Александр Немировский – Этрусское зеркало (страница 14)
— Я вижу, синьор, вы мне не верите, — обиделся прохожий. — Идемте, я покажу дом Карло. Я за это с вас ничего не возьму.
Через несколько часов они стояли у дверей большого дома на одной из тихих улиц Корнето. Высунувшаяся из окна чья-то голова не слишком любезно прокричала, что Карло в траттории. Пришлось идти в тратторию, хотя время уже было позднее. Но Джордж Деннис (так звали иностранца) никогда не жалел, что поверил случайному прохожему, познакомившему его с интересным человеком.
Впоследствии Деннис написал: «Передо мной был живой, интеллигентный пожилой джентльмен, опытный в раскопках, глубоко интересующийся древностями Корнето, своей родины, всегда готовый поделиться сведениями, любезный в обращении с иностранцами и сердечный с друзьями. Несмотря на свои восемьдесят лет, он неутомимый спортсмен и обладает энергией и живостью тридцатилетнего мужчины. Он живет в просторном и мрачном доме, в котором все дышит древностью, но после дневных трудов проводит вечера в кафе, где со свойственным его характеру энтузиазмом поет песни или рассказывает о росписях и богатствах этрусских гробниц».
От Карло Аввольта Деннис узнал удивительную историю о спящем воине. Карло рассказал также, что семьдесят лет назад эти места посетил английский художник, сделавший ряд зарисовок гробниц. Карло не знал его имени. Но оно было хорошо знакомо Деннису. Он не сомневался, что Карло имел в виду шотландца Джемса Байреса, жившего в Риме в середине XVIII века. Рисунки Байреса были опубликованы лишь в прошлом, 1842 году в обширном томе под длинным названием «Гипогеи или подземные пещеры Тарквиний, столицы древней Этрурии, сделанные покойным Джемсом Байресом, эсквайром, из Тонлея, Абердиншир, жившим в Риме свыше сорока лет, до 1790 года». Деннис хорошо знал эту работу и никогда с нею не расставался. Его удивляло странное совпадение: Байрес был земляком Демпстера, и его труд пролежал в рукописи почти столько же лет, сколько «Царская Этрурия».
Показав Карло книгу Байреса, Деннис объяснил ему свою цель. Он хотел сверить рисунки шотландского художника с оригиналом и, если это возможно, зарисовать новые настенные росписи.
— Превосходно! — отозвался Аввольта. — Я вам дам гида. Это Агапито Альданези. По профессии он сапожник, но у нас известен под именем «счастливчик, показывающий гробницы».
К тому времени, когда Деннис начал изучать гробницы Корнето, древних Тарквиний, ему было около тридцати лет. Он родился в 1814 году в семье чиновника, занимавшего крупный пост в налоговом ведомстве. Пятнадцати лет от роду Джордж поступил на службу клерком в то же ведомство, а в двадцать лет уже был столоначальником. Но карьера чиновника мало привлекала юного англичанина. Все свободное время он посвящал занятию языками и историей или же совершал путешествия по континенту. В 1839 году вышла его книга «Лето в Андалузии», содержащая описание путешествия по Южной Испании. В 1845 году появилась его другая, также основанная на испанском материале книга «Сид». Но в это время Деннис уже интересовался этрусками. Пять лет подряд он путешествовал по древней Тоскане, поражаясь не только богатству ее памятников, но не в меньшей мере тому, что они никому не известны. Он однажды записал: «В стране, подобной Англии, трудно себе представить, что памятники прошлых веков, весьма броского характера, могут находиться на поверхности и оставаться неизвестными много столетий. Но именно так дело обстояло в Италии. Здесь изобилие памятников античных времен и следов исчезнувших цивилизаций, они расположены в нескольких милях от проезжей дороги, а мир ничего не знал об их существовании, словно они находились в центре великой пустыни».
На всю жизнь Деннис запомнил первую гробницу, которую ему показал Агапито. Она называлась «пещерой Кверчолы» по имени владельца земли. Но Агапито не был удовлетворен этим названием и предлагал другое: «гробница охоты на кабанов».
Внутрь гробницы вел спуск длиною в двадцать шагов, вырубленный еще в древности в сплошной скале, но вход был закрыт современной дверью. Открыв ее, Деннис оказался в просторном помещении. Сначала наступило разочарование. Камера имела форму этрусской гробницы. Но где же росписи? По мере того как глаза привыкли к мраку, на стенах стали появляться фигура за фигурой, и можно было различить два ряда изображений, отделенные друг от друга узкой цветной полоской.
Художник показывает пир. Пирующие возлежат на ложах, внимая звукам лиры и флейты. Слуги разносят яства, разливают вино. Юноши и девушки кружились в танце. В стороне — сцена охоты на кабана.
Деннис стал внимательно изучать каждую фигуру. На центральном ложе была женщина исключительной красоты. Одной рукой она обняла возлежащего рядом супруга, другой подняла кубок с вином. Изящные формы лож и столов, яркие ткани, вышитые подушки — все говорило о роскоши этрусской жизни. Богато одеты были даже танцоры, особенно женщины, в хитонах с цветной каймой, с браслетами, серьгами, подвесками. Пир происходил на открытом воздухе, как это видно было из нарисованных за ложами деревьев, но светильники показывали на ночное время.
Глядя на сцену охоты, Деннис вспомнил встречавшееся при чтении древних авторов выражение «этрусский вепрь». Охота на вепря была любимым занятием древних римлян. Но рисунок говорит, что охотились еще и этруски. Ощетинившееся чудовище окружили собаки. Двое людей, один из них на коне. В руках у всадника дротик. За фигурами людей и животных сети, куда обычно загоняли преследуемого зверя.
В нескольких сотнях метров от «пещеры Кверчолы» была «гробница Кардинала». Ее обнаружили в 1699 году, вновь открыли в 1738-м, затем в 1760-м и, наконец, в 1780 году. В последний раз ее исследовал кардинал Гара´мпи, епископ Корнето. Поэтому она известна под именем гробницы Кардинала.
Деннис спустился в огромное помещение. Потолок поддерживался четырьмя вырубленными прямо в скале, как и гробница, колоннами. Агапито подвел путешественника к стене справа от входа.
— Здесь! — сказал Агапито.
Деннис едва различил смутные очертания фигур. Росписи были почти уничтожены копотью. Несколько поколений туристов рассматривало их при свете факелов. Но этого было мало. Многие сочли нужным еще оставить о себе память в виде надписи: по надписям было видно, что гробницу посещали французы, португальцы и, конечно, англичане.
«Какое счастье, — подумал Деннис, — что Байресу удалось сделать рисунки тогда, когда росписи были еще в хорошем состоянии!»
Несколько недель потребовалось Деннису, чтобы осмотреть гробницы Корнето. Он уходил из дому на заре и возвращался при свете луны. Но и среди ночи он не раз вставал, чтобы сделать запись в свой блокнот. «Разве не удивительно, — записывал Деннис, — что рисунки на стенах изображают женщин и мужчин, участвующих в совместных пирах и увеселениях? Это подтверждает высказывания древних о свободе, которой пользовались этрусские женщины. В Афинах женщина всегда была принижена. Она никогда не занимала место рядом с супругом, как друг и помощница, она следовала за ним, как рабыня. Это третирование женского пола, считавшееся типичным для Востока, наблюдалось даже во времена Перикла. Но в Этрурии женщина почиталась и уважалась. Она сидела за столом рядом с мужем, что ей не позволили бы сделать в Афинах. Она получала воспитание и образование, а иногда даже посвящалась в тайны гаданий. Ее дети получали ее имя так же, как имя отца. И ее могила обставлялась с той же роскошью, что и могила ее мужа».
Во время одного из своих путешествий по Тоскане Деннис посетил Черветери. Эта «жалкая деревня», как он называл ее в своих записках, была расположена на месте богатого и могущественного города, который этруски называли Цэре, а греки — Агилла. «Подымающиеся то здесь, то там курганы хранили останки царей, может быть бывших современниками троянских героев». Самой знаменитой была гробница, раскопанная в 1836 году священником Реголини и генералом Галасси и названная по именам открывателей гробницей Реголини-Галасси. Содержимое этой могилы, избежавшей разграбления, наполняло несколько залов Римского музея. Деннис каждый год посещал музей и любовался колесницами, деревянным троном с ножками в виде звериных лап, щитами, сосудами, золотыми украшениями из гробницы Реголини-Галасси. Если вся эта роскошь предназначалась для сопровождения на тот свет лишь покойников — царицы Ларции, ее мужа-воина, то можно себе представить, какие богатства окружали лукумонов при жизни.
Сама гробница Реголини-Галасси, даже лишенная своих сокровищ, произвела на Денниса огромное впечатление. Это узкая погребальная камера длиною в семь с половиной метров и шириною в полтора метра. Стены ее, сложенные из гладко отесанных камней, не имели никаких украшений. Из центрального помещения направо и налево вели двери в боковые овальные помещения. План погребального склепа воспроизводил форму дома. Деннису стало ясно, что, изучая гробницы этрусков, можно понять, как выглядели их дома. В склепе Тарквиниев в Черветери его внимание привлек большой четырехугольный зал. Плоский двускатный потолок копировал конструкцию из досок и бревен. Потолок подпирался двумя колоннами квадратного сечения. От потолка склепа через скалу наружу проходило отверстие, занимающее место римского имплувия.