Александр Наумов – ЛИБЕРИЯ – СЕВЕР (страница 9)
«Этот монстр вас не подведёт,» – Семён похлопал по приборной панели с явной гордостью. «Старый, но верный товарищ. Пережил немало дорог.»
«Урал» рыкнул, дёрнулся и покатил, медленно и неумолимо, словно ледокол, начинающий свой путь.
Первые километры по относительно накатанной грунтовке прошли молча. Семён сосредоточенно крутил баранку, объезжая самые жуткие колдобины. Игорь смотрел в окно, его взгляд был пуст и отстранён – он, казалось, спал с открытыми глазами, сохраняя энергию. Макс же не мог оторваться от пейзажа за стеклом.
Бескрайняя белая равнина, прошитая тонкими линиями замерших лиственниц. Небо – выцветшее, бледно-голубое, бездонное. Тишина за окном была гнетущей, почти звенящей. Лишь изредка ее разрывал треск ломающейся под колесами ледяной корки, звук, похожий на выстрел. Была гнетущая, почти мистическая тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора и скрипом подвески. Иногда вдали, на фоне белоснежного простора, мелькали тёмные точки – то ли олени, то ли просто обман зрения, рождённый усталостью и однообразием пейзажа. Этобыл другой мир. Мир, где человек – лишь случайный гость.
– Красиво, правда? – неожиданно нарушил тишину Семён, не отрывая взгляда от дороги. Здесь каждый лёд, каждый валун – свидетель тысячелетий. Земля помнит то, что люди давно забыли.
Макс кивнул, не в силах оторвать взгляд от белого безмолвия за окном.
– Мир тут другой. Свои законы, – продолжил Семён, его голос звучал мягче, чем обычно. Тот, кто не уважает тайгу и тундру, не проживёт здесь и дня.
Через пару часов дорога закончилась. Вернее, она превратилась в едва заметную колею, уходящую в снежную пустыню. Урал нырнул в неё, и началась настоящая пытка. Машину бросало из стороны в сторону, как скорлупку. Они подпрыгивали на сиденьях, ударяясь головами о потолок.
– Чёрт возьми! – воскликнул Макс, ухватившись за поручень, когда очередной крен едва не выбросил его из кабины. – Это не дорога, это пытка!
– Привыкнешь, – спокойно ответил Семён, его руки уверенно держали руль. Земля здесь не любит инородных. Она сама решает, кому идти, а кому – возвращаться.
Макс вцеплялся в поручень на двери, чувствуя, как каждое препятствие отдаётся в его позвоночнике тупой болью. Семён, не меняясь в лице, виртуозно работал рулём и рычагами, словно управлял живым существом, чувствуя его нутром. Он то резко сбрасывал газ, проезжая особенно глубокую колдобину, то, наоборот, добавлял, чтобы проскочить участок рыхлого снега, в котором можно было увязнуть по самые оси.
Катя (голос из динамика рации, пробиваясь сквозь помехи): Ну как, путешественники? Не заблевали друг друга? Держу связь, через пень-колоду. Спутник ловит хуже, чем вчера.
– Пока держимся, – скрипнул зубами Игорь, вцепляясь в поручень на очередной кочке.
Катя: Рада за вас. Легенда ваша готова и уже вброшена в нужные базы. Вы теперь официально – члены «Общества изучения арктического наследия». Макс, если кто спросит – твоя тема «Логистика полярных конвоев и её влияние на культуру малых народов Севера». Запутай их, чтоб глаза на лоб полезли.
Макс с горькой усмешкой представил, как он будет читать лекцию о логистике, пока его трясёт в кабине грузовика где-то в якутской тундре.
– Как там «Скальпель»? – спросил Игорь.
Катя: Наш хирург не унимается. Он сменил тактику. Не лезет в лоб, а… сканирует окружение. Ищет слабые места. Следую твоим советам, Рэмбо, веду его по ложным следам. Но чувствую, он скоро просечёт, что его водят за нос. У нас дня три, не больше. Потом он выйдет на ваши настоящие следы. Так что торопитесь, чудики.
Связь оборвалась. В кабине снова воцарилось грохочущее молчание, нарушаемое лишь скрежетом трансмиссии и завыванием ветра.
К полудню они сделали остановку у одинокого столба с покосившимся указателем. Семён заглушил мотор. Тишина, обрушившаяся внезапно, была оглушительной. Она была настолько плотной, что несколько секунд в ушах стоял звон. Затем Макс начал различать отдельные звуки: лёгкий шелест снега, сдуваемого ветром с крыши кабины, далёкий треск льда и собственное учащённое сердцебиение.
– Кофе будет, – коротко бросил Семён, разжигая примус прямо в кабине.
Пока вода закипала, Макс вышел размять затекшие ноги. Он прошелся по снегу, который хрустел под ботинками, как толчёное стекло. Мороз сразу же попытался пробраться под одежду, и он поспешил вернуться в относительное тепло кабины. Потом он снова достал каменный ключ. При дневном свете символы выглядели иначе – более резкими, вырезанными с невероятной точностью.
– Смотри, – он показал Игорю на группу символов, похожих на стрелы, упирающиеся в волнистые линии. – Я думал, это указание на торосы. А что, если это… приливы? Течения? Маяк-то на берегу. Вода, там не замерзает даже зимой из-за сильных течений.
– Возможно, – Игорь взял камень, его пальцы скользнули по шероховатой поверхности. – Но как это читать? У нас нет приливных карт 40-х годов.
– А если это не карта, а… инструкция по времени? – Макс почувствовал, как в его мозгу складываются кусочки пазла. – «Солнце в полночь». Полярная ночь или полярный день? Маяк… его свет был виден в определённое время. Может, нужно быть в определённом месте, когда свет падает под определённым углом?
– Как в пещере со столбами, – кивнул Игорь. – Старик любил оптические иллюзии. Использовал природу как часть механизма.
Катя (голос снова появился, на этот раз более чёткий): Блин, вы как два следователя, которые у трупа загадки гадают. Ладно, раз уж вы такие умные, держите инфу. Нашла кое-что по-вашему «Полюсу Верности». В бортовом журнале ледокола «Мурманск» за октябрь 43-го есть запись. Цитирую: «Высадили группу спецназначения у ЛД-35. Капитан Гордеев лично руководил операцией. Груз – 3 ящика, маркировка «ОС-1». Возврат – через 72 часа. Задание выполнено». И всё. Больше ни слова.
– ОС-1? – переспросил Макс. – Что это?
Катя: Хер его знает. В открытых базах нет. Но вот что интересно… После этой высадки ваш дед получил внеплановый отпуск и орден «Красной Звезды» – не за конвои, а, цитата, «за выполнение особого задания командования». Пахнет, пацаны, какой-то государственной тайной. Вы копаете не просто сокровища, вы лезете в святая святых совкового секретного проекта.
От этой мысли по спине у Макса побежали мурашки. Они искали не просто библиотеку. Они искали нечто, что было настолько важным, что его скрывали на самом краю земли силами НКВД и флота.
Они тронулись дальше. Пейзаж за окном медленно менялся. Редкий лес исчез, сменившись голой, ветреной тундрой. Небо потемнело, на горизонте нависли свинцовые тучи. Семён, до этого молчаливый, вдруг хмуро произнёс:
– Пурга будет. К ночи. Не сильная, но неприятная.
Предсказание сбылось с пугающей скоростью. Ветер, до этого просто завывавший, превратился в свирепый ураган. Он нёс с собой тучи колючего, мелкого снега, который слепил глаза и забивался в малейшие щели. Видимость упала до нескольких метров. Снег бил в лобовое стекло с такой силой, что дворники не справлялись, оставляя лишь мутные разводы. Мир за стеклом растворился в хаотичном мельтешении белых мушек. «Урал» полз, почти на ощупь. Семён вёл его, вжавшись в лобовое стекло, его лицо было напряжённым маской.
– Держитесь! – крикнул Семён, резко поворачивая руль, когда внезапно из снежной пелены выскочил огромный валун.
Именно в этот момент Игорь, смотревший в боковое зеркало, резко выпрямился.
– Семён. У нас хвост.
– Вижу, – коротко бросил якут. – С полчаса уже. «Буханка». С тёмными стёклами.
Макс обернулся. Сквозь снежную пелену едва угадывались фары другого автомобиля.
– Может, попутка? – слабо надеясь, предположил он.
– В такую пургу? По этой дороге? – Игорь усмехнулся без юмора. – Нет. Это они. «Скальпель» сменил инструмент. Прислал мясников.
Катя (голос, прорывающийся сквозь вой ветра и помехи): Чёрт… ребята… у меня плохие новости. Они не следовали за вашими цифровыми призраками. Они… они вычислили Семёна. Старую базу данных водителей «Якуттранса» взломали. Нашли все его рейсы. Это я облажалась, чёрт!
– Не корабль крушится о подводный камень, а подводный камень о корабль, – философски заметил Семён, не сбавляя хода. – Держитесь.
– Что будем делать? – спросил Макс, его голос дрожал от напряжения.
– Играем по-крупному," – сказал Игорь, его глаза сверкали опасным огнём. – Семён, у тебя есть оружие?
– Есть, – кивнул якут, одной рукой вытащив из-под сиденья пистолет-пулемёт. – Но патронов мало.
– Пусть будет, – сказал Игорь, забирая оружие и проверяя магазин. – Лучше, чем ничего.
«Урал», рыча, рванул вперёд, насколько позволяла дорога. Но «Буханка», более лёгкая и маневренная, начала стремительно сокращать дистанцию. В её лобовом стекле что-то блеснуло.
– Пригнитесь! – крикнул Игорь.
Прозвучал хлопок, и боковое зеркало «Урала» разлетелось вдребезги. Осколки стекла со звоном ударились о дверь. Стреляли. Уже не для предупреждения.
– Пипец, – спокойно констатировал Семён. – Держу курс на старую зимовку. Там овраг. Попробуем их там потерять.
Он резко свернул с колеи, и «Урал» нырнул в абсолютную белизну. Машину стало бросать и кренить ещё сильнее. Она кренилась так сильно, что Максу показалось, будто они вот-вот перевернутся. Он упирался ногами в пол, стараясь удержаться на сиденье. Они мчались слепыми, полагаясь только на интуицию и знание местности Семёна. Выстрелы сзади стали чаще. Пули цокали по бортам и кабине. Одна из них, пробив тонкий металл двери, с воем рикошетом ударила в потолок кабины, оставив вмятину и запах гари.