Александр Наумов – ЛИБЕРИЯ – СЕВЕР (страница 7)

Когда машина тронулась и понесла их по ухабистой грунтовой дороге прочь от Ленских столбов, Макс откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он был жив. Они были свободны. И у них в рюкзаке лежал каменный ключ, ведущий дальше. Стук колёс о мерзлую землю отдавался в его измотанном теле, словно барабанная дробь, отбивающая такт их маленькой, но такой важной победы.

– Первый раунд наш, – тихо сказал он. – Но они теперь знают, что мы не просто испуганные кролики. Дальше будет только жарче.Игорь смотрел в грязное окно на проплывающие мимо заснеженные ели.

Макс кивнул, сжимая в кармане кулаки. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось незнакомое, горькое и пьянящее чувство – азарт.

Глава 4.

«Тойота» продиралась сквозь километры заснеженной грунтовки, увозя их всё дальше от Ленских столбов и того адреналинового кошмара, что остался позади. Якут-водитель, представившийся просто Семёном, молчал, уставившись на дорогу, и лишь изредка покряхтывал на особенно жёстких кочках, крепче впиваясь в руль своими грубыми, исчерченными морщинами руками.

Макс сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу, и наблюдал, как за окном мелькают бесконечные ряды лиственниц в инее. Снег, падавший с неба, казался не хлопьями, а крошечными алмазами, отсекающими свет от реальности. Он чувствовал себя выброшенным на край света, в место, где время текло медленнее, а законы привычного мира теряли силу.Его тело ныло от усталости и перенапряжения, каждый мускул кричал о передышке, но мозг отказывался отключаться, вновь и вновь проигрывая моменты погони, свист пуль, обжигающий ужас ловушки.

Игорь на переднем сиденье был, как всегда, спокоен и собран. Он методично проверял оружие, чистил его специальной салфеткой, его движения были спокойными и точными, будто он только что вышел из тира, а не из настоящей перестрелки. Эта молчаливая сосредоточенность была громче любых слов; он был якорем в этом хаотичном бегстве, и Макс бессознательно цеплялся за эту надежду.

Тишину в салоне нарушил скрипучий голос из динамика телефона Игоря, лежавшего на торпеде.

– Кэт, это ты? – спросил Игорь, не отрывая взгляда от дороги.

Катя: Ну что, ковбои, отдышались уже? Или всё ещё трясётесь, как студенты после первой сессии?

Игорь фыркнул.

– Мы в порядке, няня. А у тебя что?

Катя: А у меня, блин, праздник с персональным адом, – послышалось в ответ, сопровождаемое яростным стуком клавиш. – Пока вы там в снежки играли, я тут воевала с цифровым Ктулху. «Скальпель» – это не человек, это пипец… какой-то терминатор. Он просек, что мы его обманываем с этими билетами, и пошёл в контратаку. Пытался пробить мой основной сервер. Пришлось запускать «Цербера» – это такая моя трёхголовая собачка, которая кусает за жопку всех, кто лезет не в свой огород.

– И? – спросил Макс, с трудом представляя себе эти цифровые баталии.

Катя: И он отступил. На время. Но я почуяла его почерк. Это не просто хакер. Он… методичный. Холодный. Как будто его вообще никогда не волнует, что он делает. Он не злится, не торопится. Он просто решает задачу. Мне аж противно стало.

Голос Кати на мгновение дрогнул, выдавая редкую для неё уязвимость. Игорь перехватил взгляд Макса и чуть заметно кивнул, давая понять, что это серьёзно.

– Что будем делать с ключом? – сменил тему Игорь, доставая из рюкзака каменную табличку.

Катя: А с ним что делать? Несите сюда, в цифру. Снимите всё, каждую царапинку. Я покручу, посмотрю под разными углами. Может, найду в своих базах аналоги. А вы пока едьте в безопасную точку. Я вам координаты сбросила. Там домик, еда, генератор. И главное – никакого интернета, только спутниковый канал, который я контролирую.

Пока Игорь снимал камень на телефон под диктовку Кати («Освещение, сделай нормальное, я же не рентгеновский аппарат!»), Макс снова погрузился в свои мысли. Этот разговор, эта её манера – резкая, матерная, но до жути компетентная – вызвала в нём давнее воспоминание.

***

Они познакомились на первом курсе истфака. Нет, не так. Он её заметил на первом курсе. Она была той самой девчонкой, которая сидела на последней парте с ноутбуком, игнорируя лекции по источниковедению, и что-то яростно стучала по клавиатуре. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого вечно выбивались непослушные пряди. Пальцы порхали по клавишам с пулемётной скоростью, а на лице застыла выражение сосредоточенного презрения ко всему окружающему. Преподаватели её не любили, но побаивались – она могла на паре в три клика найти опровержение их же тезисов в каком-нибудь закрытом архиве Ватикана.

Макс в то время был ещё более застенчивым и уткнувшимся в книги ботаном. Он подошёл к ней за помощью – ему нужно было пробить один труднодоступный средневековый манускрипт, оцифрованная копия которого хранилась где-то в Швейцарии. Он помнил, как она подняла на него глаза – зелёные, насмешливые и невероятно усталые.

– Ты кто такой? – спросила она, не отрывая пальцев от клавиатуры.

– Макс. С параллельной группы.

– А, Гордеев. Тот, который про глаголицу курсач пишет. Ну, и что тебе надо? Манускрипт? Серьёзно? Думаешь, я волшебница?

– Мне сказали, ты… умеешь находить вещи.

– Вещи – да. Но за это платят. Или делают одолжение. Какое одолжение можешь сделать ты, Гордеев?

– Ладно, не пугайся. Сделаю. Но ты мне потом должен будешь. И когда-нибудь я этот долг востребую. Понял?Он растерялся. Тогда он впервые увидел её улыбку – недобрую, озорную.

Он кивнул. Через два часа у него на почте лежала не только оцифрованная рукопись, но и её палеографический анализ и ссылки на три спорные научные работы, где её атрибуцию ставили под сомнение. С пометкой Кати: «Не читай это дерьмо, авторы – мудаки».

С тех пор они периодически пересекались. Он помогал ей с историческим контекстом для каких-то её «проектов» – он так и не понял, чем она точно занималась. Она же была для него живым воплощением интернета – безграничным, непредсказуемым и слегка пугающим. Он помнил, как однажды, на третьем курсе, она исчезла на полгода. Вернулась помятая, с потухшим взглядом, и на все расспросы отвечала одно: «Не лезь не в своё дело, ботан».

Игорь появился в их странном трио позже. Он был другом детства Макса, который ушёл в армию, а потом куда-то ещё, откуда возвращался молчаливым и опасным. Его некогда открытый взгляд стал колючим и недоверчивым. Макс, отчаявшись вытащить его из какой-то депрессии, позвонил Кате со словами: «Ты же всё умеешь. Найди ему работу. Опасную. Чтобы он почувствовал себя живым». Катя тогда долго молчала, а потом бросила: «Ты вообще чокнутый, Гордеев. Но ладно. Только он потом тебе морду набьёт, и я буду за этим с попкорном следить».

Она нашла Игорю «контракт». Макс так и не узнал деталей. Но Игорь вернулся. И в его глазах снова появился огонь. С тех пор их троица, такая нелепая со стороны – лингвист, хакер и солдат, – стала чем-то вроде негласного альянса. Алмаз, огранённый взаимными долгами и странной, невысказанной преданностью.

***

– …так что, пока вы будете там жевать свои гречку с тушёнкой, я покопаю этот камень, – завершала свой монолог Катя, возвращая Макса в настоящее. – А вы, Максик, не засыпай. Ты у нас теперь главный криптолог-полевик. Думай. Что за символы? Куда они ведут?

– Я думаю, это указание на Тикси, – сказал Макс, качая головой, чтобы прогнать остатки воспоминаний. – Но не на сам посёлок. Смотри. – Он взял камень у Игоря. – Вот этот знак, похожий на чайку с расправленными крыльями – это же явно маяк. А вот эти волнистые линии… не вода. Лёд. Торосы. И компасная роза… она смещена.

Катя: (свистнула) Ну ты даёшь, Индиана Джонс. Значит, ищем маяк в районе Тикси, рядом с торосистыми полями и с поправкой на магнитное склонение. Блядь, да вы настоящие искатели приключений, ёбана. Ладно, займусь и этим. Только сидите тихо, как мыши под веником.

Связь оборвалась. В салоне снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора и скрипом подвески. Макс чувствовал, как его веки наливаются свинцовой тяжестью. За окном день уже начинал угасать, окрашивая снежную пустыню в сиреневые и лиловые тона. Длинные тени от редких деревьев тянулись за ними, как щупальца.

– Она всегда такая? – тихо спросил Семён, их молчаливый водитель, внезапно нарушая молчание.

– Кто? Катя? – переспросил Игорь, пряча телефон. – Нет. Иногда она бывает ещё злее.

– Сильная женщина. Как наши. Без лишних слов. Делает дело.Семён хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Через час они свернули с дороги и по едва заметной колее подъехали к одинокому бревенчатому дому на окраине маленького, почти вымершего посёлка. Избы стояли кривобокие, укутанные снежными шапками, и лишь из одной-двух труб поднимался в неподвижный воздух дымок.«Безопасная точка» Кати оказалась старой избой-зимовьем, но внутри было на удивление чисто и тепло – видимо, Семён успел её подготовить. На столе стоял термос с чаем и лепёшки. Генератор ровно гудел в сенях. Пахло древесной смолой, топлёным молоком и сушёными травами – запахами простой и вечной жизни, так контрастирующими с их безумным бегством.

Семён, разгрузив их скудные пожитки, кивнул и уехал, пообещав вернуться утром.

Оставшись одни, они молча поели. Напряжение последних дней начало понемногу спадать, оставляя после себя лишь глухую усталость. Макс сидел у небольшого оконца, вглядываясь в наступающие полярные сумерки. Где-то там, в этой бескрайней и безжалостной белизне, за ними охотился безликий враг, а они сидели в старой избе, как мальчишки, спрятавшиеся от взрослых в самой секретной штаб-квартире. Эта мысль была одновременно и пугающей, и странно уютной.