царе, правившем между Тарквинием Древним и Тарквинием Гордым. Очевидно, знакомый уже нам рассказ о рождении будущего царя Сервия Туллия в доме Тарквиния Древнего вызван стремлением доказать преемственность царской власти. Сервий Туллий-Мастарна, видимо, захватил власть с помощью и при поддержке римских плебеев. Рим и после этого оставался этрусским городом, но царь вынужден был провести ряд законов в интересах низов. Поэтому позднее Сервия Туллия считали народным, плебейским царем.

Роспись на стенах гробницы Франсуа является, таким образом, источником для изучения политической истории этрусков, которая нам известна хуже всего. Римские авторы говорят о существовании «этрусских историй». Один эпизод этих не сохранившихся до нас трудов стал известен благодаря открытию Франсуа. Франсуа умер в 1867 году от малярии. Он заболел во время своих странствий по болотам Тосканы. Неизвестно, где похоронен этрусколог, но все знают «гробницу Франсуа».

Под цветущими олеандрами и виноградными гроздьями, спускающимися с лоз, неподвижно застыли фигуры в белом. Казалось, кто-то мановением руки превратил людей в камень, но в любое мгновение силой того же волшебства им может быть возвращена жизнь. Ведь дышат же эти цветы на лунных дорожках, трепещут листья на лозах вдоль кирпичной стены, и струя фонтана говорлива, как две тысячи лет назад. А лукумоны в белых, высоко подпоясанных хитонах лежат на крышках саркофагов в той же величественной неподвижности и неге, с тем же выражением собственного достоинства или даже брезгливого презрения на каменных лицах. Статуи львов, сфинксов и химер как бы охраняют их покой.

Но что это за дверь, увенчанная карнизом с надписью на неведомом языке? Вы спускаетесь в склеп, заполненный этрусскими саркофагами, и начинаете понимать, что владелец сада не откопал у себя в саду этрусскую гробницу, а искусственно воспроизвел ее, использовав детали подлинных этрусских склепов.

Посетитель поднимает лист бумаги, лежащий у подножия саркофага. «Продано синьору Албани за 900 лир». Так вот она, разгадка! Это не сад чудес, не музей, а просто склад находок. И этрусские лукумоны ждут не волшебника, который может вернуть им жизнь, а покупателя.

Садом в Тосканелле владели братья Кампана´ри, известные Европе прошлого века антиквары и торговцы древностями.

Синьор Карло, старший, привез в Англию свою коллекцию этрусских древностей, часть которой приобрел Британский музей. Много лет вместе со своим покойным отцом синьором Виченцо, таким же страстным кладоискателем, он занимался раскопками этрусских погребений. Синьор Секондиа´но, средний брат, более известен критическим исследованием этрусских памятников. Его перу принадлежит ряд работ в сообщениях Римского археологического института. Синьор Домени´ко, младший брат, обосновался в Лондоне, где он действовал как посредник в продаже этрусских памятников. Такова эта семья этрускологов середины XIX века.

Братья Кампанари торговали всем: этрусскими вазами, бронзовыми изделиями, драгоценностями. Торговля шла бойко и приносила большую выручку. Но саркофаги среди коллекционеров не пользовались спросом ввиду своей громоздкости. Саркофаг ведь не упакуешь и не увезешь в руках!

Пройдемся по саду Кампанари и внимательно рассмотрим саркофаги, пока их еще не развезли по разным странам и музеям.

Обратим внимание на позу покойных. Все они не сидят, а лежат, опираясь левой рукой на подушку. И нам нередко приходится принимать подобную позу. При этом выслушивать замечания старших: «Не ешь лежа! Не читай лежа! Это вредно. Иди к столу!»

Знатные этруски, как впоследствии и римляне, не считали эту позу вредной для здоровья или неприличной. Положение тела, которое скульптор придал статуям, характерно для участников трапезы или пира. «Покойник изображен пирующим?» — спросите вы.

Не удивляйтесь. Это именно так. Только пир не обычный, а пир — жертвоприношение, когда, согласно представлениям древних, человек, съедая посвященную богам еду или питье, как бы приобщается к ним и приобретает свойства богов.

О том, что погребальный пир — не домысел историков, вы сможете убедиться, рассмотрев, что находится у статуй в руках.

Чаще всего у мужчин плоская чаша, употреблявшаяся для жертвоприношения богам. Она известна нам под латинским названием «патера».

У женщин в правой руке обычно яйцо или плод. Яйцо для древнего человека, может быть, самый наглядный и простой пример чуда жизни. Поедая яйцо или посвящая его богам, женщина-мать как бы приобретала способность и уйдя в другой мир, давать жизнь. Тот же смысл имеет и плод в руках женщины — символ плодоношения.

А таблички для письма, которые мы видим в руках у некоторых фигур, имеют несколько иной смысл. Не обязательно покойный с табличками при жизни был писцом или ученым. У древних египтян имелись специальные «книги мертвых», которые клались покойникам в саркофаги, чтобы облегчить им путь в царство мертвых и загробное существование. Этруски же, вероятно, с этой целью изображали покойников с книгами.

Фигуры на саркофагах сейчас кажутся нам белыми. Но если мы внимательно всмотримся в них, то заметим следы краски: голубая и розовая краска на одеянии покойного, желтая — на браслете, который был, очевидно, золотым.

Художник стремился передать не только каждую черту внешности умершего, но и мельчайшие детали его одежды, обуви, украшений. Создание копии покойного и обстановки его дома также имело религиозное значение. Ведь он сам и его дом должны возродиться в загробном мире, и каждая неточность художника — это кощунство над чувствами родственников, которые хотели быть уверенными, что их отец, мать, брат, дочь будут обладать на том свете теми же удобствами и той же роскошью, которой они пользовались при жизни.