Александр Немировский – Этрусское зеркало (страница 13)

Облюбовав плиту, он просунул под нее лом. Удивительно! Лом не встретил сопротивления и ушел в землю во всю глубину. «Эге! Да здесь яма!» — догадался Карло и наклонился, чтобы посмотреть в образовавшееся отверстие.

Прямо под ним на возвышении лежал воин с копьем, щитом, в поножах и шлеме. Это был безбородый юноша с красивым загорелым лицом. Брови над опущенными веками составляли сплошную линию. Правая рука юноши покоилась на груди.

Видение продолжалось какую-то долю секунды. Не успел Карло пошевелиться, как воин рассыпался. Вместо него остались обрывки материи, обломки металла и кости. Столбик золотой пыли поднимался вверх.

Карло понимал, что это был этрусский воин. Ведь Корнето стоял на месте древних Тарквиний. В окрестностях города в прошлом находили много этрусских гробниц. На стенах некоторых из них имелись картины в ярких красках. Но Карло никогда не слышал, чтобы кому-нибудь удавалось видеть спящего воина.

Много лет назад, когда был еще жив отец Карло, а самому Карло минуло едва ли пять лет, их дом посетил английский художник из Рима. Мальчику запомнились его необычная одежда, странно звучавшая речь и богатые подарки матери. Отец водил англичанина по гробницам, а тот срисовывал картины с их стен. Несколько рисунков до сих пор валяются где-то на чердаке. «Как жаль, что я не умею рисовать! — подумал Карло. — Я бы нарисовал воина по памяти. Я бы изобразил его лицо, его одежду и вооружение! Кто мне поверит, что это не сон!»

Карло решил спуститься в гробницу, чтобы спасти все, что не разрушил ворвавшийся свежий воздух. Для этого ему пришлось отодвинуть плиту.

На ложе рядом с останками воина лежало копье и восемь дротиков, слипшихся в какую-то ржавую массу. Когда Карло попытался их разделить, масса распалась на несколько кусков. Можно было также видеть кусочки дерева, остатки древка. Тут же был короткий двусторонний меч. Его рукоять должна была покоиться в руке мертвого воина.

На земле, рядом с ложем, находилась большая бронзовая ваза. У противоположной стены виднелась прямоугольная плита наподобие стола. На ней — кучка черной земли, покрытая золотой диадемой. Когда Карло взял ее в руки, то он увидел, что диадема составлена из кусочков драгоценного металла в форме лилий. К другой стене были прислонены два бронзовых щита, украшенных фигурками людей, лошадей и других животных. Все эти изображения вписаны в три концентрических круга. Рядом стояли две бронзовые урны и два высоких кувшина, также из бронзы. По-видимому, они первоначально висели на стене, так как на ней еще можно было видеть следы гвоздей.

В ногах у воина было восемь больших сосудов из терракоты. Их стенки покрыты изображениями каких-то фантастических животных, наподобие тех, какие рисуют в книжках о морских путешествиях. Тут же было несколько небольших, но очень изящных чаш. У самой двери стоял еще один ряд сосудов из черной глины.

Вновь и вновь Карло спускался в могилу воина и извлекал ее содержимое.

Наиболее ценная из находок, золотая диадема, предназначалась для римского музея, но в пути она распалась на куски и погибла.

Продолжая поиски, Карло под той же насыпью отыскал другую гробницу. Она была разрушена, но на земле лежали обломки женских украшений. Тут же было несколько сосудов с землей и остатками костей. Карло решил, что это погребение жены воина.

Открытие «спящего воина» было самым сильным впечатлением в жизни Карло. Он всегда о нем вспоминал в разговорах с друзьями и чужеземцами, посещавшими Корнето.

Случайный успех не сделал Карло ученым, но его открытие дало толчок новым и новым поискам. Стало ясно, что в районе Корнето можно найти другие неразграбленные гробницы и обнаружить на их стенах росписи.

«Долг историка обязывает меня сообщить, что однажды июльской ночью, за несколько минут до восхода солнца, калитка парка одной из усадеб отворилась и пропустила человека, который вышел на дорогу со всеми предосторожностями вора, опасающегося, что его поймают. Усадьба принадлежала графине де Курси´, а человек, вышедший из парка, был Сен-Клер…»

Нет, я не намерен перепечатывать в своей книге известный рассказ Проспера Мериме «Этрусская ваза». История трагической любви и гибели Сен-Клера не будет нас интересовать. Но мы попытаемся пойти по следам принадлежавшей красавице де Курси этрусской вазы. Эта ваза, возбудившая ревность Сен-Клера, была подарена неким Масиньи, который привез ее из Италии. Как будто это не слишком много для того, чтобы выяснить происхождение вазы. Но на помощь историку приходит дата опубликования рассказа — январь 1830 года.

Всего лишь за два года до этого, ранней весной 1828 года, на горе Кавалу´по, что на землях крошечного итальянского княжества Кани´но, пахарь шел за плугом. Внезапно один из быков провалился под землю. В глубине ямы, как стало позднее известно, находилось несколько разбитых кувшинов. Вскоре они попали к торговцам древностями, которых было немало в Италии, а от них — к немецкому коллекционеру М. Дорову, уверенному в законности своего приобретения. Поэтому он не стал скрывать ценности купленных им ваз, и вскоре о находке стало известно владельцу земель Люсьену Бонапарту, брату Наполеона.

В октябре 1828 года Люсьен Бонапарт приказал начать раскопки. Местом их было выбрано поле, известное под именем Догане´лла, на берегу реки Фио´ра. Вновь были найдены сосуды Их качество было так высоко, что принцесса Канино решила продолжать раскопки. На этот раз центром работ стал холм Кукуме´ла, который, как полагали, имел искусственное происхождение.

Результаты раскопок превзошли все ожидания. В течение нескольких месяцев с площади в два-три акра было извлечено более двух тысяч ваз, стенки которых оказались покрыты великолепными рисунками, подчас с надписями, поясняющими изображение или указывающими имя владельца.

Подобные вазы были известны и прежде. Их воспроизведения мы находим в грудах Демпстера, Монфокона, Кейлюса и других ученых XVII–XVIII веков. Итальянский этрусколог Пассери издал в 1767–1775 году три тома с красочными изображениями ваз из различных коллекций. Самым богатым собранием расписных ваз обладал в XVIII веке Британский музей. Они были проданы музею в 1767 году английским посланником в Неаполе сэром Уильямом Га´мильтоном. Француз Гуго д'Анкарвиль издал великолепный труд в четырех томах с иллюстрациями ваз этого собрания. Но даже Британский музей по количеству расписных ваз теперь не мог соперничать с собранием Люсьена Бонапарта. К тому же на холме Кукумела были найдены великолепные золотые и серебряные украшения.

Однажды принцесса Канино посетила Ватикан, где происходил очередной прием. Появление принцессы вызвало восторженный шепот.

— Смотрите! Смотрите! Какие великолепные серьги! А браслеты! Вы видели что-нибудь подобное?

— Это из раскопок моего мужа, — небрежно произнесла принцесса, не оборачиваясь.

Пока в высшем свете Рима спорили о стоимости сокровищ, добытых в землях Канино, в научном мире возникла дискуссия о происхождении этих шедевров. Одна из больших ваз имела надпись «Витлон». Это дало основание ряду исследователей утверждать, что находки сделаны на месте древнего города Ветулонии. В настоящее же время известно, что здесь был другой этрусский город, Вульчи.

Летом 1843 года обитатели маленьких городков, расположенных к юго-западу от Флоренции, видели странного путешественника. Судя по всему, это был англичанин. Странным в поведении чужеземца было то, что, в отличие от своих соотечественников, бродивших толпами по улицам больших городов и с глубокомысленным видом рассматривавших ветхие дома и соборы, этот иностранец всегда путешествовал один и забирался в такие закоулки, куда не знали дороги даже местные знатоки древностей. Чужеземца занимали бесформенные развалины, видневшиеся то тут, то там. Они были известны местным крестьянам под именем «мура´чча». Пастухи пасли в этих остатках стен скот и находили тень от палящего солнца. Что видел иностранец интересного в этих грудах камней? Он даже зарисовывал их в альбом, словно это были какие-нибудь достопримечательности. При этом он насвистывал какую-то мелодию, столь же резко отличающуюся от мотивов Италии, как его вытянутое белое лицо с длинным носом и гладко выбритыми щеками от загорелых, обросших щетиною физиономий поселян. Мелодия была мрачной, как и интересы этого чужеземца. Он никогда не спрашивал, где находится тратто´рия или как можно познакомиться с красивыми девушками. Он обращался к прохожим лишь с одним неизменным вопросом: «Не попадались ли вам древние гробницы?» Однажды, когда он был близ Корнето, кто-то посоветовал ему обратиться к Карло Аввольта.

— Кто такой Карло Аввольта? — с просил чужестранец.

— О, это удивительный человек! Однажды он нашел спящего воина в золотых доспехах. Он уже протянул руку, чтобы его схватить, как воин исчез. С тех пор Карло перерывает все гробницы, но воина не может найти.

На тонких губах чужеземца проскользнула улыбка.

— В золотых доспехах? И на пальце у него был перстень с бриллиантом? И шлем у него был тоже из чистого золота? Слышал. Точно такую историю мне рассказали во Флоренции. Только там героиней была юная синьорина Беа´та. И конечно же, она влюбилась в древнего воина, и он утащил ее в могилу.